Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «skachat»

Десять лет я отдала кухне его ресторана, а на юбилее сети он вывел на сцену мою младшую сестру и объявил, что теперь она будет совладелицей и матерью его ребенка. Я ушла тихо, забрала только бабушкину тетрадь рецептов и открыла маленькую кондитерскую во дворе старого кинотеатра, где впервые за годы сама подписываю каждую карту. Когда в его сети массово отравляются гости, а на поддельных документах стоит моя подпись, Игорь приходит ко мне не за прощением, а за советом, как спасти бизнес, который он сам у меня украл. Чтобы вернуть свое имя, мне придется доказать кражу рецептур публично, а он должен наконец выбрать между правдой и семьей, которая уже предала меня дважды.

Роман Белов, владелец сети фитнес-клубов, вручает документы на развод ровно в тот день, когда бесплатная детская секция адаптивного плавания закрывается ради элитного спа. Тридцатишестилетняя тренер Ольга Белова отказывается уйти тихо: она арендует дорожку в старом муниципальном бассейне, обзванивает родителей и продолжает работать. Бывший муж уверен, что деньгами и связями обеспечит их десятилетнему сыну лучшую жизнь и добьется проживания ребенка с ним. Когда он скупает помещение, подбрасывает ложное заключение о небезопасных тренировках и давит на медиации, Ольга впервые слышит от сына фразу, которая ломает все расчеты: он отказывается быть призом в споре родителей. Цена второго шанса для Романа теперь не деньги и не статус, а готовность отозвать давление, раскрыть реальную финансовую схему закрытия секции и принять график, в котором сын живет с матерью, а отец учится быть отцом по-настоящему.

На закрытом показе муж-миллиардер объявляет молодую модель новой невестой и автором коллекции, которую Анна создавала под девичьей фамилией. Брачный контракт оставляет ей выплату, но забирает архив эскизов и имя бренда. Анна отказывается от денег, снимает мастерскую над театром и собирает первую коллекцию из вещей, которые приносят клиентки после своих разводов. Когда Михаил готовит международную продажу бренда, в архиве находят оригиналы с датами и подписью Анны, и сделка зависит от женщины, которую он пытался стереть из истории компании. Стоит ли открыть дверь человеку, который спустя месяцы просит познакомиться заново, не вернуться.

Комната плывёт. Хватаюсь за спинку стула, чтобы устоять на ногах, и чувствую, как из-под каблуков будто выдернули пол.

— Десять лет, Коля.

— Ты строила дома, — говорит он ровно. — Я строил компанию.

Сажусь напротив — не потому что он попросил, а потому что ноги отказываются держать дальше.

— Когда, — спрашиваю. — Когда ты это начал?

Он смотрит на меня секунду, взвешивая, врать или нет, и, видимо, решает: правда сейчас выгоднее.

— Шесть месяцев назад. Может, чуть больше.

Шесть месяцев. Вспоминаю вечера в кабинете над чертежами квартала, свет настольной лампы, кофе, остывающий рядом с рулонами бумаги, Николая, заходящего в полночь с бокалом виски — «работай, я тобой горжусь». Горжусь. Слово, каким кормил меня, пока выводил счета из компании, переоформлял активы, готовил почву для сегодняшнего дня.

Три дня Дарья не спала. Читала контракт. Перечитывала. Показывала юристу — знакомому, который взял за консультацию последнюю тысячу. Юрист сказал:
— Стандартный эксклюзивный договор. Жёсткий, но законный. Подписываешь — два года работаешь только на него. Откажешься раньше — неустойка в тройном размере.
— А подводные камни?
— Пункт семь. «Личное присутствие на всех объектах заказчика в любое время суток». Это значит, что он может позвонить в три ночи и сказать: «Приезжайте». И вы обязаны.
Дарья сжала губы. Личное присутствие. В любое время. Она будет привязана. Как на цепи.
На третий день она позвонила по номеру на визитке.
— Я согласна.
— Завтра. Десять утра. Мой офис. Тридцать второй этаж.
Он не сказал «спасибо». Не сказал «отлично». Просто констатировал. Как факт. Как сделку, которая была предрешена с самого начала.
Утром Дарья стояла в его кабинете. Огромный. Стеклянный. Вид на Москву с высоты птичьего полёта. Глеб сидел за столом.

За три дня до конца переговоров Вероника узнала правду.
Её шеф вызвал её в кабинет. Закрыл дверь. Сел. Посмотрел.
— Ника. Марк Соколовский предлагал мне сделку. Месяц назад.
Вероника замерла.
— Какую сделку?
— Он просил уступить в трёх пунктах. Взамен обещал, что его клиент не будет поглощать наш филиал в Казани. Я согласился.
— Когда?
— За неделю до начала переговоров.
Вероника чувствовала, как кровь отливает от лица. За неделю до начала. Значит, Марк знал. Знал, что она будет представлять «Аврору». Знал, что они будут сидеть напротив друг друга. Знал всё. И целовал её. Говорил «люблю». Лежал с ней в одной постели.
— Это была стратегия, — сказал шеф. — Он использовал тебя, чтобы я уступил. Ты была его оружием, Ника.
Вероника вышла из кабинета. Не помнила как. Шла по коридору. Стены плыли. В груди было пусто. Холодно. Как будто кто-то вынул сердце и вернул обратно ледяным.
Оружие. Она была его оружием. Всё — поцелуи, ночи, слова — всё было стратегией. Ударом. Она думала, что

В подъезде было тихо. Я поднялась на нужный этаж, повернула свой ключ в замке и шагнула в темную прихожую.
Звук из спальни я услышала практически сразу.
Сначала мне показалось, что кто-то забыл выключить телевизор. Но следом раздался женский смех, низкий мужской голос и характерный ритмичный скрип. Ошибиться в том, чем именно занимались люди за закрытой дверью, было невозможно.

Я замерла, вцепившись в ремешок сумки. Входная дверь не была взломана, замок я только что открыла сама. Значит, внутри находились люди с ключом. А ключи были только у нас со Славой. И Слава был абсолютно уверен, что я сейчас сижу на дополнительных занятиях.
Все мелкие странности последних недель обрушились на меня разом. Запароленный экран телефона, сухое раздражение мужа, сообщение в его телефоне: "Я уже скучаю".
Мне бы шагнуть вперед и распахнуть эту дверь, но тело оцепенело от страха. Я не хотела это видеть.

Андрей семь лет вел двойную жизнь и вывел на сцену любовницу с пятилетним сыном именно тогда, когда Елена подняла службу доставки на ноги. Утром ей закрывают доступ к счетам, а недостачу зарплат пытаются повесить на ее подпись. Она уходит, забирает не бренд мужа, а команду, которой нечем кормить семьи, и собирает маленькую честную службу для районных магазинов. Когда проверка находит в отчетах деньги второй семьи, бывший муж просит ее спасти не брак, а лицо компании. Елена решает, что чужие долги и чужие дети больше не ее работа, и второй шанс получит тот, кто заплатил за свой первый.

Семь лет назад кинопродюсер Максим Лебедев выбрал международные проекты и перестал приезжать даже на дни рождения их сына Артема. Тридцатичетырехлетняя логопед Дарья Лебедева сама открыла в старом семейном санатории недорогой детский центр речи и сенсорной поддержки, где каждый день учит чужих и собственного ребенка говорить о главном. Теперь Максим возвращается, чтобы продать здание, видит восьмилетнего сына впервые за три года и слышит от него «А вы кто?». Дарья отказывается закрывать центр и принимать оплату вместо присутствия, а цена второго шанса оказывается простой и жестокой: не деньги и не возвращение брака, а годы мелких регулярных поступков, на которые у бывшего мужа еще ни разу не хватило смелости.

— Спасибо за полёт, — уверенно произнёс Артём.
— Хорошего дня, - она лишь коротко кивнула.
Фраза могла бы принадлежать любой стюардессе на рейсе в любом конце света. Но в её устах и она прозвучала так, словно значение имело не пожелание, а дистанция между ними.
— Мы ещё увидимся? — спросил Воронцов. Вопрос вырвался почти неожиданно даже для него самого.
Ева посмотрела на него спокойно. За иллюминатором уже золотел рассвет, а мягкий свет салона делал её лицо почти неуловимым, как будто оно и, правда, могло оказаться частью ночного видения.
— Люди часто так говорят в самолётах, — ответила Ева. — На земле они обычно быстро забывают, - сказав это, она пошла дальше.
Самолёт коснулся полосы. Колёса ударились о землю с привычным глухим толчком, корпус слегка тряхнуло, двигатели заревели глубже. Все вокруг вернулось в порядок: статус, расписание, встречи, деньги, контракты, жена, город, день. Реальность снова заняла своё место.