Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «nastoyashchaya-lyubov»
Данила Любимов ‒ суровый мужчина, одиночка, боевой офицер. Он выбрал опасную профессию, поэтому давно решил, что семья, жена и дети ‒ это не для него.
Но всё изменилось, когда в госпитале, после очередного задания он встретил её!
Даша. Дарья Романовна Нелюбимова. Пышка с добрым сердцем, большой душой, сильной волей и такими женственными формами. Она всегда мечтала стать медиком и спасать людей. К тридцати годам Даша стала операционной медсестрой высшей категории, а любимый мужчина, женился на другой, худой молоденькой студентке практикантке.
После этого Дарья Романовна с головой ушла в работу, решив, что семья, муж и дети ‒ это не для неё.
Но всё изменится, когда офицер Любимов появится в её жизни.
Задача номер один: спасти и не влюбиться…
Но всё изменилось, когда в госпитале, после очередного задания он встретил её!
Даша. Дарья Романовна Нелюбимова. Пышка с добрым сердцем, большой душой, сильной волей и такими женственными формами. Она всегда мечтала стать медиком и спасать людей. К тридцати годам Даша стала операционной медсестрой высшей категории, а любимый мужчина, женился на другой, худой молоденькой студентке практикантке.
После этого Дарья Романовна с головой ушла в работу, решив, что семья, муж и дети ‒ это не для неё.
Но всё изменится, когда офицер Любимов появится в её жизни.
Задача номер один: спасти и не влюбиться…
— Я привез тело своего младшего брата, — произнес Ян, поворачиваясь к присутствующим. — И мы здесь собрались, чтобы отдать должное Тимуру.
Выражения лиц мгновенно изменились: от строгих и жёстких до смягчённых, но всё ещё полных недовольства. Я понимала, что для них я была лишь сторонним игроком, которая должна была занять своё место в этой неуёмной и горькой ситуации.
— Женщина? — спросил старик, что сидел на стуле напротив меня.
— Его жена, — невозмутимо произнес Ян. — Она должна быть здесь, чтобы проводить своего мужа достойно. И останется здесь, чтобы не осквернять своим будущим поведением его память.
Выражения лиц мгновенно изменились: от строгих и жёстких до смягчённых, но всё ещё полных недовольства. Я понимала, что для них я была лишь сторонним игроком, которая должна была занять своё место в этой неуёмной и горькой ситуации.
— Женщина? — спросил старик, что сидел на стуле напротив меня.
— Его жена, — невозмутимо произнес Ян. — Она должна быть здесь, чтобы проводить своего мужа достойно. И останется здесь, чтобы не осквернять своим будущим поведением его память.
Подруга обхватила лицо моего мужа руками и поцеловала.
Слышать, предполагать, даже представлять их вместе — это одно. Видеть — совсем другое.
— Мерзавец! — проговорила я, чувствуя, как наконец прорывает плотину из злости, боли и отчаяния.
— Лера, нет, тише, спокойно, — Марк попытался меня обнять. — Я все тебе расскажу.
— Я подаю на развод, — эмоций больше нет. Я вся опустошена.
— Ты сошла с ума, черт возьми, — взорвался Марк, запуская руку себе в волосы. — Никакой измены не было! Я люблю тебя и нашего ребёнка! Развода не будет!
— Ни ко мне, ни к моему ребенку ты больше никакого отношения не имеешь!
— К нашему, — оскалился он. — И ты, и ребенок — мои, Лера!
— Не твои, — разрезала воздух ложью. — Ни я, ни мой ребенок, никогда не были твоими.
Слышать, предполагать, даже представлять их вместе — это одно. Видеть — совсем другое.
— Мерзавец! — проговорила я, чувствуя, как наконец прорывает плотину из злости, боли и отчаяния.
— Лера, нет, тише, спокойно, — Марк попытался меня обнять. — Я все тебе расскажу.
— Я подаю на развод, — эмоций больше нет. Я вся опустошена.
— Ты сошла с ума, черт возьми, — взорвался Марк, запуская руку себе в волосы. — Никакой измены не было! Я люблю тебя и нашего ребёнка! Развода не будет!
— Ни ко мне, ни к моему ребенку ты больше никакого отношения не имеешь!
— К нашему, — оскалился он. — И ты, и ребенок — мои, Лера!
— Не твои, — разрезала воздух ложью. — Ни я, ни мой ребенок, никогда не были твоими.
Я выросла в детском доме, но думала, что наконец нашла своё счастье. Женя мой свет, моя надежда. Но его мать, Ираида Львовна, видела во мне лишь нищую охотницу за деньгами. Когда я забеременела, она решила избавиться от меня по-своему. Одна кружка отвара и я потеряла всё.
— Это твоя мать убила нашего ребёнка! — кричу я Жене. — Почему ты не веришь мне?
Он молчит. Отворачивается. Уходит.
Я остаюсь одна, без любви, без дома, без смысла. Но жизнь подбрасывает встречу с тем, кто не требует доказательств. Смогу ли я доказать свою правду и снова быть счастливой?
— Это твоя мать убила нашего ребёнка! — кричу я Жене. — Почему ты не веришь мне?
Он молчит. Отворачивается. Уходит.
Я остаюсь одна, без любви, без дома, без смысла. Но жизнь подбрасывает встречу с тем, кто не требует доказательств. Смогу ли я доказать свою правду и снова быть счастливой?
— Ты знала, за кого выходила замуж, — отвечаю я. И понимаю, что это худшее, что можно было сказать.
Она вздрагивает.
— Знала, — кивает она. — Я не знала, что выхожу замуж за призрака. Ты здесь и одновременно тебя нет. Я разговариваю с тобой, а ты слушаешь что-то в своей голове. Что угодно, только не меня.
Я делаю шаг вперёд. Хочу коснуться её плеча. Она отступает. Один шаг — и между нами снова пропасть.
— Вика…
— Я была у врача, — обрывает она. Её голос ломается. — Вчера. Одна. Как всегда одна. Результаты те же. Ничего не изменилось.
— Вика, я…
— Я хочу развод.
Я смотрю на неё.И я знаю — она права.
— Хорошо, — говорю я.
Одно слово. Самое страшное, что я произносил в жизни.
Её глаза распахиваются. На секунду, и только на секунду, я вижу в них не облегчение. Ужас.
***
В тот день он ушёл из моей жизни. Он ушёл в свой мир. Мир, в котором ему было проще. Но ужас начнётся тогда, когда наши миры вновь пересекутся. Там, где между нами — не пропасть. Между нами — линия огня.
Она вздрагивает.
— Знала, — кивает она. — Я не знала, что выхожу замуж за призрака. Ты здесь и одновременно тебя нет. Я разговариваю с тобой, а ты слушаешь что-то в своей голове. Что угодно, только не меня.
Я делаю шаг вперёд. Хочу коснуться её плеча. Она отступает. Один шаг — и между нами снова пропасть.
— Вика…
— Я была у врача, — обрывает она. Её голос ломается. — Вчера. Одна. Как всегда одна. Результаты те же. Ничего не изменилось.
— Вика, я…
— Я хочу развод.
Я смотрю на неё.И я знаю — она права.
— Хорошо, — говорю я.
Одно слово. Самое страшное, что я произносил в жизни.
Её глаза распахиваются. На секунду, и только на секунду, я вижу в них не облегчение. Ужас.
***
В тот день он ушёл из моей жизни. Он ушёл в свой мир. Мир, в котором ему было проще. Но ужас начнётся тогда, когда наши миры вновь пересекутся. Там, где между нами — не пропасть. Между нами — линия огня.
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ‼️‼️‼️ БЕСПЛАТНО ‼️‼️‼️
- Смотри, красивая свадьба, скоро и мы на такой гулять будем.
- Что, неужели Камиль женится? – Камиль, младший брат моего мужа, ему двадцать пять, в принципе, уже пора.
- Нет, не Камиль, - свекровь скалится, словно радуется, что я не угадала.
Но если не Камиль, то кто?
- Готовься, Сафия, скоро примешь в дом вторую жену.
***
Чего хотят кавказцы?
Каждому из них дозволено иметь вторую жену…
Каждому ли из них это надо?
Три брата Аскеровых расскажут вам, что об этой традиции думают. И найдут свою первую и единственную.
- Смотри, красивая свадьба, скоро и мы на такой гулять будем.
- Что, неужели Камиль женится? – Камиль, младший брат моего мужа, ему двадцать пять, в принципе, уже пора.
- Нет, не Камиль, - свекровь скалится, словно радуется, что я не угадала.
Но если не Камиль, то кто?
- Готовься, Сафия, скоро примешь в дом вторую жену.
***
Чего хотят кавказцы?
Каждому из них дозволено иметь вторую жену…
Каждому ли из них это надо?
Три брата Аскеровых расскажут вам, что об этой традиции думают. И найдут свою первую и единственную.
-У Скуратова те еще патриархально- домостроевские замашки, Орлов. Хочешь получить от него тендер, тебе нужна репутация не бабника и гуляки, а резко остепенившегося семьянина.
-Может мне еще десяток детей по- быстрому настругать, как у самого Скуратова?- острю в ответ на нелепые идеи друга- пиарщика.
Но вот он как раз вполне серьезен.
-Детей уже не успеешь. А вот скромную красавицу- жену- вполне?
-Брател, ты чего?!- прыскаю в ответ,- ты где видел у меня скромных?
-А я и не говорю про твоих развратных тёлок. Тут нужна кроткая, небалованная тихоня…
-И где я тебе такую возьму?
Друг переводит глаза на Лизку, мою неприметную, угловатую горничную, а потом многозначительно смотрит на меня.
Чего?! Я и служанка?!
-Может мне еще десяток детей по- быстрому настругать, как у самого Скуратова?- острю в ответ на нелепые идеи друга- пиарщика.
Но вот он как раз вполне серьезен.
-Детей уже не успеешь. А вот скромную красавицу- жену- вполне?
-Брател, ты чего?!- прыскаю в ответ,- ты где видел у меня скромных?
-А я и не говорю про твоих развратных тёлок. Тут нужна кроткая, небалованная тихоня…
-И где я тебе такую возьму?
Друг переводит глаза на Лизку, мою неприметную, угловатую горничную, а потом многозначительно смотрит на меня.
Чего?! Я и служанка?!
Она не разлюбила его в момент измены. Она разлюбила его, когда он сказал их одиннадцатилетнему сыну: «Это из-за вашей матери я не могу дышать в этом доме».
БЕСПЛАТНО ДО 6.09 Марта — певица, которая почти перестала петь. Двенадцать лет она спасала мужа-гения от его же гениального саморазрушения. А потом просто перестала хотеть. Выйти из токсичного брака — полдела. Гораздо сложнее заново научиться говорить «я хочу» без чувства вины и разрешать себе быть счастливой, даже если бывшему мужу от этого больно.
БЕСПЛАТНО ДО 6.09 Марта — певица, которая почти перестала петь. Двенадцать лет она спасала мужа-гения от его же гениального саморазрушения. А потом просто перестала хотеть. Выйти из токсичного брака — полдела. Гораздо сложнее заново научиться говорить «я хочу» без чувства вины и разрешать себе быть счастливой, даже если бывшему мужу от этого больно.
СЕГОДНЯ СКИДКА! ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ
— Познакомься, Даша. Это Вероника. Она носит нашего ребёнка.
— Какого ещё… нашего ребёнка?
— Последний эмбрион прижился. Сейчас уже двадцать девятая неделя, девочка развивается нормально.
— Ты сказал, что эмбрионы погибли.
Кирилл подходит ближе, будто собирается обнять и успокоить меня, но я отступаю.
— Я соврал, потому что после смерти Лизы ты боялась новой беременности. Нам была нужна суррогатная мать.
Я вдох не могу сделать.
— Когда она родит, ребёнок будет жить с нами, — продолжает Кирилл. — Всё уже решено. Тебе нужно только принять моё решение.
Вероника проводит ладонью по животу.
— Кирилл, ты обещал, что после развода мы втроём уедем. Пора сказать ей правду.
И в эту минуту я понимаю: муж не просто изменил мне. Он отдал другой женщине жизнь, которую когда-то обещал прожить со мной.
Вот только я и подумать не могла, что дальше будет только хуже…
— Познакомься, Даша. Это Вероника. Она носит нашего ребёнка.
— Какого ещё… нашего ребёнка?
— Последний эмбрион прижился. Сейчас уже двадцать девятая неделя, девочка развивается нормально.
— Ты сказал, что эмбрионы погибли.
Кирилл подходит ближе, будто собирается обнять и успокоить меня, но я отступаю.
— Я соврал, потому что после смерти Лизы ты боялась новой беременности. Нам была нужна суррогатная мать.
Я вдох не могу сделать.
— Когда она родит, ребёнок будет жить с нами, — продолжает Кирилл. — Всё уже решено. Тебе нужно только принять моё решение.
Вероника проводит ладонью по животу.
— Кирилл, ты обещал, что после развода мы втроём уедем. Пора сказать ей правду.
И в эту минуту я понимаю: муж не просто изменил мне. Он отдал другой женщине жизнь, которую когда-то обещал прожить со мной.
Вот только я и подумать не могла, что дальше будет только хуже…
— Ах вы, разбойники! Я все видела! Трубу поломали! Весь дом останется без воды! — орет бабка. — Я сейчас участковому позвоню, вас в детскую комнату полиции сдадут! И мамка ваша шелудивая за все заплатит!
Она кидается на пацанов, которых я только что спас от своих же петард, но я на инстинктах загораживаю их собой.
— Так, стоять! Меня учили уважать старших, но если тронете детей, я не побоюсь тронуть вас, — заявляю грозно.
— А ты кто такой вообще? — спрашивает дед. — Отец, что ли?
— Да ихний, ты на него посмотри! — визжит бабка.
— Наш папа погиб! — заявляет щекастый пацан у меня из-за спины, и мне жалко становится их.
Я достаю бумажник и протягиваю деду неаколько купюр на аварийную службу, а затем оборачиваюсь к пацанам.
— Так ладно, каскадеры. А мамка где ваша? Ведите, пока я не сдал вас в полицию сам.
И после застываю с приоткрытым ртом на третьем этаже, потому что… на пороге стоит девушка, которая меня не дождалась.
— Лена?
Она кидается на пацанов, которых я только что спас от своих же петард, но я на инстинктах загораживаю их собой.
— Так, стоять! Меня учили уважать старших, но если тронете детей, я не побоюсь тронуть вас, — заявляю грозно.
— А ты кто такой вообще? — спрашивает дед. — Отец, что ли?
— Да ихний, ты на него посмотри! — визжит бабка.
— Наш папа погиб! — заявляет щекастый пацан у меня из-за спины, и мне жалко становится их.
Я достаю бумажник и протягиваю деду неаколько купюр на аварийную службу, а затем оборачиваюсь к пацанам.
— Так ладно, каскадеры. А мамка где ваша? Ведите, пока я не сдал вас в полицию сам.
И после застываю с приоткрытым ртом на третьем этаже, потому что… на пороге стоит девушка, которая меня не дождалась.
— Лена?
Подборка книг о настоящей любви
Выберите полку для книги