Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «luchshee»

Третья книга в цикле Братья.
https://litmarket.ru/sasha-han-p772804/cycles/bratya-4
Саша с горячей чашечкой кофе приятно расположился на крыше балконе их питерской квартиры, которую он выбирал специально для Милы, когда вышел его брат Боря уже со своей чашкой.
- Ну что, до сих пор не отвечает? - спросил он про его невесту Дину.
- Да вот же, шалунья, блин, - совсем на самом деле не расстраиваясь, ответил Саша.
- И с кем ты думаешь она там?: - спросил брат. Саша не ответил.
Приятной волной накатило воспоминание о прошедшей ночи и он спросил:
- А Мила все еще спит?

— Лизавета Богдановна... Ой, вы со студентом.
— Ничего, он уже уходит.
— Я, вообще-то, её любовник, — одновременно со мной выдаёт Алик.
Прямо чувствую, как краска сходит с лица, а в горле резко пересыхает.
— Вы простите, Арсений Викторович, — оправдываюсь я перед ошарашенным мужчиной. — Это родственник. С очень своеобразным чувством юмора.
— Ну какой я родственник? У нас же не одна кровь, — фыркает Алик, всем своим видом показывая, что он думает о нашем "родстве". — А вы по какому поводу к Лизе, уважаемый?
Арсений только растерянно таращит глаза, а я пытаюсь перед ним объясниться:
— Он у нас болезный, вы извините ради Бога, — причитаю я. — Просто мальчику не хватает внимания.
— Ну какой я тебе мальчик, тигрица? — бессовестным образом Али закидывает мне руку на плечо и прижимает к себе за шею.

— Девочка нужна. Чистая, не засвеченная. Не глупая.
— Ого, ты прям о невозможном просишь. Хотя, Варя, дочь Людки Красовской. Музыкальную школу закончила, сейчас на автомойке у меня трудится. Ее если в порядок привести, настоящей красавицей будет.
— Употребляет?
— Нет. Не пьет, не курит. Говорю же, чистая. Только на язык остра.
— Ну с языком мы решим. Есть чем прижать?
— Ну они еще твоему отцу бабки были должны. Ну и девчонка на учебу копит. Мать вылечить пытается.
— Ой, ну прямо Золушка несчастная. Пора, значит, сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться.

– Я хочу тебя. Послушную. Покорную. Вот только... – большим пальцем мужчина смял мои губы. Другой рукой оттянул ворот халата. – сначала я посмотрю. Так ли красиво твое тело, как твое лицо. Раздевайся, медсестра. Сейчас.
Воздух застыл в легких.
Он убьет меня. Жестокий, безжалостный, не знающий пощады монстр, как сказали о нем в новостях.
– Пожалуйста...
– Раздевайся, – повторил Карим, не отрывая от меня черных глаз.
Ах...
Пока по телевизору вещали о зверствах этого кавказского авторитета, он стоял напротив меня. Здесь, в нашей провинциальной больнице. Пожирал меня взглядом, которому я не могла противиться...
И с красным от стыда лицом расстегивала первую пуговицу своего халата.

Она — его вызов и слабость.
Он — опасный, властный, привык брать всё, что захочет, и не прощает дерзости. Он жаждет её, но не может прикоснуться…
Бежать некуда! И вариант лишь один…
«Твоей не стану никогда!» — холодно швыряет в лицо она.
«Будешь моей или… ничьей!» — чеканит он, как приговор.
Но между страхом и желанием тонкая грань. И всё вокруг пылает в вечном противостоянии любви и ненависти, в котором рушатся правила.
Но кто выйдет победителем, когда в эту игру вмешивается прошлое: чужая воля и амбиции.

— Я дорого за тебя заплатил, Барби.
— Не прикасайся ко мне! Я не кукла, хватит меня так называть.
— Свадьба через три дня. И ты станешь моей женой, — проводит костяшками пальцев по щеке. — Игрушкой, — его пальцы уже касаются ключиц. — Станешь той, кем я захочу. И я буду тебя трогать. И на колени встанешь, как и положено послушной супруге.

Ему нужна была жена, а моему отцу — деньги.
Я — разменная монета.
Равиль Байсаров привык получать все, что хочет. Он монстр, который пугает до дрожи.
А от монстров нужно убегать.
Что я и сделала…

— Слышь, ты, пацан! Ты что сделал?!
Высоченный парень в очках в тонкой оправе, в кожанке и с выползающими из всех щелей татуировками удивлённо вскидывает брови.
— Ты это мне? — хмыкает он.
— Конечно, тебе, идиот! Тебя дистанцию учили держать? Или твоя смазливая физиономия прошла мимо автошколы сразу за правами? — лютую я, и то, что он спокоен, злит ещё больше.
— Это ты мне так завуалированно комплимент сделала? — чуть ближе подходит он, насмешливо улыбаясь.
— Что?.. Да ты охренел?! — взрываюсь и толкаю его в грудь. — Ты торчишь мне ремонт тачки, ты понял?
— Понял, понял, — поднимает руки он, всё так же чему-то радуясь. Больной, наверное. — Ты спешишь куда-то?
— Да, у взрослых людей, представь себе, есть дела, — открываю приложение для вызова такси, но он вдруг выхватывает мой телефон прямо из рук. — Эй!

— Как ты посмела от меня сбежать, Ася? — его голос звучит холодно, как сталь клинка, и режет правдоподобно.
— Вы призрак, дурной сон… Вас никогда не было в моей жизни!
— Был! — собирает костяшками пальцев слезы с моих щек, а затем, обхватив, откидывает голову назад, заглядывая в глаза словно в саму душу которой больше нет. — И теперь ты принадлежишь только мне!

Праздник в честь моего дня рождения был самым счастливым, пока не появился он. Враг, деспот, убийца…
Я умерла в тот день, иронично успев задуть свечи на праздничном торте.

— Кукла, ты действительно считаешь, что можешь сопротивляться? — его голос сталь – закаленная уверенностью и я чувствую, как воздух сгущается от его взгляда.
— Я не ваша игрушка! — сжимаю кулаки, а в его глазах вспыхивает нечто пугающе цепкое.
Ещё недавно всё было иначе: спокойная жизнь, мечты о карьере адвоката, подготовка к свадьбе…Но одна встреча с опасным влиятельным горцем перечеркивает все.
Теперь он преследует меня и готов распоряжаться моей жизнью, словно я принадлежу ему. В его одержимости нет места моему «нет», но смогу ли я вырваться из его оков?

❣️обсценная лексика и откровенные сцены
❣️горячо и эмоционально
❣️ХЭ гарантирован

Карина выстроила вокруг своей души неприступную крепость. После потери дочери и брата она твёрдо знает — боль является единственным спутником, который никогда не предаст. Нью-Йорк с его блеском и суетой стал идеальным фоном для её вечного одиночества, где каждая улыбка — лишь часть отрепетированной роли.

Мэйсон — живое воплощение её отражения. Он тоже носит в себе шрамы от потерь, которые не показывают никому. Он давно убедил себя, что любовь — это роскошь, которую нельзя позволить, и риск, который ведёт лишь к новой боли.

Они были двумя параллельными линиями, обречёнными идти рядом, но не соприкасаться. Два мира, разделённые стенами прошлого. Они знали, что любовь — не для них, и были согласны с этим.

Но иногда судьба сводит тех, кто отчаялся найти друг друга. И тогда тишина между ними начинает кричать громче любых слов, а в чужих глазах вдруг видишь отражение собственной боли — и понимаешь,что единственный человек, способный тебя спасти, это тот, кто сам так же сломлен.