Книги в жанре «Эротическое фэнтези» по тегу «skachat»
Дождь, туман и старый коттедж на краю дикого леса.
Она приехала прятаться от боли.
А встретила хищника, который смотрит на неё так, будто уже владеет каждой клеточкой её тела.
Он сопротивляется связи, отталкивает, рычит «уходи».
Но каждую ночь приходит под её окно, потому что истинная пара альфы — это приговор, от которого не спастись ни ему, ни ей.
Она приехала прятаться от боли.
А встретила хищника, который смотрит на неё так, будто уже владеет каждой клеточкой её тела.
Он сопротивляется связи, отталкивает, рычит «уходи».
Но каждую ночь приходит под её окно, потому что истинная пара альфы — это приговор, от которого не спастись ни ему, ни ей.
– Ты разве еще не слышала? – он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. Пячусь к стене. – О нашем маленьком пари.
– Ты... – слова застревают в горле. – Ты лжешь.
– Ты говорила, что тебя нельзя купить, – его голос становится тише, интимнее, и от этого мне только страшнее. – Помнишь? «Я не продаюсь». Такая гордая. Такая неприступная.
Ты стоила дешевле, чем я думал. Всего-то и нужно было дать тебе мелочи вроде мнимой заботы. Вроде глупой болтовни о книгах твоей мертвой мамочки.
– Ты... чудовище, – выдавливаю я.
– Возможно, – он пожимает плечами. – Но знаешь, что самое любопытное?
– То, что ты уже хочешь меня, – шепчет он, и его язык скользит по моей нижней губе – быстро, дерзко, обжигающе. – Ненавидишь, но все равно хочешь. И ты сама это знаешь.
– Ты... – слова застревают в горле. – Ты лжешь.
– Ты говорила, что тебя нельзя купить, – его голос становится тише, интимнее, и от этого мне только страшнее. – Помнишь? «Я не продаюсь». Такая гордая. Такая неприступная.
Ты стоила дешевле, чем я думал. Всего-то и нужно было дать тебе мелочи вроде мнимой заботы. Вроде глупой болтовни о книгах твоей мертвой мамочки.
– Ты... чудовище, – выдавливаю я.
– Возможно, – он пожимает плечами. – Но знаешь, что самое любопытное?
– То, что ты уже хочешь меня, – шепчет он, и его язык скользит по моей нижней губе – быстро, дерзко, обжигающе. – Ненавидишь, но все равно хочешь. И ты сама это знаешь.
Я единственная дочь правителя одной из пяти Великих деревень. Но все идет к черту, когда я решила сбежать в запретную часть леса для того, чтобы остаться наедине с собой.
Я думала, что самое страшное — это проснуться в лапах русалки. Я ошибалась. Страшнее оказаться в руках мужчины, чьи прикосновения заставляют забыть обо всем: о гибели отца, о бегущих за нами тварях, о том, что на моей ладони горит метка ключа.
Он первый заклинатель. Он спас мне жизнь, раздел догола в лесу и поклялся защищать.
Я думала, что самое страшное — это проснуться в лапах русалки. Я ошибалась. Страшнее оказаться в руках мужчины, чьи прикосновения заставляют забыть обо всем: о гибели отца, о бегущих за нами тварях, о том, что на моей ладони горит метка ключа.
Он первый заклинатель. Он спас мне жизнь, раздел догола в лесу и поклялся защищать.
Меня переселили в тело молодой вдовы…
и подарили пленника.
Гордый эльф, который смотрит так, будто уже вынес мне приговор.
Я должна заставить его заговорить. Любым способом.
Но чем сильнее я давлю —
тем сильнее он становится моей слабостью.
И если он сломается —
я не уверена, что выживу.
и подарили пленника.
Гордый эльф, который смотрит так, будто уже вынес мне приговор.
Я должна заставить его заговорить. Любым способом.
Но чем сильнее я давлю —
тем сильнее он становится моей слабостью.
И если он сломается —
я не уверена, что выживу.
Королева Аврора правит Артхэмом. Чтобы спасти народ от надвигающейся серой тьмы, Аврора добровольно лишает себя свободы: выходит замуж по расчёту и отправляется к изгнанному магу Аркану. В каменном замке её встречает чудовище, повелевающее мертвецами, — заросший, дикий колдун с древней обидой в сердце. Но в поединке, когда окровавленная Аврора срывает с себя доспехи, в его взгляде впервые вспыхивает не ярость, а незнакомое ему чувство. Королева умоляет на коленях не убивать её народ, предлагая стать для него слугой, рабыней.
– Ты разве еще не слышала? – он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. Пячусь к стене. – О нашем маленьком пари.
– Ты... – слова застревают в горле. – Ты лжешь.
– Ты говорила, что тебя нельзя купить, – его голос становится тише, интимнее, и от этого мне только страшнее. – Помнишь? «Я не продаюсь». Такая гордая. Такая неприступная.
Ты стоила дешевле, чем я думал. Всего-то и нужно было дать тебе мелочи вроде мнимой заботы. Вроде глупой болтовни о книгах твоей мертвой мамочки.
– Ты... чудовище, – выдавливаю я.
– Возможно, – он пожимает плечами. – Но знаешь, что самое любопытное?
– То, что ты уже хочешь меня, – шепчет он, и его язык скользит по моей нижней губе – быстро, дерзко, обжигающе. – Ненавидишь, но все равно хочешь. И ты сама это знаешь.
– Ты... – слова застревают в горле. – Ты лжешь.
– Ты говорила, что тебя нельзя купить, – его голос становится тише, интимнее, и от этого мне только страшнее. – Помнишь? «Я не продаюсь». Такая гордая. Такая неприступная.
Ты стоила дешевле, чем я думал. Всего-то и нужно было дать тебе мелочи вроде мнимой заботы. Вроде глупой болтовни о книгах твоей мертвой мамочки.
– Ты... чудовище, – выдавливаю я.
– Возможно, – он пожимает плечами. – Но знаешь, что самое любопытное?
– То, что ты уже хочешь меня, – шепчет он, и его язык скользит по моей нижней губе – быстро, дерзко, обжигающе. – Ненавидишь, но все равно хочешь. И ты сама это знаешь.
Для всех я — истинное воплощение зимы. Бледная кожа, серебряные волосы, ледяной взгляд и титул принцессы Льда. Но это ложь. Я ненавижу холод. С того самого дня, когда мне было три года, и отец пришел за мной в стенах адского пламени. Я выжила в том пожаре, но мать так и не простила мне этого: «Ты не должна была выжить». С тех пор она не прикасалась ко мне.
Я научилась быть идеальной ледяной статуей — не морщиться, когда мать проходит мимо, улыбаться придворным и главное — молчать. Особенно когда внутри все горит. Потому что настоящая я — это не лед. Это огонь. Каждую ночь он поднимается из груди, обжигает горло, требуя испепелить этот проклятый дворец дотла. И каждую ночь я усмиряю его, представляя бескрайние снежные поля и ледяные озера. Огонь ждет. Он всегда ждал.
Я не знала, чего именно он ждал, пока во дворце не появился Кайл. Тот, кто одним своим присутствием заставляет лед трещать.
Я научилась быть идеальной ледяной статуей — не морщиться, когда мать проходит мимо, улыбаться придворным и главное — молчать. Особенно когда внутри все горит. Потому что настоящая я — это не лед. Это огонь. Каждую ночь он поднимается из груди, обжигает горло, требуя испепелить этот проклятый дворец дотла. И каждую ночь я усмиряю его, представляя бескрайние снежные поля и ледяные озера. Огонь ждет. Он всегда ждал.
Я не знала, чего именно он ждал, пока во дворце не появился Кайл. Тот, кто одним своим присутствием заставляет лед трещать.
– И что же ты подаришь мне на этот раз?
- Это сюрприз, - подмигнул он.
- Сюрприз? И это будет действительно сюрприз? Взрослеешь, – я не могла сдержать смех. Я была крайне удивлена. Джон никогда не делал мне сюрпризов, по той простой причине, что не выдерживал и говорил мне о «сюрпризах» заранее.
Но кто же знал, что сюрприз от друга детства будет не единственным? Двадцать лет Мэриэн и не подозревала, что она ведьма. Но страшнее было узнать, что у нее нет права выбора быть ей доброй или злой. Мир перевернулся. И каждый день начинает преподносить сюрприз за сюрпризом. Семья хранила секреты, враги оказались страшнее, чем она предполагала. И что же такого важного в этом медальоне, что оставила ей мама?
- Это сюрприз, - подмигнул он.
- Сюрприз? И это будет действительно сюрприз? Взрослеешь, – я не могла сдержать смех. Я была крайне удивлена. Джон никогда не делал мне сюрпризов, по той простой причине, что не выдерживал и говорил мне о «сюрпризах» заранее.
Но кто же знал, что сюрприз от друга детства будет не единственным? Двадцать лет Мэриэн и не подозревала, что она ведьма. Но страшнее было узнать, что у нее нет права выбора быть ей доброй или злой. Мир перевернулся. И каждый день начинает преподносить сюрприз за сюрпризом. Семья хранила секреты, враги оказались страшнее, чем она предполагала. И что же такого важного в этом медальоне, что оставила ей мама?
Он убьёт её одним прикосновением. Если не убьёт — погибнет сам.
Лера — прачка из низшей касты «Плоть». Её руки вечно красны от ледяной воды, а единственное тепло в жизни — старый шерстяной платок. Она не верит в сказки и не ждёт чуда.
Дамиан — Ледяной Император, чьё сердце холоднее вечной мерзлоты. Двадцать лет он избегает прикосновений — его магия убивает женщин. Ледяная Гниль пожирает его изнутри, и жить ему осталось не больше двух лет.
Но однажды в грязной прачечной он видит её. Девушку с дерзким взглядом и обветренными руками. Она не боится его. Она не знает, кто он.
Когда его ладонь касается её щеки, впервые за два десятилетия он чувствует тепло. А она — не умирает.
Она — его Истинная Пара. Единственная, кто может спасти его от ледяной смерти.
Сможет ли хрупкая прачка растопить сердце Ледяного Императора? И что останется от них, когда страсть сожжёт все мосты?
Лера — прачка из низшей касты «Плоть». Её руки вечно красны от ледяной воды, а единственное тепло в жизни — старый шерстяной платок. Она не верит в сказки и не ждёт чуда.
Дамиан — Ледяной Император, чьё сердце холоднее вечной мерзлоты. Двадцать лет он избегает прикосновений — его магия убивает женщин. Ледяная Гниль пожирает его изнутри, и жить ему осталось не больше двух лет.
Но однажды в грязной прачечной он видит её. Девушку с дерзким взглядом и обветренными руками. Она не боится его. Она не знает, кто он.
Когда его ладонь касается её щеки, впервые за два десятилетия он чувствует тепло. А она — не умирает.
Она — его Истинная Пара. Единственная, кто может спасти его от ледяной смерти.
Сможет ли хрупкая прачка растопить сердце Ледяного Императора? И что останется от них, когда страсть сожжёт все мосты?
Мы почти добираемся до выхода, когда я случайно задеваю локтем статую у стены.
Резкий звон разрезает тишину. Сигнализация.
Кас реагирует мгновенно. Прижимает меня к себе, накрывая заглушающим заклятием, и гасит светильники. Мы застываем в полной темноте. Моя спина прижата к его груди. Чувствую его дыхание на своей шее, его сердцебиение за спиной.
Хочу отстраниться, но он не дает. Разворачивает меня к себе и прижимает к стене. В темноте я не вижу его лица, только чувствую его дыхание на своих губах.
– Тебе обязательно было ее трогать? – В его голосе слышится хрипотца.
– Я случайно, – выдыхаю я и замираю, чувствуя, как его губы касаются моей шеи.
– Ты всегда была непослушной девочкой, Трикси. – Хриплый голос Каса отдается вибрацией на моей кожей. – А ты знаешь, что делают с непослушными девочками…
Резкий звон разрезает тишину. Сигнализация.
Кас реагирует мгновенно. Прижимает меня к себе, накрывая заглушающим заклятием, и гасит светильники. Мы застываем в полной темноте. Моя спина прижата к его груди. Чувствую его дыхание на своей шее, его сердцебиение за спиной.
Хочу отстраниться, но он не дает. Разворачивает меня к себе и прижимает к стене. В темноте я не вижу его лица, только чувствую его дыхание на своих губах.
– Тебе обязательно было ее трогать? – В его голосе слышится хрипотца.
– Я случайно, – выдыхаю я и замираю, чувствуя, как его губы касаются моей шеи.
– Ты всегда была непослушной девочкой, Трикси. – Хриплый голос Каса отдается вибрацией на моей кожей. – А ты знаешь, что делают с непослушными девочками…
Подборка книг
Выберите полку для книги