Любовь вопреки всему читать онлайн
— Не пойдет, слишком красивая, — майор Глеб Громов смерил меня ледяным взглядом. — Мои бойцы на занятиях будут думать не о неправильных глаголах, а о правильных изгибах. Передерутся после первого же урока. Зачем мне срыв дисциплины?
— Если ваши бойцы дерутся из-за юбки, майор, то грош цена вашей хваленой дисциплине, — спокойно ответила я. — Или вы боитесь, что сами не справитесь с контролем?
Я — Анна Владимировна, образцовый педагог, и меня пригласили на закрытую авиабазу обучить спецгруппу летчиков техническому английскому. Я думала, что самое сложное — усмирить наглого курсанта-сердцееда Воронова. Но настоящим штормом для меня стал его командир.
Железный майор Громов, женоненавистник с турбиной вместо сердца. Он обещал вышвырнуть меня при первом же инциденте. Но когда в небе случается ЧП, а его радары слепнут от бешеной ревности, нам обоим придется учиться главному правилу: доверять и разговаривать. Даже если искры между нами готовы сжечь всю базу.
— Если ваши бойцы дерутся из-за юбки, майор, то грош цена вашей хваленой дисциплине, — спокойно ответила я. — Или вы боитесь, что сами не справитесь с контролем?
Я — Анна Владимировна, образцовый педагог, и меня пригласили на закрытую авиабазу обучить спецгруппу летчиков техническому английскому. Я думала, что самое сложное — усмирить наглого курсанта-сердцееда Воронова. Но настоящим штормом для меня стал его командир.
Железный майор Громов, женоненавистник с турбиной вместо сердца. Он обещал вышвырнуть меня при первом же инциденте. Но когда в небе случается ЧП, а его радары слепнут от бешеной ревности, нам обоим придется учиться главному правилу: доверять и разговаривать. Даже если искры между нами готовы сжечь всю базу.
— Ваш биоматериал использовали по ошибке, — сообщает директор клиники. — Беременность наступила. Родились трое мальчиков.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
Пять лет у меня были сыновья, о которых я ничего не знал.
— Где они?
— По последним данным, семья находится в государстве, где начались боевые действия. Госпожа Соколова преподавала в полевой школе при гуманитарной миссии.
— Где именно?
— Это закрытая информация… — пытается вмешаться юрист.
— Я спрашиваю. Где. Именно!
Анастасия называет город. Пограничный район из утренних закрытых сводок. Дороги перекрыты, аэродром поврежден, объявлена эвакуация.
Я достаю телефон и набираю начальника штаба.
— Поднимай борт, — говорю, когда он отвечает. — Через сорок минут буду на аэродроме.
Директор вскакивает.
— Куда вы собрались?
Я убираю фотографию во внутренний карман кителя.
— Я лечу за своими детьми.
Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?
– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?! – в его темных глазах вспыхнула ярость.
– Мне всё равно. Если не ты, то другие сделают.
Провести с Молохом ночь – не проблема. Проблема – после этого выжить. Она в западне, из которой живой не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?
– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?! – в его темных глазах вспыхнула ярость.
– Мне всё равно. Если не ты, то другие сделают.
Провести с Молохом ночь – не проблема. Проблема – после этого выжить. Она в западне, из которой живой не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
💗🤍💗 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💗🤍💗
— Ты меня не купишь.
— Спорим?
Вчера я порвала у него на глазах пятьсот евро.
Сегодня он переводится в мой университет.
Красивый.
Богатый.
Самоуверенный до невозможности.
Парень, который привык получать всё — и всех.
Он уверен, что вопрос только в цене.
А я готова скорее потерять работу, стипендию и последние нервы, чем признать его победу.
Вот только чем сильнее мы воюем, тем опаснее становится этот спор.
Потому что однажды мне придётся ответить на вопрос: что страшнее — проиграть ему или… влюбиться?
— Ты меня не купишь.
— Спорим?
Вчера я порвала у него на глазах пятьсот евро.
Сегодня он переводится в мой университет.
Красивый.
Богатый.
Самоуверенный до невозможности.
Парень, который привык получать всё — и всех.
Он уверен, что вопрос только в цене.
А я готова скорее потерять работу, стипендию и последние нервы, чем признать его победу.
Вот только чем сильнее мы воюем, тем опаснее становится этот спор.
Потому что однажды мне придётся ответить на вопрос: что страшнее — проиграть ему или… влюбиться?
— Никогда больше не произноси при мне это слово.
— Какое? Сестра?
Машину не заносит. Заносит меня.
Я наклоняюсь к ней — так близко, что вижу чёрный ободок в серых глазах.
— Не рассчитывай давить на братские чувства. Их нет. И знаешь почему? Я Герману не сын. Ни капли его крови во мне нет. Так что я тебе не брат. Даже если ты трижды его дочь — я. Тебе. Никто.
Мир качается, как палуба.
Потому что я только что выдал чужому человеку то, что прятал от целого города.
— Зачем вы мне это сказали? — спрашивает она тихо.
Секунда. Ещё одна.
— Чтобы ты понимала расклад.
***
Она появилась на поминках в мокром пальто, с одним потёртым конвертом и назвала себя дочерью моего отца. Дочь женщины, из-за которой умерла моя мать. Я обязан её ненавидеть. Но чем сильнее я пытаюсь вытолкнуть её из своей жизни, тем крепче она врастает в неё. И однажды мне придётся выбрать: сохранить империю отца или девушку, которую весь город считает моей сестрой.
— Какое? Сестра?
Машину не заносит. Заносит меня.
Я наклоняюсь к ней — так близко, что вижу чёрный ободок в серых глазах.
— Не рассчитывай давить на братские чувства. Их нет. И знаешь почему? Я Герману не сын. Ни капли его крови во мне нет. Так что я тебе не брат. Даже если ты трижды его дочь — я. Тебе. Никто.
Мир качается, как палуба.
Потому что я только что выдал чужому человеку то, что прятал от целого города.
— Зачем вы мне это сказали? — спрашивает она тихо.
Секунда. Ещё одна.
— Чтобы ты понимала расклад.
***
Она появилась на поминках в мокром пальто, с одним потёртым конвертом и назвала себя дочерью моего отца. Дочь женщины, из-за которой умерла моя мать. Я обязан её ненавидеть. Но чем сильнее я пытаюсь вытолкнуть её из своей жизни, тем крепче она врастает в неё. И однажды мне придётся выбрать: сохранить империю отца или девушку, которую весь город считает моей сестрой.
💗🤍💗 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💗🤍💗
Перед встречей с прошлым я была уверена, что пять тысяч километров — надёжное расстояние.
— Мам, а Байкал правда такой большой? — смеётся мой сын.
— Больше, чем все наши беды, — отвечаю я.
Я приезжаю помочь подруге с новым глэмпингом и наконец начинаю жить, а не выживать.
Но в первый же день к берегу подъезжает колонна чёрных внедорожников.
— Вера.
Я узнаю этот голос раньше, чем поднимаю глаза.
Четыре года назад я исчезла из жизни мужчины, которого любила, так и не сказав ему, что беременна.
Теперь у нас есть всего четыре дня под одним небом.
И одна тайна, которая может перевернуть сразу три жизни.
А ещё... бескрайний Байкал!
Перед встречей с прошлым я была уверена, что пять тысяч километров — надёжное расстояние.
— Мам, а Байкал правда такой большой? — смеётся мой сын.
— Больше, чем все наши беды, — отвечаю я.
Я приезжаю помочь подруге с новым глэмпингом и наконец начинаю жить, а не выживать.
Но в первый же день к берегу подъезжает колонна чёрных внедорожников.
— Вера.
Я узнаю этот голос раньше, чем поднимаю глаза.
Четыре года назад я исчезла из жизни мужчины, которого любила, так и не сказав ему, что беременна.
Теперь у нас есть всего четыре дня под одним небом.
И одна тайна, которая может перевернуть сразу три жизни.
А ещё... бескрайний Байкал!
— Вас взяли на эту должность, потому что вы были самой… хм… самой страшненькой кандидатурой.
— Кто, я?
Моя челюсть встречается с полом.
Это я-то страшненькая?
Стоило раз прийти на собеседование с опухшим от насморка носом и заплывшими глазами, так все мои заслуги в виде прошлогодней победы на конкурсе красоты и последовавшего за ней шквала предложений от модельных агентств превратились в пыль.
— А зачем вам нужна дурнушка на эту должность?
— Наш босс ищет помощницу, которая будет полностью посвящать себя работе, а не зацикливаться на своей внешности. А главное — не станет с ним флиртовать, наряжаясь в вульгарную одежду.
— Но я…
— Если продержаться на этой должности месяц, можно получить самые лучшие рекомендации, а потом устроиться с ними куда угодно.
— Где здесь можно переодеться?
Я считала, что ради работы своей мечты с лёгкостью смогу перевоплотиться с первой красавицы университета в дурнушку. Но стоило мне встретить своего нового босса, как всё пошло не по плану
— Кто, я?
Моя челюсть встречается с полом.
Это я-то страшненькая?
Стоило раз прийти на собеседование с опухшим от насморка носом и заплывшими глазами, так все мои заслуги в виде прошлогодней победы на конкурсе красоты и последовавшего за ней шквала предложений от модельных агентств превратились в пыль.
— А зачем вам нужна дурнушка на эту должность?
— Наш босс ищет помощницу, которая будет полностью посвящать себя работе, а не зацикливаться на своей внешности. А главное — не станет с ним флиртовать, наряжаясь в вульгарную одежду.
— Но я…
— Если продержаться на этой должности месяц, можно получить самые лучшие рекомендации, а потом устроиться с ними куда угодно.
— Где здесь можно переодеться?
Я считала, что ради работы своей мечты с лёгкостью смогу перевоплотиться с первой красавицы университета в дурнушку. Но стоило мне встретить своего нового босса, как всё пошло не по плану
Толкаю двойную коляску одна-одинешенька. У нас с мужем долго дети не получались, договорились на ЭКО. Сделали. А муж сбежал, дети видите ли на него не похожи.
И вот теперь я одна с двумя иду по двору.
Как вдруг прямо передо мной, перегораживая проезд, останавливается большой черный внедорожник.
— Эй! Ты встать здесь решил? А мне с коляской как проехать? — возмущаюсь громко, как раз когда дверь со стороны водителя открывается, и из злой машины вылезает мужчина.
Даже не мужчина, а мужчинище! Огромный, как великан. В темном камуфляже. Рукава закатаны, и я вижу на предплечьях татуировки: горы, волки, надписи какие-то.
— Зоя? — разносится по двору его низкий хриплый бас.
— Кто ты такой? И чего тебе надо?
Великан смотрит на меня. Потом на коляску. Снова на меня. А взгляд у него тяжелый, и в нем явно читается злость.
— Я за тобой, — сообщает незнакомец то, что меньше всего жду. — И за детьми.
И вот теперь я одна с двумя иду по двору.
Как вдруг прямо передо мной, перегораживая проезд, останавливается большой черный внедорожник.
— Эй! Ты встать здесь решил? А мне с коляской как проехать? — возмущаюсь громко, как раз когда дверь со стороны водителя открывается, и из злой машины вылезает мужчина.
Даже не мужчина, а мужчинище! Огромный, как великан. В темном камуфляже. Рукава закатаны, и я вижу на предплечьях татуировки: горы, волки, надписи какие-то.
— Зоя? — разносится по двору его низкий хриплый бас.
— Кто ты такой? И чего тебе надо?
Великан смотрит на меня. Потом на коляску. Снова на меня. А взгляд у него тяжелый, и в нем явно читается злость.
— Я за тобой, — сообщает незнакомец то, что меньше всего жду. — И за детьми.
Подборка книг о любви вопреки
Выберите полку для книги