Любовные романы слушать аудиокниги

— Рассчитываю скоро получить предложение, — объявляет подруга. На лбу светится невидимая надпись «Я тут королева».
— Ух ты… И что, в этот раз нормального нашла? — намеренно провоцирую ее на откровения.
— Отличного! Я бы даже сказала, копию твоего, — поджимает губы в кривой ухмылке.
— Состоятельный хоть?
— Угу, а скоро будет еще состоятельней…
Неужто на наш семейный бизнес намекает?
Я поднимаю брови, чтобы скрыть раздражение.
— Ух ты! Уверена вы друг друга стоите... А свадьба когда?
— Как только разведется. Его брак на грани. Он терпит только ради… бизнеса.
— Ну надо же… — тяну я с иронией. — А жена в курсе хоть, что брак на грани?
— Ой… — презрительно фыркает. Ее взгляд замирает на мне на долю секунды, отскакивая как мяч. — Да она клуша типичная.
— Эх… Это ж сколько же тебе придется его развода ждать?
— Тамар, — она протягивает руку к моему плечу. — Обещаю, что когда это произойдет, ты узнаешь одной из первых, — злорадствует, принимая мое хладнокровие за незнание.

– Где твоя кровь? – голос тихий, но какой-то свинцовый.
Сердце падает в бездонную яму, а по телу бегут мурашки.
Открываю рот, но не выдаю ни звука. Горло сжимает страх. Дикий, первобытный. И я не могу сказать, что не знаю.
– Ты… не была девственницей? – он произносит слова с ледяной четкостью. – Где кровь невесты, Сафия?
Вопрос висит в воздухе. Тяжелый. Убийственный.
Простыня подо мной вдруг становится еще более белой и чистой. Как обвинительный акт. Как мой приговор.

— София! Ты совсем охренела?! — он рычит, пытаясь стереть сок с лица.
— Да! Когда поверила тебе!
— Ну и катись, вечная недотрога!
— Это я недотрога? — вспыхивает дикий эльфик.
Она, отступая, натыкается на меня. Ее спина касается моей груди. Девушка оборачивается. Ее взгляд, полный слез, стыда и безумной отваги, впивается в меня. Я вижу в нем отражение собственного одиночества, ту самую боль, которую я ношу в себе годами, но тщательно скрываю.
И я понимаю. Я уже не просто наблюдатель. Я — соучастник.
— Простите, дедушка, — ее голос дрожит, но в нем сталь. — Сыграйте в моего любовника? Пожалуйста?
И прежде чем я успеваю что-то сообразить, она встает на цыпочки, хватает меня за плечи и целует.

- Да, у меня есть дочь. Проваливай отсюда! – рычит на меня как тигрица, так и хочется достать кнут и приструнить.
- Мама, кто этот дядя? – кроха выглядывает из-за длинных маминых ног, с любопытством поднимая взгляд.
- Дверью ошибся, иди солнышко.
- А я как раз к тебе, малышка, - игнорируя Сашу, я присаживаюсь на корточки.
Маленькая девчушка с яркими каштановыми, с рыжим оттенком, волосами смотрит на меня широко распахнутыми карими глазами. Маленький носик морщится, а губы плотно сжаты. В руках она зажимает мягкую игрушку.
- Ты похожа на бельчонка.
- Она похожа на меня, - встревоженная Саша делает шаг в сторону, загораживая ребенка.
Медленно выдыхаю и поднимаюсь. Эта женщина вздымает во мне огненную бурю инстинктов собственника и защитника, как и тогда…
- Ты ведь знаешь, что рано или поздно я войду в эту халупу.
Саша не промах – быстро воспользовалась ситуацией и закрыла дверь. Как же меня прет от нее! Словно спичку в сухую траву бросили. И малая… похожа на меня.

— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры раздается грозный низкий голос.
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?

— Мой мужчина скоро подойдёт.
— Вас послушать, так он у вас идеальный, — говорю я почти шутливо, пытаясь поддержать трёп с клиенткой.
— Ну, почти идеальный, — говорит она с загадочной улыбкой. — У всех есть недостатки. Но его недостаток… исправим.
Внутри что-то сжимается, предчувствие стучит в висках тяжёлым пульсом.
За спиной щелчок открывающейся двери, быстрые шаги и сладкий голос:
— Любимый, наконец-то!
Смачный звук поцелуя в щёку.
Ну вот, сейчас я и вижу того идеального мужчину с одним-единственным недостатком.
С вежливой улыбкой оборачиваюсь.
А он смотрит на меня ошалело. Бледнеет и судорожно оттягивает воротничок чёрной рубашки, которая ещё сегодня утром висела в моём шкафу.
— А-а-а.. Алиса?!
— Я… не поминаю, — раздаётся её фальшивое удивление. — А вы знакомы?
Клиентка вздёргивает брови в попытке изобразить шок. Но её паршивая актерская игра лишь сильнее убеждает меня в очевидном — эта стерва подстроила всё.

Что я вообще здесь забыла, в доме незнакомца?
Кричать и бежать искать свои вещи. Возвращаться к машине и ехать домой… Вот что нужно, но я закусываю губу и выгибаюсь, прикасаясь спиной к его мокрой от пота груди.
Ласки Романа становятся смелее. Он прикусывает кожу на шее, а потом облизывает это место. Словно зверь. Дикарь. Но только мой дикарь…

— Юля, скажи хоть что-нибудь. Ты хотела другой подарок? Скажи какой, я все исправлю!
Поднимаю на него заплаканные глаза. Как он мог?! Я же любила его… и люблю еще, наверное. Не сводя с него глаз и даже не моргая, достаю из кармана футляр.
— Вот это! — ставлю футляр на стол.
Слезы тихо текут по щекам.
— Что это?
— Не узнаешь?
— Нет. – откидывается на спинку кресла. – Я тебя не понимаю, объясни, что это?
– Эти серьги я нашла в кармане твоей рубашки, они выпали из него! – вскакиваю со стула.
— С какого кармана? Что ты выдумала себе опять?
— Она блондинка, голубые глаза, накаченные губы. Двадцать лет вчера было. Ты ей их и подарил. А купил, точнее заказал в нашем филиале, пока был в командировке.
— Юля… — начинает он.
— Нет! – выкидываю руку перед собой. – Не надо. Твои пояснения уже не нужны. Скажи только, как давно? – смотрю совершенно безразлично. Я знаю, что потом меня накроют эмоции с лихвой.
— Год. — Сухо отвечает он, разбивая на осколки мое сердце и наш брак.

— Ты не сделала тогда аборт, да? Это же моя дочь!
— Нет, Олег! Янина только моя! — спокойно отвечаю я, а у самой сердце замирает от страха, что бывший муж может ее отобрать. — Ты отказался от нее!
— Аня, ты же понимаешь, что люди могут меняться? — надломленным голосом спрашивает мужчина.
— Могут! Но я не поменяю своего мнения! Ты нам никто! В графе отцовства у дочки прочерк! И это только твоя вина!
— Мамочка, смотри какой большой одуванчик! — бежит ко мне малышка и я подхватываю ее на руки.
— Вот это да! Это ты сама нашла? — спрашиваю я дочку и бросаю взгляд на Олега. Тот смотрит на нее с такой болью в глазах, что сжимается сердце.
Но я не должна! Не должна его жалеть! Он нас не пожалел!
— Прощай, Олег! И не звони мне больше!

— А сейчас я хочу сказать тост. Сегодня двадцать два года, как мы вместе. Это были счастливые годы, которые мы прожили в любви и согласии. У нас никогда не было тайн друг от друга. Это то, что я больше всего ценю в отношениях – честность…
— Настюша, дорогая моя, за тебя! — муж поднимает бокал, но я его останавливаю:
— Матвей, ты очень много пьёшь и почти не закусываешь. Ты не попробовал «Мимозу», свой любимый салат!
Я беру блюдо с салатом и выворачиваю ему на голову.
— Что ты творишь? С ума сошла? – Матвей хватает полотенце и вытирает голову. – Я прошу прощения у всех за это недоразумение.
— Недоразумение? Ты называешь это недоразумением? А как ты назовёшь, то, что ты делал с нашей свидетельницей, моей подругой, пять минут назад в своём кабинете?
— Настя, ты всё не так поняла… — открывает рот Света.
— Конечно, когда ты видишь, как твой муж целуется и обжимается с твоей лучшей подругой – это можно понять как-то иначе. Ну-ка, разъясни мне тупой, как?