Русские любовные книги
— Таких как ты не хотят. Ты не двадцатилетняя козочка, а дама с бизнесом и поголовьем детишек. Уловила разницу? — усмехнулся муж. — Ты же не думала, что я буду тебе верным пока смерть не разлучит нас?
Качнула головой.
— Ты тоже не орел в свой сорокет, — буркнула и заморгала часто. — В другую влюбился, да?
— Влюбился, — покладисто сообщил муж, — потому что в таких как ты не влюбляются, не таскают цветы, не пишут песни, не ждут у подъезда.
— Так зачем ты на мне женился двадцать лет назад? — от горечи все сдавило внутри.
— Пожалел дуру… — рассмеялся муж.
Жаль было брак, троих детей, и больную свекровь.
Через полгода на крестинах нашего младшего сына бывший муж ещё раз напакостил.
— Знакома с моей Луизой? — бывший перехватил меня за руку и развернул в сторону любовницы. — Новости слышала? Она станет крестной нашего сына. Он так к ней привязался. Смотрит на нее и улыбается… мамой скоро назовет. Не откажешь же любимому бывшему в такой мелочи?
Качнула головой.
— Ты тоже не орел в свой сорокет, — буркнула и заморгала часто. — В другую влюбился, да?
— Влюбился, — покладисто сообщил муж, — потому что в таких как ты не влюбляются, не таскают цветы, не пишут песни, не ждут у подъезда.
— Так зачем ты на мне женился двадцать лет назад? — от горечи все сдавило внутри.
— Пожалел дуру… — рассмеялся муж.
Жаль было брак, троих детей, и больную свекровь.
Через полгода на крестинах нашего младшего сына бывший муж ещё раз напакостил.
— Знакома с моей Луизой? — бывший перехватил меня за руку и развернул в сторону любовницы. — Новости слышала? Она станет крестной нашего сына. Он так к ней привязался. Смотрит на нее и улыбается… мамой скоро назовет. Не откажешь же любимому бывшему в такой мелочи?
— У тебя климакс, Ира, — говорит муж на весь коридор, обнимая беременную любовницу. — А я ещё хочу детей. Мне нужен сын. Продолжатель рода. Да и старая ты уже. Ты списанная жена.
— Проходите на УЗИ! И папочка тоже заходите, мальчика смотреть будем!
Папочка — мой муж. Он держит за руку лучшую подругу нашей дочери. Мою бывшую ученицу, которой я заплетала косички перед линейкой.
Я выхожу из перинатального центра и набираю дочь.
— Дочь, я ухожу от твоего отца.
— Ой, мам, только не начинай, — скучающе вздыхает дочь. — Ну есть у него Янка, и что? Нормальные жёны терпят. Лучше бы за меня порадовалась — у меня братик будет.
Девятнадцать лет я была удобной женой, а теперь любовница мужа на шестом месяце беременности и дочь выбирает отца.
— Проходите на УЗИ! И папочка тоже заходите, мальчика смотреть будем!
Папочка — мой муж. Он держит за руку лучшую подругу нашей дочери. Мою бывшую ученицу, которой я заплетала косички перед линейкой.
Я выхожу из перинатального центра и набираю дочь.
— Дочь, я ухожу от твоего отца.
— Ой, мам, только не начинай, — скучающе вздыхает дочь. — Ну есть у него Янка, и что? Нормальные жёны терпят. Лучше бы за меня порадовалась — у меня братик будет.
Девятнадцать лет я была удобной женой, а теперь любовница мужа на шестом месяце беременности и дочь выбирает отца.
Сегодня я счастлива!
Муж берет вторую жену.
Вчера Халед дал мне талак, а сегодня женится на другой. Значит, я свободна от кавказского мажора, который считал меня уродиной и не догадывался, какая красотка скрывается под гримом.
Напоследок я решила сделать ему подарок.
Вхожу в зал под накидкой.
— Поздравляю!
Скидываю тряпье...
Халед бледнеет:
— Но ты же была уродиной! Где бородавки? Кривые зубы? Откуда такая грудь?!
— Лягушка превратилась в царевну.
Три месяца я уродовала себя, чтобы муж, за которого меня выдали против воли, не прикоснулся ко мне и бросил.
И вот я свободна!
Почти.
У дверей меня перехватывают сильные руки.
— Не так быстро, Рабина. Наш развод — раджиа. Я его отзываю. Ты снова моя жена. Правда, теперь вторая. Марджана уже есть.
Могла же просто уехать! Но нет — сама явилась в логово чудовища.
— Что нужно для примирения, имам?
— Близость…
Улыбка Халеда становится шире.
— Поехали, Царевна. Снимем с тебя шкурку, пока снова не стала Лягушкой!
Муж берет вторую жену.
Вчера Халед дал мне талак, а сегодня женится на другой. Значит, я свободна от кавказского мажора, который считал меня уродиной и не догадывался, какая красотка скрывается под гримом.
Напоследок я решила сделать ему подарок.
Вхожу в зал под накидкой.
— Поздравляю!
Скидываю тряпье...
Халед бледнеет:
— Но ты же была уродиной! Где бородавки? Кривые зубы? Откуда такая грудь?!
— Лягушка превратилась в царевну.
Три месяца я уродовала себя, чтобы муж, за которого меня выдали против воли, не прикоснулся ко мне и бросил.
И вот я свободна!
Почти.
У дверей меня перехватывают сильные руки.
— Не так быстро, Рабина. Наш развод — раджиа. Я его отзываю. Ты снова моя жена. Правда, теперь вторая. Марджана уже есть.
Могла же просто уехать! Но нет — сама явилась в логово чудовища.
— Что нужно для примирения, имам?
— Близость…
Улыбка Халеда становится шире.
— Поехали, Царевна. Снимем с тебя шкурку, пока снова не стала Лягушкой!
– Я могу переспать с любой женщиной, слышишь? – голос мужа – главврача доносится за дверью его кабинета.
Замираю посреди коридора. О чём это он? Мы двадцать лет в браке, какой ещё “переспать с любой”?!
– И что тебе мешает? – спрашивает друг мужа. – Совесть, что ли? По себе знаю – хороший левак укрепляет брак!
– Нет, не совесть, – выдыхает Игорь. – Я же сказал “могу”, а не “хочу”. У меня давно есть люб…
Дослушать я не успеваю…
Ухожу к себе на приём и весь день не могу прийти в себя. Когда ко мне заходит очередная пациентка, я невольно вздрагиваю.
– Здравствуйте, – произносит девушка и садится напротив. – Мы с любимым не можем зачать уже полгода. Решили прийти к вам, как к лучшему репродуктологу.
– А где ваш партнёр? – спрашиваю. – Для начального обследования нужны оба…
– Он скоро будет… – произносит девушка и пристально смотрит на меня.
Через две минуты на пороге появляется мой муж.
– Любимый, мы уже заждались! – пациентка бросается ему на шею, а он обнимает её…
Замираю посреди коридора. О чём это он? Мы двадцать лет в браке, какой ещё “переспать с любой”?!
– И что тебе мешает? – спрашивает друг мужа. – Совесть, что ли? По себе знаю – хороший левак укрепляет брак!
– Нет, не совесть, – выдыхает Игорь. – Я же сказал “могу”, а не “хочу”. У меня давно есть люб…
Дослушать я не успеваю…
Ухожу к себе на приём и весь день не могу прийти в себя. Когда ко мне заходит очередная пациентка, я невольно вздрагиваю.
– Здравствуйте, – произносит девушка и садится напротив. – Мы с любимым не можем зачать уже полгода. Решили прийти к вам, как к лучшему репродуктологу.
– А где ваш партнёр? – спрашиваю. – Для начального обследования нужны оба…
– Он скоро будет… – произносит девушка и пристально смотрит на меня.
Через две минуты на пороге появляется мой муж.
– Любимый, мы уже заждались! – пациентка бросается ему на шею, а он обнимает её…
— Полиночка, там твой муж привёл к вам домой какую-то фифу. С чемоданом!
Сообщение от соседки я прочитала уже в подъезде.
Три часа назад мы вывозили с месторождения мужчину с подозрением на инфаркт. Вертолёт трясло так, что медицинский чемодан дважды уезжал мне под ноги, а пациент всё убеждал нас, что его «уже отпустило».
За годы работы фельдшером санавиации на Ямале я привыкла и к таким полётам, и к тому, что погода способна испортиться быстрее, чем успеешь застегнуть медицинский чемодан.
Я мечтала о горячем душе, чае и мягкой кровати.
Теперь смотрела на экран.
«Высокая. Светлая. Ведёт себя очень нагло, даже не поздоровалась!».
Вероника. Его секретарь.
В прихожей стояли её сапоги и бежевый чемодан.
— Ты же говорил, что она сегодня на смене, — донеслось из гостиной.
— Она могла вернуться раньше, — спокойно ответил Миша.
Вот и вернулась.
Сообщение от соседки я прочитала уже в подъезде.
Три часа назад мы вывозили с месторождения мужчину с подозрением на инфаркт. Вертолёт трясло так, что медицинский чемодан дважды уезжал мне под ноги, а пациент всё убеждал нас, что его «уже отпустило».
За годы работы фельдшером санавиации на Ямале я привыкла и к таким полётам, и к тому, что погода способна испортиться быстрее, чем успеешь застегнуть медицинский чемодан.
Я мечтала о горячем душе, чае и мягкой кровати.
Теперь смотрела на экран.
«Высокая. Светлая. Ведёт себя очень нагло, даже не поздоровалась!».
Вероника. Его секретарь.
В прихожей стояли её сапоги и бежевый чемодан.
— Ты же говорил, что она сегодня на смене, — донеслось из гостиной.
— Она могла вернуться раньше, — спокойно ответил Миша.
Вот и вернулась.
(760)
– Ваш муж изменяет вам – говорит мне коллега. – Это неудивительно, Илья Борисович мужчина видный, статный. К тому же он хирург и владелец медицинского центра. Такие рано или поздно заводят любовницу, а то и двух…
Что за бред? Мы женаты двадцать лет, и за все годы мой муж ни разу не дал мне ни одного повода усомниться в его верности!
– Я не собираюсь обсуждать с вами моего мужа и нашу личную жизнь. Если у вас не осталось вопросов по ведению пациентки с эндометриозом, вы можете идти.
В дверях девушка останавливается и оборачивается снова.
– Я видела вашего мужа с любовницей. И я знаю, кто она. Не хотите – не верьте, но я вас предупредила. Не плачьте потом из-за того, как несправедливо обошлась с вами жизнь.
Когда я иду к супругу, чтобы обсудить слова этой мерзавки и открываю дверь в его кабинет, то замираю на месте.
Мой муж обнимает ту самую девушку, которая видела моего мужа с любовницей! Она говорила о себе…
– Раз ты всё знаешь, – говорит муж, – я и правда подаю на развод.
Что за бред? Мы женаты двадцать лет, и за все годы мой муж ни разу не дал мне ни одного повода усомниться в его верности!
– Я не собираюсь обсуждать с вами моего мужа и нашу личную жизнь. Если у вас не осталось вопросов по ведению пациентки с эндометриозом, вы можете идти.
В дверях девушка останавливается и оборачивается снова.
– Я видела вашего мужа с любовницей. И я знаю, кто она. Не хотите – не верьте, но я вас предупредила. Не плачьте потом из-за того, как несправедливо обошлась с вами жизнь.
Когда я иду к супругу, чтобы обсудить слова этой мерзавки и открываю дверь в его кабинет, то замираю на месте.
Мой муж обнимает ту самую девушку, которая видела моего мужа с любовницей! Она говорила о себе…
– Раз ты всё знаешь, – говорит муж, – я и правда подаю на развод.
— Твоя подруга теперь будет жить в нашем доме, — холодно говорит муж. — Она будет тут хозяйкой.
— Она… твоя любовница? — смотрю на Дамира, и не верю своим ушам.
— Не любовница, нет. Невеста, — убивает он своими словами во мне все живое.
— Ты женат, не забыл?.. — хриплю я в ответ.
— Уже нет.
Он протягивает мне документы на развод.
— Ты уже 3 дня, как свободная женщина.
А я стою, не в силах дышать.
— Мне… уйти?
— О, нет, — оскаливается муж. — Ты никуда не пойдешь, дорогая. Охрана! Забирайте ее! — рявкает он и в комнату тут же влетают двое амбалов.
Хватают меня под руки, бросают в машину и везут в неизвестность.
А я лишь прикрываю руками живот.
«Все будет хорошо, малыш… Мама рядом… А папы… папы у нас больше нет»
Мы пять лет ждали ребенка. Сегодня я хотела обрадовать Дамира, но так и не успела сказать.
Мой счастливый брак рухнул в один день.
Но любимый еще не знает, как сильно ему однажды придется пожалеть о своем выборе…
Минимальная цена!
— Она… твоя любовница? — смотрю на Дамира, и не верю своим ушам.
— Не любовница, нет. Невеста, — убивает он своими словами во мне все живое.
— Ты женат, не забыл?.. — хриплю я в ответ.
— Уже нет.
Он протягивает мне документы на развод.
— Ты уже 3 дня, как свободная женщина.
А я стою, не в силах дышать.
— Мне… уйти?
— О, нет, — оскаливается муж. — Ты никуда не пойдешь, дорогая. Охрана! Забирайте ее! — рявкает он и в комнату тут же влетают двое амбалов.
Хватают меня под руки, бросают в машину и везут в неизвестность.
А я лишь прикрываю руками живот.
«Все будет хорошо, малыш… Мама рядом… А папы… папы у нас больше нет»
Мы пять лет ждали ребенка. Сегодня я хотела обрадовать Дамира, но так и не успела сказать.
Мой счастливый брак рухнул в один день.
Но любимый еще не знает, как сильно ему однажды придется пожалеть о своем выборе…
Минимальная цена!
У меня ломается машина. Паркуюсь где придется и звоню в сервис.
— Назовите адрес.
Улица мне почти незнакома. Рядом за забором частная школа. Я уже собираюсь продиктовать название, когда замечаю у ворот знакомую фигуру.
Глеб.
Мой муж.
Из школы как раз выпускают младшие классы. Глеб кому-то машет, и темноволосый мальчик лет девяти тут же сдергивает рюкзак с плеча и бежит к нему.
Я выхожу из машины.
Мальчик бросается моему мужу на шею.
— Папа! Наконец-то! Я все-таки не хочу в парк. Пошли в кино!
15 лет мы с Глебом в браке.
Детей у нас нет.
Сначала муж просил подождать, пока встанет на ноги его компания. Потом находились новые причины. А месяц назад наконец сказал прямо:
— Ян, я просто не хочу детей.
Его мать все эти годы была на его стороне. Рассказывала о плохой наследственности, о рисках, убеждала меня не ломать хорошую семью, пугала инвалидностью.
А теперь я смотрю, как Глеб поправляет воротник мальчику, который зовет его папой.
— Назовите адрес.
Улица мне почти незнакома. Рядом за забором частная школа. Я уже собираюсь продиктовать название, когда замечаю у ворот знакомую фигуру.
Глеб.
Мой муж.
Из школы как раз выпускают младшие классы. Глеб кому-то машет, и темноволосый мальчик лет девяти тут же сдергивает рюкзак с плеча и бежит к нему.
Я выхожу из машины.
Мальчик бросается моему мужу на шею.
— Папа! Наконец-то! Я все-таки не хочу в парк. Пошли в кино!
15 лет мы с Глебом в браке.
Детей у нас нет.
Сначала муж просил подождать, пока встанет на ноги его компания. Потом находились новые причины. А месяц назад наконец сказал прямо:
— Ян, я просто не хочу детей.
Его мать все эти годы была на его стороне. Рассказывала о плохой наследственности, о рисках, убеждала меня не ломать хорошую семью, пугала инвалидностью.
А теперь я смотрю, как Глеб поправляет воротник мальчику, который зовет его папой.
— Я буду тебе изменять, — заявил муж, вальяжно забросив нога на ногу.
— Что?
— Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай.
— Неудачная шутка.
— Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают.
От негодования не знаю, куда деться.
— То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить и…
— Нет, — обрывает муж, нежно коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Это работает не так. Для тебя — не так. Ты не имеешь права мне изменять. Ты останешься чистым оазисом в пустыне.
***
Я не пожелала быть чистым оазисом для гнусного изменщика и подала на развод.
Не зная, какие испытания приготовила нам судьба...
— Что?
— Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай.
— Неудачная шутка.
— Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают.
От негодования не знаю, куда деться.
— То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить и…
— Нет, — обрывает муж, нежно коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Это работает не так. Для тебя — не так. Ты не имеешь права мне изменять. Ты останешься чистым оазисом в пустыне.
***
Я не пожелала быть чистым оазисом для гнусного изменщика и подала на развод.
Не зная, какие испытания приготовила нам судьба...
Бывший муж пришёл ко мне не за прощением. Ему нужен хирург.
У его сына отказывает печень, и он уже решил отдать свою. Он всегда решает сам — один раз и навсегда.
Когда-то я попросила его только проверить. Один анализ. Женщина, которую я звала мамой, назвала это ревностью, он — ультиматумом, а я ушла, так и не дождавшись от него единственного слова.
Теперь он сидит напротив меня в кабинете для доноров, снимает колпачок с ручки, которую я ему когда-то подарила, и смотрит так, будто все эти годы ждал, что я откажусь лечить его ребёнка.
Я не откажусь.
Но и промолчать не смогу. Хотя так было бы проще: передать случай коллеге, сделать вид, что ничего не заметила, и снова исчезнуть из его жизни.
— Не подписывай.
Одна фраза — и то, что его семья так старательно зашивала, начнёт расходиться, как шов под нагрузкой. Только теперь на кону не наш брак, а жизнь мальчика, который даже не помнит моего лица. И сердце, которое я слишком долго считала зажившим.
У его сына отказывает печень, и он уже решил отдать свою. Он всегда решает сам — один раз и навсегда.
Когда-то я попросила его только проверить. Один анализ. Женщина, которую я звала мамой, назвала это ревностью, он — ультиматумом, а я ушла, так и не дождавшись от него единственного слова.
Теперь он сидит напротив меня в кабинете для доноров, снимает колпачок с ручки, которую я ему когда-то подарила, и смотрит так, будто все эти годы ждал, что я откажусь лечить его ребёнка.
Я не откажусь.
Но и промолчать не смогу. Хотя так было бы проще: передать случай коллеге, сделать вид, что ничего не заметила, и снова исчезнуть из его жизни.
— Не подписывай.
Одна фраза — и то, что его семья так старательно зашивала, начнёт расходиться, как шов под нагрузкой. Только теперь на кону не наш брак, а жизнь мальчика, который даже не помнит моего лица. И сердце, которое я слишком долго считала зажившим.
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги