Читать и слушать книги

— Собирай вещи. До полуночи тебя в этом доме быть не должно.

Так генерал Артур Громов закрыл 8 лет нашего брака.

Он поверил фальшивке своей матери и не дал мне десяти минут. Папка с «уликами», которую он швырнул на стол, накрыла бархатную коробочку: тест с двумя полосками и первый снимок УЗИ.

Артур на неё даже не взглянул.

К утру я осталась без работы и без имени. Через четыре дня — без ребенка. О беременности он так и не узнал.

Пять лет спустя проверку в мою клинику приехал курировать бывший муж. Его мать снова требует убрать меня из профессии — и падает у моих ног. Спасти её в этом городе может только один хирург. Я.

А пока я стою у стола, мне готовят вторую подставу. И подпись под ней снова будет моя.

Хочешь вернуть меня, генерал?

Сначала верни мне имя. А потом заставь виновных ответить за все!

— Я совершил ошибку.
— Ошибкой называют неправильно отправленное письмо. Всё остальное — выбор.

Муж ушёл к молодой любовнице, уверенный, что оставил прошлое позади. Но вместе с Викторией из его жизни ушло то, без чего начал рушиться весь мир.

Развод, измена, семейные тайны и женщина, которая больше не собирается никого спасать.

Двери купе открывались, люди опасливо выглядывали и прятались обратно. За мной уже стояла очередь из пяти человек, которую я пропустила, прижимаясь спиной к стеночке. Пусть идут, если им не страшно. Мне чуть не отдавили ноги, затем чуть не пришибли баулом прямо по животу, но люди всё-таки пролезли через полицейских и нарушителя. Проводнице было совсем не до билетов. Она всхлипывала и пыталась вытолкать пьяницу из вагона, упирая руки ему в спину.
Все движения прекратились в миг, когда дверь купе в метре от возни открылась. Гора мышц в белой майке и синих джинсах пробасила так, что у меня кровь застыла в жилах.
— Я же просил по-человечески не будить меня, — гул мужского голоса отозвался испугом даже в глазах полицейских. Правой рукой брюнет, почти касающийся макушкой потолка, взял за ....

– Два экстренных пациента! Вражеский дрон отработал по машине, в которой ехали наши хирурги! – кричит врач приёмного и зачитывает имена пострадавших.
Внутри меня всё обрывается. Эти двое – мой муж и моя лучшая подруга. Обоих я любила до беспамятства, но сегодня утром узнала о том, что они любовники…
– Их надо срочно оперировать, но в больнице остался только один хирург, – обращается ко мне. – Оперировать придётся тебе. Выбирай кого!
Мужчину, которого я любила больше жизни и который предал меня самым жестоким образом из всех возможных? Или девушку, которую я считала своей лучшей подругой и которая вытерла об меня ноги?
Жизнь одного из них сейчас зависит только от меня… Но только чья?

Я была замужем за военным хирургом пять лет, из которых четыре он провёл в командировках. И все эти годы он изменял мне с моей лучшей подругой. Я ехала к нему в часть, чтобы сообщить о беременности, но не успела. Теперь жизнь предателя находится в моих руках…

- Поздравляю вас, дорогие мои! – инспектор органов опеки торжественно вручает документы на удочерение Максиму. – Вы официально папа и мама Лизы.
- Спасибо, - Максим держит в одной руке документы, а второй - меня.
Четыре месяца сбора документов, обследований и слушаний и вот, наконец-то, мы можем забрать нашу девочку из детдома.
Смахиваю слезинку с ресниц, прижимаясь к мужу. Теперь я мама…
***
Убеждая себя, что плохо следить за мужем, я нажимаю плюсик. Да, к черту! Гляну и выйду!
На страничке мужа ничего особенного, только три сообщения непрочитанных висят. Одним глазком…
Три сообщения и всё от Молли Лолли. Что за имя дурацкое?
Теперь я не смогу себя остановить. В два клика открываю её сообщения и сердце пропускает удар.
«Пупсик…», «Котенок, я скучаю…», «Малышка скинь мне фото… я схожу от тебя с ума…»
На пол экрана передо мной возникает фото обнаженной девушки и множество сообщений.
На глаза медленно наворачиваются слезы. Читаю и не верю. Как же это? Почему?

ВЕЧЕРОМ ЗАВЕРШЕНИЕ!
— Три часа назад отсюда вышла моя бывшая жена. Инесса, — пробасил по всей видимости Резников. — Я знаю, что она была у вас. И теперь, доктор, ответь мне на один простой вопрос.
Он сделал паузу.
— Какой? — я сглотнула сухой ком в горле. Ситуация закручивается такая себе.
— Напиши мне её диагноз. Настоящий. И не дай бог ты мне соврешь.
— Эээм… — начала я, пытаясь сохранить профессиональный, врачебный тон. — Как ваше имя отчество?
— Тимур, — коротко ответил он. — И можно без отчества.
— Господин Резников, — поправилась я. — Врачебная тайна защищена федеральным законом. Я не имею права разглашать сведения о состоянии здоровья пациента третьим лицам. Даже мужьям. Тем более… бывшим. Простите.
Резников тяжело вздохнул, вытащил из кармана пачку сигарет, но, глянув на медицинское оборудование, помедлил и убрал ее обратно.
— Послушай меня внимательно, Мария Викторовна, — тихо, но с такой леденящей хрипотой сказал он, что у меня электрические разряды пробежали по коже

- Леша! Ты говорил… - голос девушки четко впивается мне в мозг.
Резко останавливаюсь на месте. Машину и меня отделяет только угол кирпичной стены.
- Ты говорил, что поедешь домой и поговоришь с ней! Не нужны мне твои отговорки! Вы давно расстались, просто живете как соседи! Нет у вас никакой любви, очнись!
Это она о нас? Мой Леша? Сердце испуганно бросается вскачь. Оно боится снова почувствовать боль. Перед глазами мелькают картинки рубашки с помадой, нового ароматизатора… руки бессильно свисают как веревки. Пакеты с вещами падают на пол.
- Просто ответь, что ты делаешь в торговом центре? Леша, я стою возле твоей машины прямо сейчас! Не ври мне! Или отцу рассказать?!

– Папа! – по двору разносится детский крик.
Земля уходит из-под ног. Детский вскрик клеймом, выжигает на сердце слово «папа». Слеза течет по бесчувственному, онемевшему лицу.
Перед глазами все размыто, но я вижу, как с площадки к Яну срывается маленькая девочка. Ей годика три или меньше. Светлые волосы чуть ниже плеч развиваются легкими шелковыми нитями. Она спешит к… папе. В розовом милом платьице до колен. Боже… Опускаю глаза, проглатывая ком в горле.
Ян подхватывает крошку как пушинку, закручивая в вальсе и подбрасывая до небес. Задорный звонкий детский смех для меня как звук бьющегося тонкого стекла.
Так больно в груди… так больно. Кто же я теперь? Как меня назвать? Горько усмехаюсь.
– Ян! – она идет к моему… к Яну и машет рукой.
– Мама! – вскрикивает девочка. – Папа тут! – радостно кричит она на своем детском языке.
Мама, папа, дочь… В голове вихрем закручивается торнадо из мыслей, но все сводится к одному – они его семья. Настоящая! А я беременная, не пойми кто…

Я вхожу в офис как на сцену. Меня наняли к самому Марату Тагирову — ледяному адвокату, который терпеть не может, когда кто-то нарушает его идеальный порядок. Он называет меня «колючкой». Я называю его занудой.

— Ты кто вообще такая? — цедит он, сверля меня взглядом.
— Ваша новая головная боль, — улыбаюсь я. — Договорились?

С этого момента начинается наша война. А потом он предлагает контракт: три дня притворяться его женой на курорте, чтобы спасти сделку на полмиллиарда. Цена вопроса — моя невинность, о которой он не знает. Игра, ненависть, поцелуи для камер. Но когда гаснут камеры и падают все маски, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.

— Что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.