Настоящая любовь в романах читать онлайн

Пять лет — огромный срок.
За пять лет дети успевают родиться, научиться сидеть, ходить, говорить, разбивать коленки, спорить, читать по слогам и тайком запускать дроны на чужую территорию.
За пять лет можно забыть человека.
Наверное.
У меня не получилось.
Эльдар Галеев изменился.
Стал старше, конечно. Жёстче. Волосы короче, плечи шире, на виске тонкий светлый шрам, которого раньше не было.
Но мне не надо разглядывать его, чтобы узнать.
Я и голос узнала.
— Лада?

— Идем! — хватают меня ручищи. — Сейчас ты и за машину со мной рассчитаешься, и за долг пятилетней давности ответишь, — запихивает в подъезд.
— Ты с ума сошел, Гатоев! Тряси деньги со страховой!
— А кто сказал, что мне нужны деньги? — приподнимает он бровь.
— Тогда что? — во рту пересыхает.
— У меня сейчас свободна вакансия любовницы.
— Чего?
— Что слышала! — рявкает. — А за то, что ты сделала, будешь молча выполнять, что я захочу.
— Не имеешь права!
— Я получил на тебя права еще пять лет назад. Ты только моя — и точка! Молчи, и рот будешь открывать, лишь чтобы сделать мне хорошо.

Я тороплюсь домой к больному ребенку и врезаюсь в дорогой джип. Но хуже всего то, что его хозяином оказывается мужчина, от которого пять лет назад я бежала без оглядки.
Этот властный кавказец был моей первой больной любовью. Он обещал мне весь мир, а сам планировал свадьбу с другой.
Сбежав, я унесла с собой не только разбитое сердце, но и секрет, который буду оберегать до самой смерти.

— Он женился на мне по любви. На тебе — ради ребенка.

— Тогда зачем вы выбрали такую дефектную, как я?

— Потому что с твоим лицом ты никогда не станешь мне соперницей.

Чтобы спасти одиннадцатилетнего брата, я соглашаюсь стать второй женой Адама Астамирова. Его семья оплачивает срочную операцию, а взамен я должна родить наследника и исчезнуть, оставив малыша первой жене. Все знают условия сделки, кроме самого Адама. Камила уверена: муж никогда не посмотрит на женщину со шрамом. Я тоже в это верю. Пока однажды он не касается моего лица и не говорит:

— Больше не прячься от меня.

— М-можно мне другого врача?
Отчим отрицательно качает головой, его тяжелый взгляд сканирует меня снизу вверх.
— Принять тебя смогу только я.
От отчаяния хочется заплакать, тело дрожит. С каждой секундой мне тяжелее держать себя в руках.
И почему из всех врачей я попала именно в клинику отчима?!
— Расскажи мне, что случилось, — низкий баритон лишь усиливает пульсацию внутри меня, — Позволь мне помочь.
Терпение кончается. Отбрасываю все сомнения и выкрикиваю:
— Мне очень плохо... — по телу проносится волна наслаждения, и я невольно всхлипываю, — И очень хорошо! Н-но я хочу, чтобы это поскорее кончилось.
— Что с тобой случилось?
Жмурюсь от стыда и, наконец-то, признаюсь:
— Мне подмешали виагру! Пожалуйста, помогите мне!

Он откладывает вилку. Я поднимаю голову. Сердце колотится — я не знаю почему. Может, сейчас он скажет что-то важное. Может, объяснит, зачем всё это было. Самолёт, отель, одежда, форум, ужины…
— Полина.
Я замираю.
— Я не из тех, кто ходит вокруг да около. Скажу прямо.
Внутри всё обрывается.
— Мне нужна женщина на время, пока я работаю в Екатеринбурге. Не любовница в привычном смысле. Не проститутка. Спутница.
Слова падают тяжёлые, как камни. Я не сразу понимаю.
— Которая будет рядом на мероприятиях, в командировках, в постели. Которая не задаёт лишних вопросов. Которая понимает правила.
Постели. Он сказал «в постели».
Я хочу встать и уйти. Но ноги не слушаются.
— Я предлагаю тебе сделку. Контракт на один год. Пока меня не отзовут в Москву.

Сегодня я счастлива!
Муж берет вторую жену.
Вчера Халед дал мне талак, а сегодня женится на другой. Значит, я свободна от кавказского мажора, который считал меня уродиной и не догадывался, какая красотка скрывается под гримом.
Напоследок я решила сделать ему подарок.
Вхожу в зал под накидкой.
— Поздравляю!
Скидываю тряпье...
Халед бледнеет:
— Но ты же была уродиной! Где бородавки? Кривые зубы? Откуда такая грудь?!
— Лягушка превратилась в царевну.
Три месяца я уродовала себя, чтобы муж, за которого меня выдали против воли, не прикоснулся ко мне и бросил.
И вот я свободна!
Почти.
У дверей меня перехватывают сильные руки.
— Не так быстро, Рабина. Наш развод — раджиа. Я его отзываю. Ты снова моя жена. Правда, теперь вторая. Марджана уже есть.
Могла же просто уехать! Но нет — сама явилась в логово чудовища.
— Что нужно для примирения, имам?
— Близость…
Улыбка Халеда становится шире.
— Поехали, Царевна. Снимем с тебя шкурку, пока снова не стала Лягушкой!

Она пришла на его порог, ища помощи и спасения, несмотря на все годы и обиды, что пролегли между ними. Но, так или иначе, им было суждено встретиться вновь. Ведь Любовь всегда идет рядом с Прощением.

Я не душнила. Я просто люблю, когда люди приходят вовремя, выполняют свою работу и не ведут себя как идиоты.
Герман Руднев почему-то считает все три требования завышенными.
Всего за год этот человек умудрился стать единственным коллегой, которого мне регулярно хочется стукнуть чем-нибудь тяжёлым. А теперь выясняется, что мы оба претендуем на должность заместителя заведующего.
Руднев уверен, что победит. Я уверена, что он обнаглел.
И всё бы ничего, если бы желание придушить Руднева в последнее время не стало подозрительно часто сменяться совсем другими желаниями.

— Это не измена, Лиза. Это решение семьи.
Я смотрю на приглашение и сначала даже не понимаю, почему у меня немеют пальцы. Бумага плотная, дорогая, с золотым тиснением.
Имя Акрамова стоит рядом с именем другой женщины.
Красиво. Почти торжественно.
— Ты пригласил меня на свою свадьбу? — спрашиваю я и слышу собственный голос со стороны.
Он сидит напротив. Спокойный, собранный, в дорогом костюме.
— Я хотел, чтобы ты узнала от меня.
Как благородно.
Восемь лет я была женщиной, чей номер он знал наизусть. Женщиной, которую он целовал любил…так я думала до этого момента.
А теперь он женится...
— А после свадьбы? — спрашиваю я. — Что будет со мной? С нами что будет, Мир?
Он тянется к моей руке, будто всё ещё имеет право.
— Ничего не изменится.
И вот в этот момент я понимаю: он действительно думает, что можно надеть кольцо другой женщине, а вечером вернуться ко мне и назвать это любовью.
Вот только мы оба ещё не знали: самое страшное начнётся не в день его свадьбы. А после…