Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»

Дариан сдержал слово. Через два дня он нашёл отравителя — одного из придворных, который хотел убрать меня как «дочь опального герцога». Казнь была публичной. Я не ходила смотреть. Но весь дворец говорил об этом шёпотом.
А потом начались странные дни. Дариан не приходил ко мне. Но стал оставлять записки — сухие, короткие: «Ужин подан в малой столовой», «Не выходите в восточное крыло, там ремонт», «Наденьте плащ, на улице дождь».
Я отвечала. Тоже коротко: «Спасибо», «Поняла», «Плащ надела. Промокла до нитки, но плащ надела».
Через неделю он впервые пришёл ко мне сам. Поздно ночью. Я читала у камина — книгу по истории магии, которую нашла в библиотеке. Он вошёл без стука. В чёрной рубашке, без камзола, с распущенными волосами. Без короны. Без брони. Просто мужчина. Усталый, с тенями под глазами.
— Не могу уснуть, — сказал он. Не оправдание. Констатация.
— Садитесь, — сказала я и указала на кресло у камина.

Через три дня я нахожу шифр. Не сама. Анри приносит. Бледный. С трясущимися руками.
— Мадам. Шифр. Я нашёл. Это не испанский. Это наш. Французский. Старый. Из архивов кардинала. Тот, что использовали двадцать лет назад. И ключ...
Он кладёт на стол лист бумаги. Я смотрю. Читаю. И холодею.
Ключ — имя. Имя человека из свиты короля. Из самых близких. Из тех, кто сидит за его столом. Кто пьёт его вино. Кто улыбается ему в лицо.
Герцог де Шатийон. Двадцать девять лет. Друг детства короля. Капитан гвардии. Тот, кто стоит за правым плечом Людовика на каждом приёме.
— Ты уверен? — спрашиваю я. Голос ровный. Внутри — лёд.
— Да. Шифр совпадает. Почерк совпадает. Письмо из Марселя написано его рукой. Он передаёт информацию в Мадрид. Три года. С самого начала правления.
Я закрываю глаза. Три года. Три года предательства. Три года, пока Людовик доверял ему. Пока называл другом. Пока ставил рядом.
— Никому не говори, — говорю я. — Ни слова. Ни взгляда. Я сама доложу королю.
— Да, мадам.
Анр

Когда я поравнялась со старшим братом семейства, то почувствовала себя маленькой. Слишком уж высокий и широкоплечий был мужчина. Но я не боюсь. Чем больше шкаф, тем больше вещей в него влезет. Я улыбнулась ему в лицо самой приветливой улыбкой и поставила дно сумочки на его руки.
— Дворецкий, отнесите, пожалуйста, в мою комнату, ох, ещё там в багажнике мой чемодан. Его тоже нужно отнести в дом, — проворковала я и ухохатывалась внутри от вида брюнета. Он не верил своим ушам, но да, милый, я назвала тебя дворецким, чтобы сбить спесь.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он тихо, сквозь зубы. — Я не дворецкий, и мужчины не должны носить в руках женских сумок.
Взяв двумя пальцами аксессуар, собеседник попытался вручить мне его обратно, даже зыркнул на меня глазами, но я была бы не я, если бы не продолжила провокацию, убирая ладони в карманы брюк.
— Хотите сказать, что женщина, уставшая после дороги, должна сама позаботиться о себе? Может, мне ещё и машину помыть, на которой меня при

Анна пытается покончить с собой, но оказывается в тысячах километрах от дома, в далеком мире со странными законами и древними обычаями - на планете Ингард-Земля, в царстве Сварга, которым правят потомки Белых Богов. Девушке уготован тернистый путь, полный опасностей, встречами с непонятным и пугающим, где она оказывается втянутой в борьбу Светлых и Темных, и борьбу за свои права, свободу и жизнь. И здесь девушка встречает настоящую любовь – грозного и властного правителя Сварги, Светлого Князя Родимира, который, как и его Братья, является практически бессмертным и обладает сверхъестественными силами, едва не стоящими Анне жизни. Несмотря на противостояние и непонимание, которыми наполнены их отношения, между Анной и Родимиром вспыхивает сильная страсть, которой они не в силах противостоять. Но для того, чтобы быть вместе, им приходится бороться с собой и с теми, кто стоит на их пути.

— Вы всегда так проверяете гостей? — Только тех, кого хочу разложить на этой стойке. И это не про сервис.
_______
После развода я поехала к морю одна — зализывать раны. Хозяин курорта принял меня за тайного инспектора и решил лично показать все преимущества своего отеля. Очень лично. Когда правда вскрылась, он не отступил. Я улетела домой, уверенная, что это было просто лето. Через неделю на моей улице открылся его отель.

Я догнал её в коридоре: длинном, гулком, пустом. Шагнул раз, другой — быстро, зло, — и она попятилась, пока не упёрлась лопатками в стену. Я вскинул руку, упёрся ладонью в холодную штукатурку рядом с её головой. Отрезал. Загнал в угол.
И это оказалось ошибкой.
Потому что вблизи всё стало только хуже. Я чувствовал её — тепло, запах, чужое частое дыхание. Видел, как бьётся жилка на шее. Как расширились зрачки — не от страха. От того же, от чего у меня стучало в висках.
— Что это было? — процедил я. — Что за спектакль?
— Я вела пару, — она смотрела мне в глаза. — А вы её срывали.
Я был так близко, что видел каждую крапинку в её светлых грозовых глазах. Так близко, что стоило чуть качнуться — и всё. И я ненавидел себя за то, что вместо того чтобы придушить её, не мог оторвать взгляда от её губ.
— Ты меня бесишь, — выдохнул я.
— Это взаимно, — так же тихо ответила она.
Мы стояли — секунду, две, вечность. Её грудь поднималась и опадала. Между нами дрожал воздух, горячий, наэлектризо

— Пункт шесть один: ты доступна нам круглосуточно.
— По рабочим вопросам.
— Ева. — Он наклоняется так близко, что я перестаю дышать. — Мы трое здесь и есть работа.

Я подписала контракт, не дочитав. Остров, дом, огромные деньги — и один пункт мелким шрифтом: я живу с хозяевами. Их трое. Старший приказывает. Средний решает любые проблемы. Младший превращает каждое моё «нет» в игру, которую я проигрываю. Три месяца. Одна крыша. И правила, которые к концу первого месяца пишу уже не я.

— Ты не понимаешь, во что играешь, сводная.

Дан прижимает меня к стене. Горячий. Наглый. Опасный.

— Она поймёт. Когда я объясню.

Рэм за моей спиной. Холодный голос. Тяжёлая ладонь на моём затылке.

— Отпустите.

— Нет.
____________

Я вернулась в дом матери с одной сумкой и твёрдым планом: переждать, заработать, уехать. Не связываться. Не прогибаться. Особенно под двух мажоров, которые считают, что весь мир — включая меня — им должен.

Старший запирает ворота и диктует, во сколько я лягу спать.

Младший улыбается и делает всё, чтобы я не заснула.

Я объявила им войну.

А потом за мной пришли из прошлого — и оба встали передо мной плечом к плечу.

«Теперь ты под нашей защитой».

Я не просила.

Я не соглашалась.

Но когда Рэм закрыл дверь на ключ, а Дан шепнул «раздевайся», остановиться не смог никто из троих.

— Сколько я здесь пробуду?

— Пока мы не решим. А решать будем долго.

Его рука ложится мне на горло — не сжимая, только чувствуя пульс. Я не отталкиваю. Дыхание сбивается, внизу живота всё сжимается. Он ведёт губами по моей шее, вдыхает.

— Ты пахнешь страхом и желанием. Что из этого сильнее?

Я не знаю ответа. Но тело знает раньше меня.

Как я докатился до жизни такой, спросите Вы? Я в этом спец. Садитесь и записывайте как делать не надо.

Пункт первый: соблазниться на мини-юбку, которая щеголяла перед носом три недели. Не просто девушка, а дочь местного президента, которая положила на меня глаз.

Пункт второй: Не выдержать нападок и взять девушку в библиотеке и чтоб застукал нас вдвоём батя за тем, что до свадьбы ни ни.

Пункт третий: запомните верхние пункты и никогда их не повторяйте. Никогда. Потому что теперь у меня нет выбора. Либо к червям, либо под венец.

А чтобы пойти под венец, нужно пройти испытание мужества. И тут засада: проверяется оно самой опасной профессией нашего подземного мира.

Верхолаз.

Мы живём под землёй уже много столетий. На поверхности невозможно жить — там подстерегает куча опасностей на каждом шагу. И тот, кто поднимается наверх, либо возвращается героем, либо не возвращается вовсе.

После этой вылазки моя жизнь поделилась на до и после...