Романы с любовным треугольником читать онлайн
Чтобы вытащить нашу семью из долгов, мне нужно забыть о человеке, с которым я встречалась полтора года, и выйти замуж за того, кому я когда-то отказала. У моего будущего мужа есть девушка. Тогда почему он хочет жениться на мне, а не на ней?!
– Ты выйдешь за меня замуж.
Мой голос был спокойным, ровным, а сам я неспешно потягивал кофе, который мне принес официант.
– Я уже сказала отцу, что это бред!
Девушка была возмущена, обескуражена, она не могла поверить, что я не шучу.
– Я так решил.
– А я не согласна.
И она еще смеет снова отказывать мне?
– У тебя нет выбора. У твоего отца огромный долг, в скором времени коллекторы начнут трясти всю вашу семью. Я единственный, кто может тебе помочь в этом, но моё условие – ты выйдешь за меня замуж.
– Ты выйдешь за меня замуж.
Мой голос был спокойным, ровным, а сам я неспешно потягивал кофе, который мне принес официант.
– Я уже сказала отцу, что это бред!
Девушка была возмущена, обескуражена, она не могла поверить, что я не шучу.
– Я так решил.
– А я не согласна.
И она еще смеет снова отказывать мне?
– У тебя нет выбора. У твоего отца огромный долг, в скором времени коллекторы начнут трясти всю вашу семью. Я единственный, кто может тебе помочь в этом, но моё условие – ты выйдешь за меня замуж.
В апрельский день надеваю фату и верю, что начинаю жизнь, в которой будет любящий и любимый муж, семья и гармония. Меня почти не пугает что впереди переезд в чужой дом, взрослый муж и длинный список «нельзя». Булавка под лопаткой колется, но я терплю, кажется, так и должно быть.
— Я хочу заключить никах с Лейлой, — говорит муж. — Но ты так и остаёшься моей женой. Дом, положение, всё как было.
— Мне нужно, чтобы муж хотел жить со мной. Это тоже можно обеспечить?
— Ты хороший человек, но мы с тобой разные.
Я не устраиваю сцен. Шью из бабушкиной ткани платье, считаю свои деньги, пеку свой хлеб. В день его второго никаха выхожу в круг, но никак не помогать и улыбаться. Я с болью ада в душе танцую последний танец в этом доме, а потом закрываю дверь. Но самое опасное это не уйти. Самое опасное, это снова поверить, что человек, причинивший боль, способен услышать. И решить, хватит ли смелости не заменить одну зависимость другой.
— Я хочу заключить никах с Лейлой, — говорит муж. — Но ты так и остаёшься моей женой. Дом, положение, всё как было.
— Мне нужно, чтобы муж хотел жить со мной. Это тоже можно обеспечить?
— Ты хороший человек, но мы с тобой разные.
Я не устраиваю сцен. Шью из бабушкиной ткани платье, считаю свои деньги, пеку свой хлеб. В день его второго никаха выхожу в круг, но никак не помогать и улыбаться. Я с болью ада в душе танцую последний танец в этом доме, а потом закрываю дверь. Но самое опасное это не уйти. Самое опасное, это снова поверить, что человек, причинивший боль, способен услышать. И решить, хватит ли смелости не заменить одну зависимость другой.
Он приходит вечером, когда бабушка уже спит. Садится напротив, смотрит на склеенную чашку и говорит, что ему нужна жена. Не любовь, не счастье — наследник. В его планах уже есть другая, красивая, уверенная, та, что вернётся, когда я выполню условие. Он говорит это ровно, как о сделке. Я стою с мокрым полотенцем и не знаю, куда деть руки. А потом он уйдёт к той, другой.
— Ты выйдешь за меня. У нас будет ребёнок.
— А она?
— Вероника знает. Она не хочет детей.
— А я, по-вашему, должна просто согласиться?
Я смотрю на его тёмные глаза и понимаю,он не шутит. Он предлагает дом, защиту, деньги. Всё, кроме места, которое не придётся освобождать. И самое опасное не условия. Самое опасное то, что я уже не уверена, смогу ли сказать «нет».
— Ты выйдешь за меня. У нас будет ребёнок.
— А она?
— Вероника знает. Она не хочет детей.
— А я, по-вашему, должна просто согласиться?
Я смотрю на его тёмные глаза и понимаю,он не шутит. Он предлагает дом, защиту, деньги. Всё, кроме места, которое не придётся освобождать. И самое опасное не условия. Самое опасное то, что я уже не уверена, смогу ли сказать «нет».
— Ты не годна к материнству, ты бесплодна. Моя мать стареет, да и мне нужен наследник, поэтому я беру вторую жену, молодую и здоровую. Ты остаёшься для статуса, но не думай что мы семья. — Говорит Аслан, от чего у меня выступают слезы.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, мне пришлось пить лекарства, я плакала по ночам, мечтая о ребёнке...
— Это не мое дело, Мадина. Это долг перед родом.
Я всхлипываю и шепчу, сама не понимая зачем:
— Я училась готовить твои любимые блюда, убирала твой кабинет, запоминала каждую твою привычку, я ждала тёплого слова целый год, а ты приводил в дом Лейлу и называл меня тенью.
— Ты сама выбрала молчание.
— Потому что меня учили терпеть, но теперь поняла, терпение не делает нас семьёй, я не хочу быть статусной женой, я уйду!
— Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. — Равнодушно выдает муж.
— У меня есть моя честь и решение начать заново. Я не останусь там, где меня не видят. Прощай, Аслан.
— ...Останься. Я ещё не сказал последнего слова.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, мне пришлось пить лекарства, я плакала по ночам, мечтая о ребёнке...
— Это не мое дело, Мадина. Это долг перед родом.
Я всхлипываю и шепчу, сама не понимая зачем:
— Я училась готовить твои любимые блюда, убирала твой кабинет, запоминала каждую твою привычку, я ждала тёплого слова целый год, а ты приводил в дом Лейлу и называл меня тенью.
— Ты сама выбрала молчание.
— Потому что меня учили терпеть, но теперь поняла, терпение не делает нас семьёй, я не хочу быть статусной женой, я уйду!
— Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. — Равнодушно выдает муж.
— У меня есть моя честь и решение начать заново. Я не останусь там, где меня не видят. Прощай, Аслан.
— ...Останься. Я ещё не сказал последнего слова.
Меня продали, как скот, в семью, где женщины это молчаливые тени. Тимур красив, как дьявол, и хочет одного - сломать меня до свадьбы. Но его отец, Ахмед, смотрит на мои синяки и вдруг произносит:
— Я забираю её себе. Осмотр пройден, теперь она моя ответственность.
Я кричу ему в лицо, что он такой же монстр, как сын. А он медленно снимает перчатки и отвечает так тихо, что я слышу только шёпот: «Выбирай: подвал с крысами или моя постель. Третьего не дано». Я выбираю его и тут же понимаю, что этот холодный хирург разбудил во мне ту же тьму, что живёт в нём. Теперь я не знаю, кто кого сломает. Но одно ясно: я больше не жертва. Я стала его самой опасной ошибкой.
— Я забираю её себе. Осмотр пройден, теперь она моя ответственность.
Я кричу ему в лицо, что он такой же монстр, как сын. А он медленно снимает перчатки и отвечает так тихо, что я слышу только шёпот: «Выбирай: подвал с крысами или моя постель. Третьего не дано». Я выбираю его и тут же понимаю, что этот холодный хирург разбудил во мне ту же тьму, что живёт в нём. Теперь я не знаю, кто кого сломает. Но одно ясно: я больше не жертва. Я стала его самой опасной ошибкой.
Мой сын привёл в дом жену и я пропал. Тихая, наивная, она должна была остаться для меня чужой, но я видел, как сын её унижает, как она гаснет рядом с ним, и что-то во мне оборвалось. Савелий этого не замечает. Он вообще ничего не замечает, кроме себя. Я не должен был вмешиваться, не должен был смотреть на неё иначе, но каждый взгляд, каждое случайное прикосновение и лёд, которым я окружил себя много лет назад, трещит всё сильнее. Она жена моего сына. Запретная, опасная. Моя слабость. Я не знаю, чем это закончится, но остановиться уже не могу...
— Ты как? – Моего плеча касается чужая мужская рука. Отпрыгиваю к другой стене как ошпаренная. – Спокойно, мы тебя не тронем. Ты здесь не по своей воле?
Я слышу приятный голос и спокойный тембр. Глаза, залитые слезами и потекшим макияжем, ничего не видят. Пытаюсь рассмотреть, но вижу только размытые силуэты на фоне тусклой лампочки туалета. Две высокие мужские фигуры и одна широкая на полу.
В ответ на вопрос начинаю молча мотать головой.
— Нет…
— Я вас всех..! – орет насильник.
Меня трясет и колотит, прижимаюсь всем телом к холодной стене, страшась любого звука.
— Как тебя зовут? – Мужчина, садится передо мной на корточки, подавая мне сумку.
— А-аня.
— Так, Аня, этот мужчина очень влиятельный человек. Слушаешь?
Киваю в ответ.
— Мы его можем убрать от тебя, но ты будешь нам должна.
— Что? – удивленно поднимаю взгляд, с трудом различая черты лица.
— Услуга за услугу. Нам придется сильно повозиться с ним. Или оставить?
Я слышу приятный голос и спокойный тембр. Глаза, залитые слезами и потекшим макияжем, ничего не видят. Пытаюсь рассмотреть, но вижу только размытые силуэты на фоне тусклой лампочки туалета. Две высокие мужские фигуры и одна широкая на полу.
В ответ на вопрос начинаю молча мотать головой.
— Нет…
— Я вас всех..! – орет насильник.
Меня трясет и колотит, прижимаюсь всем телом к холодной стене, страшась любого звука.
— Как тебя зовут? – Мужчина, садится передо мной на корточки, подавая мне сумку.
— А-аня.
— Так, Аня, этот мужчина очень влиятельный человек. Слушаешь?
Киваю в ответ.
— Мы его можем убрать от тебя, но ты будешь нам должна.
— Что? – удивленно поднимаю взгляд, с трудом различая черты лица.
— Услуга за услугу. Нам придется сильно повозиться с ним. Или оставить?
У Алины Морозовой была идеальная жизнь: успешная строительная компания, дорогая квартира с видом на Москву-реку и муж, который умел казаться безупречным. Пока одна случайная визитка из отеля не превратила её счастье в ложь.
«Люкс 412. Жду». И имя, от которого внутри всё обрывается: Кристина Левина — лучшая подруга Алины. Регулярное бронирование. Каждый четверг.
Алина не устраивает истерик и не бьёт посуду. Она включает холодный разум архитектора: собирает доказательства, строит карту предательства и понимает — измена всего лишь верхушка. За фасадом их брака скрываются деньги, схемы и чужие игры.
А когда в её жизни появляется Марк Ланской — опасный инвестор и враг её мужа, — Алина получает предложение, от которого невозможно отказаться. Теперь у неё есть выбор: уйти с пустыми руками… или спроектировать падение человека, который считал её удобной мебелью.
«Люкс 412. Жду». И имя, от которого внутри всё обрывается: Кристина Левина — лучшая подруга Алины. Регулярное бронирование. Каждый четверг.
Алина не устраивает истерик и не бьёт посуду. Она включает холодный разум архитектора: собирает доказательства, строит карту предательства и понимает — измена всего лишь верхушка. За фасадом их брака скрываются деньги, схемы и чужие игры.
А когда в её жизни появляется Марк Ланской — опасный инвестор и враг её мужа, — Алина получает предложение, от которого невозможно отказаться. Теперь у неё есть выбор: уйти с пустыми руками… или спроектировать падение человека, который считал её удобной мебелью.
Он: «Ты просто интрижка».
Она: ушла, вышла замуж за олигарха, теперь пьёт матчу на вилле.
Он: «Я тебя верну».
Она: «Ты кто такой? Давай, до свидания!»
Но сначала она стояла на пороге его спальни.
Смотрела, как он массирует живот другой.
Слушала: «На твоём месте я бы взяла деньги и исчезла».
История о том, как перестать быть «просто».
Она: ушла, вышла замуж за олигарха, теперь пьёт матчу на вилле.
Он: «Я тебя верну».
Она: «Ты кто такой? Давай, до свидания!»
Но сначала она стояла на пороге его спальни.
Смотрела, как он массирует живот другой.
Слушала: «На твоём месте я бы взяла деньги и исчезла».
История о том, как перестать быть «просто».
— Ты влезла между нами. В щель, которой раньше не было. Теперь он смотрит на меня как на врага. Из-за тебя.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.
— И самое отвратительное, — шепчет парень, и его дыхание обжигает, — что я понимаю его. Потому что я одержим тобой с той самой минуты, как ты назвала меня трусом. Ненавижу эту одержимость. Ненавижу себя за это. Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня это чувствовать.
Он целует меня жадно и коротко, я даже не успеваю вскрикнуть. Но так же быстро отстраняется.
— Почему? — его вопрос похож на стон. — Ты же чувствуешь... Ты ответила мне.
— Я чувствую, — признаюсь я, и голос срывается. — И поэтому не могу. Я не могу делить себя. Не могу быть тем, из-за чего вы...
— Вон, — говорит он тихо, голос снова обретает привычную, мертвенную ровность. — Уходи.
Подборка книг с любовным треугольником
Выберите полку для книги