Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Я улыбнулся. Уголки губ дрогнули, нарушая маску холодного спокойствия. Сегодняшний вечер обещал быть интересным. Я не знал, кто будет ждать меня в той комнате. Новая девушка? Или, возможно, старая знакомая, решившая проверить, не ослабела ли моя хватка? В мире, где мы жили, правила были просты: ты либо ведёшь, либо следуешь. Третьего не дано. И я всегда вёл.
Я надел пальто из кашемира, взял ключи от машины и вышел из кабинета, оставив позади мир цифр, контрактов и фальшивых улыбок. Лифт бесшумно скользил вниз, унося меня в подземный гараж, где стоял мой чёрный внедорожник. Двигатель зарычал, словно зверь, почуявший кровь. Я выехал на мокрую набережную, включил музыку — тяжёлый, ритмичный джаз, который идеально подходил к моему настроению.
Клуб «Грани» находился в старинном особняке в районе Патриарших прудов. Фасад здания был скрыт густой листвой вековых лип, а вход охраняли двое молчаливых мужчин в чёрных костюмах. Они узнали меня, кивнули и открыли тяжёлую дубовую дверь.
Я надел пальто из кашемира, взял ключи от машины и вышел из кабинета, оставив позади мир цифр, контрактов и фальшивых улыбок. Лифт бесшумно скользил вниз, унося меня в подземный гараж, где стоял мой чёрный внедорожник. Двигатель зарычал, словно зверь, почуявший кровь. Я выехал на мокрую набережную, включил музыку — тяжёлый, ритмичный джаз, который идеально подходил к моему настроению.
Клуб «Грани» находился в старинном особняке в районе Патриарших прудов. Фасад здания был скрыт густой листвой вековых лип, а вход охраняли двое молчаливых мужчин в чёрных костюмах. Они узнали меня, кивнули и открыли тяжёлую дубовую дверь.
Санкт-Петербург не прощает слабости. Этот город учит выживать, пряча боль за маской холодного равнодушия. Здесь, среди гранитных набережных и серых фасадов, люди носят свои секреты так же тщательно, как пальто в ноябре. Я научился носить свой секрет давно. Он скрывался под безупречно сидящим костюмом, за ледяным взглядом и репутацией человека, которого боятся и уважают одновременно.
В обычном мире я был сдержанным, вежливым, почти незаметным. Но в мире теней, куда я погружался по ночам, я становился другим. Властным. Жёстким. Требовательным. Там, где правила диктовал я, а другие лишь следовали им, находя в этом своё освобождение...
В обычном мире я был сдержанным, вежливым, почти незаметным. Но в мире теней, куда я погружался по ночам, я становился другим. Властным. Жёстким. Требовательным. Там, где правила диктовал я, а другие лишь следовали им, находя в этом своё освобождение...
Я попала в тело княжны — пленницы драконов. Меня ждал гарем драконьего султана, но оказалось, что я предназначена двум его сыновьям, принцам: огненному Кайрату и ледяному Тамеру. Оба хотят меня. Оба сводят с ума. А султан не готов уступить сыновьям свою необычную наложницу. Только я не собираюсь быть послушной. Я — золото, которое плавит лёд и укрощает огонь.
Год назад я села за руль, и мой муж не доехал до дома. Его семья решила: убила я. Шрам через щёку, трость, чужие взгляды в спину — так я и жила, пока на годовщину на кладбище не приехал его старший брат.
Нодар. Человек, которого в этих горах боятся все.
— Ты вдова моего брата. — Он застегнул манжету, отогнувшуюся на ветру. — И пока я живой, жить среди тех, кто держит тебя за убийцу, ты не будешь.
Он увёз меня в свой каменный дом. Ничего не просит. Ничего не объясняет. Только каждую ночь его шаги стихают у моей двери.
А я уже не знаю, чего хочу сильнее: чтобы он ушёл — или чтобы наконец открыл.
Нодар. Человек, которого в этих горах боятся все.
— Ты вдова моего брата. — Он застегнул манжету, отогнувшуюся на ветру. — И пока я живой, жить среди тех, кто держит тебя за убийцу, ты не будешь.
Он увёз меня в свой каменный дом. Ничего не просит. Ничего не объясняет. Только каждую ночь его шаги стихают у моей двери.
А я уже не знаю, чего хочу сильнее: чтобы он ушёл — или чтобы наконец открыл.
Он — нерушимая бетонная стена. Она — яркий витражный свет. Смогут ли они восстановить полуразрушенный особняк, не уничтожив собственные сердца?
Грант на четыре миллиона, забытая усадьба XIX века и… Марк Северин. Самый холодный, расчетливый и невыносимый архитектор курса, которого я презираю с первого дня учебы. Комиссия решила, что наш творческий дуэт станет прорывом. Я же уверена, что это закончится катастрофой.
Особенно когда выясняется, что во всем огромном здании уцелела лишь одна жилая комната. И в ней — ровно одна двуспальная кровать.
Желтая полоса строительного скотча, наклеенная Марком поперек матраса, должна была защитить наши личные границы. Но ветхий дом полон сквозняков, ночных гроз и опасной близости. С каждым днем грань между профессиональной войной и всепоглощающей страстью становится все тоньше, а стены, которые мы годами возводили друг против друга, начинают с треском рушиться.
Грант на четыре миллиона, забытая усадьба XIX века и… Марк Северин. Самый холодный, расчетливый и невыносимый архитектор курса, которого я презираю с первого дня учебы. Комиссия решила, что наш творческий дуэт станет прорывом. Я же уверена, что это закончится катастрофой.
Особенно когда выясняется, что во всем огромном здании уцелела лишь одна жилая комната. И в ней — ровно одна двуспальная кровать.
Желтая полоса строительного скотча, наклеенная Марком поперек матраса, должна была защитить наши личные границы. Но ветхий дом полон сквозняков, ночных гроз и опасной близости. С каждым днем грань между профессиональной войной и всепоглощающей страстью становится все тоньше, а стены, которые мы годами возводили друг против друга, начинают с треском рушиться.
После кошмарного происшествия у нас в квартире я страдаю паническими атаками и именно из-за этого отец решил, что мне нельзя оставаться одной на время его отъезда. Все бы ничего, только папы не будет полгода, а присматривать за мной будет его лучший друг. Строгий, надменный и раздражающе красивый...
Выберите полку для книги