Читать и слушать книги

Следующие несколько дней прошли в состоянии, которое Елена называла «скольжением». Она ходила на работу, реставрировала картины, общалась с коллегами, но всё это казалось ей декорацией. Настоящая жизнь происходила только тогда, когда дверь её квартиры закрывалась, и Максим забирал у неё право на самостоятельность.
Они не жили вместе. Это было принципиальное условие, которое он установил в самом начале их отношений, три года назад. «Слияние разрушает динамику, — говорил он тогда. — Мы должны быть двумя отдельными вселенными, которые сталкиваются по моему расписанию». Но со временем границы этих вселенных начали размываться.
Вечером в четверг он пришёл к ней. Она ждала его, стоя у окна. На ней был только его любимый чёрный пеньюар, прозрачный и дерзкий.
Он вошёл, не снимая пальто, и сразу же взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты думала обо мне сегодня? — спросил он.
— Да, — выдохнула она.

Но у всякого безумия есть предел прочности.
Конец года. Снега намело так высоко, что дом оказался полностью отрезан от внешнего мира. Марк уехал в город на два дня по делам — впервые за последние три месяца.
Ева осталась одна.
Первые часы она чувствовала эйфорию от тишины. Она ходила по пустым комнатам, пила вино, смотрела на огонь в камине. Но к вечеру тишина начала давить. Она стала звенеть в ушах. Ева поняла с ужасающей ясностью: она не умеет быть одна. Её мозг, отвыкший от самостоятельной работы, от принятия решений, начал паниковать.
Она нашла в его кабинете старый блокнот. Открыла его. Там были чертежи. Но не домов. Это были чертежи её.
Марк рисовал её. Её профиль, её руки, изгиб её спины. Но вокруг этих рисунков он пририсовывал шестерёнки, пружины, механизмы. Он буквально проектировал её как механизм, который должен идеально вписаться в его жизнь. На одной из страниц была надпись, сделанная его острым, чётким почерком: "Сломать её волю. Переплавить. Сделать своей."

Три дня Дарья не спала. Читала контракт. Перечитывала. Показывала юристу — знакомому, который взял за консультацию последнюю тысячу. Юрист сказал:
— Стандартный эксклюзивный договор. Жёсткий, но законный. Подписываешь — два года работаешь только на него. Откажешься раньше — неустойка в тройном размере.
— А подводные камни?
— Пункт семь. «Личное присутствие на всех объектах заказчика в любое время суток». Это значит, что он может позвонить в три ночи и сказать: «Приезжайте». И вы обязаны.
Дарья сжала губы. Личное присутствие. В любое время. Она будет привязана. Как на цепи.
На третий день она позвонила по номеру на визитке.
— Я согласна.
— Завтра. Десять утра. Мой офис. Тридцать второй этаж.
Он не сказал «спасибо». Не сказал «отлично». Просто констатировал. Как факт. Как сделку, которая была предрешена с самого начала.
Утром Дарья стояла в его кабинете. Огромный. Стеклянный. Вид на Москву с высоты птичьего полёта. Глеб сидел за столом.

Пентхаус Вронского занимал два последних этажа башни «Москва-Сити». Ева вышла из лифта в просторный холл с панорамными окнами, за которыми город лежал как на ладони, усыпанный миллионами огней.
Максим ждал её в гостиной. Он сменил костюм на чёрные брюки и тёмную кашемировую водолазку. В руке он держал бокал с виски.
— Наливать? — спросил он, кивая на графин.
— Нет. Я на работе, — Ева плотно сжала губы. Она чувствовала себя здесь чужой, уязвимой.
— Как хотите. — Он подошёл к массивному дубовому столу и бросил на него тонкую папку. — Вот условия нашего сотрудничества.
Ева открыла папку. Внутри лежал проект договора. Нераспространение информации, совместная работа, полный доступ к закрытым базам данных.
— Артур Кравцов, — произнёс Максим, наблюдая за её лицом. — Ему двадцать девять лет. Золотой мальчик. Сын основателя «Альфа-Капитала». Именно он три года назад вывел активы через «Блэквуд», подставив вашего отца, чтобы скрыть свои убытки от совета директоров.

На третьем месяце Кира решила сбежать.
Не потому что стало невыносимо. А потому что стало страшно. Страшно, что она привыкает. Что утренние завтраки с Артёмом, его низкий голос, его пальцы на её руке — становятся нормой. Что она начинает ждать его шагов в коридоре. Что засыпает, думая о нём.
Это не входило в план. Два года. Выжить. Уйти. Не привязываться.
Кира достала сумку. Паспорт. Деньги. Написала записку: «Спасибо за всё. Прости». Положила на кухонный стол. В три часа ночи вышла из дома.
Она дошла до калитки. Положила руку на замок. И замерла.
За калиткой стоял Артём. В пальто, без шапки. В ночном воздухе. Как будто ждал.
— Куда? — спросил он. Спокойно. Без злости.
Кира сжала лямку сумки.
— Ухожу.
— Я знаю. Видел записку.
— Тогда не останавливай.
Он молчал. Смотрел на неё. В лунном свете его лицо было бледным, серьёзным.
— Я не буду останавливать, — сказал он. — Ты свободна. Всегда была. Но...
— Но что?
— Но если ты уйдёшь сейчас, мой отец уничтожит твою семью. Дом. М

За три дня до конца переговоров Вероника узнала правду.
Её шеф вызвал её в кабинет. Закрыл дверь. Сел. Посмотрел.
— Ника. Марк Соколовский предлагал мне сделку. Месяц назад.
Вероника замерла.
— Какую сделку?
— Он просил уступить в трёх пунктах. Взамен обещал, что его клиент не будет поглощать наш филиал в Казани. Я согласился.
— Когда?
— За неделю до начала переговоров.
Вероника чувствовала, как кровь отливает от лица. За неделю до начала. Значит, Марк знал. Знал, что она будет представлять «Аврору». Знал, что они будут сидеть напротив друг друга. Знал всё. И целовал её. Говорил «люблю». Лежал с ней в одной постели.
— Это была стратегия, — сказал шеф. — Он использовал тебя, чтобы я уступил. Ты была его оружием, Ника.
Вероника вышла из кабинета. Не помнила как. Шла по коридору. Стены плыли. В груди было пусто. Холодно. Как будто кто-то вынул сердце и вернул обратно ледяным.
Оружие. Она была его оружием. Всё — поцелуи, ночи, слова — всё было стратегией. Ударом. Она думала, что

Он — редактор, который никогда не держал в руках секатор. Она — соседка, которая знает всё о грядках, домашнем вине и мужских сердцах. Их роман начался с вопроса: «Где здесь вода?»

Павел переезжает в СНТ с ноутбуком и надеждой на тишину. Зоя уже давно живёт здесь с разбитым сердцем и огромным садом. Вместо интернета — стрекот кузнечиков, вместо ресторанов — чай с вареньем, вместо свиданий — совместная борьба с сорняками и грозой.

Но когда две одинокие души встречаются в нужное время, даже самый запущенный участок может стать цветущим садом. Если, конечно, не мешать друг другу косить траву.

Книга – яркий образчик женской прозы, хотя имя Миры Смирновой не так хорошо известно читателю, как имена других прославленных писательниц. Главная героиня повести — артистка, женщина привлекательная, наделённая сильным характером и подавляющей волей. В книге поднимаются нравственные темы взаимоотношений в семье, в творческом коллективе и, конечно, в любви. Осознание совершенных ошибок, трудное душевное взросление и нелёгкое обретение мудрости лейтмотивом проходит через ткань повествования. Книга не может не понравиться женской аудитории.

Я решил опубликовать на литмаркете песни на свои стихи. Надеюсь, что вам понравится и вы с удовольствием прослушаете данные композиции.

Дана начинает войну в общем чате дома из-за громкой музыки в два часа ночи — а заканчивает её влюблённой в человека, которого поначалу представляла исключительно самодовольным грубияном с верхнего этажа.