Читать и слушать книги

Москвич Егор привык к лёгким победам. Уверенный в себе, дерзкий и привыкший к вниманию девушек, он приезжает на лето в деревню к деду с бабушкой, даже не подозревая, что это лето перевернёт всю его жизнь. Местная красавица Алёна с первого взгляда вызывает в нём лишь раздражение — она дерзкая, неприступная и посмела указать ему его место. Но за этим неприятием и взаимными колкостями постепенно вспыхивает то, чего ни один из них не ожидал, — настоящая, чистая, первая любовь.

Их чувствам предстоит пройти через споры и ревность, через предрассудки и осуждение окружающих. Смогут ли Егор и Алёна сохранить то, что родилось между ними, когда лето закончится и настанет время возвращаться домой?

«Лето наших надежд» — это история о первой любви, которая остаётся с человеком навсегда. О том, как важно вовремя понять, что настоящее — это не громкие слова и пустые обещания, а человек, ради которого готов изменить свою жизнь.

– Ты реально ничего не замечала? – спросила меня подруга.
Я не сразу поняла вопрос. Она сделала шаг ближе.
– Я иногда смотрела на тебя и думала: ты правда такая доверчивая или просто делаешь вид?
– Ты сейчас о чём?
– Мы с твоим мужем уже полгода вместе.
Первые секунды я просто не поняла смысл слов. Я услышала их каждое по отдельности, но мозг отказывался складывать фразу целиком.
– Что? Это шутка какая-то? – ее слова казались мне дикостью.
– С Вовой. Твоим мужем. У нас роман. – Марина посмотрела мне прямо в глаза. – С тобой сейчас разберёмся, потом я разведусь с Колей. И нам с твоим мужем уже ничего не помешает быть вместе.

Татьяна отпускает дочь в Москву после победы в конкурсе «Жемчужина Переславля». Отпускает со страхом, но и с надеждой, что у Жанны получится то, что не удалось ей самой.
Новая жизнь захватывает Жанну с головой: съёмки, подиумы, известный фотограф, пророчащий блестящее будущее, и загадочный взрослый мужчина, рядом с которым она впервые чувствует себя по-настоящему спокойно. Дочь звонит, рассказывает о работе, о Москве, о человеке, который стал ей дорог. И Татьяна решается приехать — просто чтобы увидеть, что её девочка счастлива и познакомиться с её избранником.
Но один вечер, одна встреча за столиком ресторана — и всё меняется.
Что произошло в тот вечер? Почему Татьяна, всегда такая сдержанная и разумная, вдруг убегает, не сказав ни слова? Что связывает её с мужчиной, который стал дорог её дочери? И почему знакомство, которое должно было стать обычным, оборачивается потрясением, способным разрушить всё?

Когда она подняла руку и перебила меня, я на секунду забыл, где нахожусь. Не потому, что она была неправа, она была права, чёрт возьми, и это раздражало ещё больше. А потому, что она не боялась. В кабинете, полном людей, которые годами учились не смотреть мне в глаза, она смотрела прямо. Без дрожи, без заискивания, без попытки угадать, какой ответ мне понравится.
- Простите, Демьян Алексеевич! - её голос был твёрдым, но не грубым. - Но пункт о досрочном расторжении контракта противоречит не только внутренним регламентам, но и статье Гражданского кодекса. Мы не можем так рисковать.
Тишина, которая повисла после её слов, была не просто тишиной. Это была пауза, в которой что-то сломалось. Что-то во мне. Я привык, что меня либо боятся, либо пытаются подкупить, либо льстят. А она… она просто делала свою работу. И делала её лучше, чем половина моих юристов.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри просыпается что-то давно забытое, не гнев, не раздражение, а… интерес. Живой, настоящий...

В самой чаще дремучего леса жил заяц по имени Прошка — ушастый, длинноногий, но до ужаса трусливый. Ему казалось, что ветер шепчет ему вслед обидные слова, а каждая тень — это волк. Однажды старый филин открыл ему лесную тайну: кто победит свой страх, тот сможет управлять ветром. Прошке это показалось смешным — разве можно заставить ветер слушаться трусишку?
Но когда в лес пришла беда: страшный Ветровой дракон украл колыбельные песни матерей-птиц, — зайцу пришлось отправиться в опасный путь. С ним пойдут весёлая мышь-хохотушка и ворчливый барсук. Им предстоит перехитрить бурю, подружиться с эхом и доказать, что даже самый робкий заяц способен на настоящую смелость.

Агния читала будущее по воде. Гидромантия — редкий и опасный дар, требующий абсолютной чистоты помыслов и стальных нервов. Вода помнит всё. Она хранит отражения лиц, шёпот слов и тени преступлений.
Роман Викторович, владелец гигантского судоходного флота, пригласил её на свою частную яхту «Афродита», когда его корабли начали тонуть один за другим. Не от штормов. От саботажа. Кто-то из его ближайшего окружения методично уничтожал его империю, подставляя его под международные трибуналы и огромные штрафы. Роман был на грани. Его нервы были натянуты как струны, он не спал неделями, его взгляд стал тяжёлым и параноидальным.
Яхта стояла на якоре в уединённой бухте Чёрного моря. Ночь была тёплой, бархатной, море тихо плескалось о борт. В главном салоне, обшитом красным деревом и украшенном золотом, Агния расставляла свои инструменты: серебряную чашу, кувшин с родниковой водой и свечи.
Роман сидел напротив, вертя в руках бокал с коньяком. Ему было сорок пять, его виски посеребрила седина.

Представьте, что в Англии, среди трёх дубов и одного забытого колодца, живёт мальчик Винсент. Он не умеет летать на метле, но зато он умеет слышать, как шепчутся книжные страницы. Однажды в его школе появляется странная гостья — миссис Лонсдейл с фиолетовыми зрачками. Она говорит, что где-то в тумане исчезла целая башня, а вместе с ней — все слова, связанные с храбростью. Винсент с новой подругой, рыжей хохотушкой Пенни, отправляются в путешествие по карманам времени, где пахнет корицей и старыми тайнами. Им предстоит починить сломанную звезду, подружиться с котом, который ничего не помнит, и найти то, что спрятано в самом сердце забытой сказки.

Лаборатория магистра Элариона помещалась в башне, куда не ступала нога непосвящённого. Здесь пахло травами, металлами и тайной, которая была опаснее любого яда. Для учеников это было место науки. Для Серены — место искушения и муки. Ей было двадцать восемь лет, и семь лет она была подмастерьем. Семь лет она изучала законы превращения материи, соблюдая строжайший запрет: никогда не смешивать субстанции без разрешения мастера. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволять себе чувствовать к нему ничего, кроме почтения.
Но сегодня ночью, когда луна висела над башней полным серебряным диском, Серена нарушила оба запрета. Она стояла у стола, на котором покоился фиал с жидкостью цвета расплавленного золота. Эликсир Истинной Сути. Субстанция, которая показывала не то, чем человек является, а то, чем он жаждет стать. И то, кого он жаждет.
Дверь открылась без скрипа. Эларион вошёл, и воздух в лаборатории стал плотным, насыщенным, живым.

Марина выбрала угловой диванчик у окна. И тут же к ней на колени запрыгнула Дуся — моя трёхцветная кошка, ленивая и наглая. Дуся устроилась, как на троне, замурлыкала и положила лапку Марине на руку.
— Ой, какая ты тёплая, — прошептала Марина, и по её щеке скатилась слеза. Дуся посмотрела на неё янтарными глазами и ткнулась мокрым носом в ладонь.
Дверь кафе снова открылась. Вошёл высокий мужчина лет тридцати пяти, в тёмно-сером пальто, с рыжими, чуть тронутыми сединой на висках волосами. В руках он держал папку с чертежами. Архитектор, поняла я потом. Его звали Дмитрий.
Он сел за столик неподалёку от Марины, заказал капучино и раскрыл папку. Но не успел он провести первую линию карандашом, как к нему подошёл Барсик — мой огромный рыжий кот, весом под восемь килограммов. Барсик бесцеремонно улёгся прямо на чертежи и уставился на Дмитрия.
— Ну ты и наглец, — рассмеялся Дмитрий, пытаясь сдвинуть кота. Барсик не сдвинулся. Тогда кот встал, потянулся, грациозно спрыгнул со стола и...

Книжная лавка «Страница и Тень» на углу Старой улицы закрывалась ровно в полночь. Не потому, что того требовали правила торговли, а потому, что после полуночи книги начинали шептать. Для обычных покупателей это место было просто букинистической лавкой с запахом пыли и ванилина. Для тех, кто знал, — это был перевалочный пункт между мирами, где переплёты хранили не только текст, но и отпечатки душ прежних владельцев.
Серафиме было тридцать восемь. Восемь лет она была не просто продавщицей, а Хранительницей. Она умела слышать, какая книга зовёт конкретного человека, и чувствовать боль, запечатанную в пожелтевших страницах. Но сегодня вечером тишина в лавке была иной. Тяжёлой. Плотной. Ожидающей.
Колокольчик над дверью не звякнул. Дверь просто открылась, впустив порыв ночного ветра и мужчину, который заполнил собой всё пространство узкого прохода. Ему было около пятидесяти. Тёмное пальто, седина на висках, взгляд — как у человека, который видел слишком много и перестал бояться увиденного