Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любовные романы»
Моя жизнь превратилась в следственный эксперимент. Ложное обвинение, СИЗО, пятнадцать лет строгого режима — вот что мне сулят за журналистское расследование. А потом в камеру заходит Он.
— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.
Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?
— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.
Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?
Я устроилась сиделкой к бабушке, а попала в лапы монстра.
Он властный, молчаливый, и где-то даже жестокий. Берет свое, не спрашивая...
Его лицо в шрамах, а душа в ожогах прошлого. Он не знает, что такое жалость и любовь и берет меня словно куклу. Но почему мое сердце все больше к нему привязывается?
Он властный, молчаливый, и где-то даже жестокий. Берет свое, не спрашивая...
Его лицо в шрамах, а душа в ожогах прошлого. Он не знает, что такое жалость и любовь и берет меня словно куклу. Но почему мое сердце все больше к нему привязывается?
⚡️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ⚡️
Смотрю, как мужчина, в которого я успела влюбиться, обнимает за талию эффектную молоденькую блондинку, ненамного старше моей дочери. Та жеманно прижимается к его боку, улыбаясь пухлыми губами.
Мужчина замечает меня и равнодушно усмехается, будто напоминая, что ничего мне не обещал. Словами да. А поцелуями, прикосновениями, хриплым шепотом обещал так много всего. Оказалось, врал. Не нужно ему мое сердце, он его легко растоптал.
Отворачиваюсь, не показывая, как мне больно. Плевать, Лера. Ну да, вляпалась ты, как глупая малолетка. Хотя давно уже не в том возрасте. Но ничего, я справлюсь, как и всегда. Как много раз до этого. А предателей лучше сразу вычеркивать из своей жизни. Даже если потом они снова начнут настойчиво ломиться в нее.
*******
— Так ты знаешь, где твоя дочь? — спрашивает этот хам.
— Стася ночует у подруги. Да что случилось, скажите уже!
— А то, что ни у какой подруги ее нет. Они с моим оболтусом сбежали.
Смотрю, как мужчина, в которого я успела влюбиться, обнимает за талию эффектную молоденькую блондинку, ненамного старше моей дочери. Та жеманно прижимается к его боку, улыбаясь пухлыми губами.
Мужчина замечает меня и равнодушно усмехается, будто напоминая, что ничего мне не обещал. Словами да. А поцелуями, прикосновениями, хриплым шепотом обещал так много всего. Оказалось, врал. Не нужно ему мое сердце, он его легко растоптал.
Отворачиваюсь, не показывая, как мне больно. Плевать, Лера. Ну да, вляпалась ты, как глупая малолетка. Хотя давно уже не в том возрасте. Но ничего, я справлюсь, как и всегда. Как много раз до этого. А предателей лучше сразу вычеркивать из своей жизни. Даже если потом они снова начнут настойчиво ломиться в нее.
*******
— Так ты знаешь, где твоя дочь? — спрашивает этот хам.
— Стася ночует у подруги. Да что случилось, скажите уже!
— А то, что ни у какой подруги ее нет. Они с моим оболтусом сбежали.
Что я вообще здесь забыла, в доме незнакомца?
Кричать и бежать искать свои вещи. Возвращаться к машине и ехать домой… Вот что нужно, но я закусываю губу и выгибаюсь, прикасаясь спиной к его мокрой от пота груди.
Ласки Романа становятся смелее. Он прикусывает кожу на шее, а потом облизывает это место. Словно зверь. Дикарь. Но только мой дикарь…
Кричать и бежать искать свои вещи. Возвращаться к машине и ехать домой… Вот что нужно, но я закусываю губу и выгибаюсь, прикасаясь спиной к его мокрой от пота груди.
Ласки Романа становятся смелее. Он прикусывает кожу на шее, а потом облизывает это место. Словно зверь. Дикарь. Но только мой дикарь…
— Алина? — слышу за спиной такой знакомый голос.
Оборачиваюсь и ловлю на себе удивленный взгляд бывшего мужа.
— Привет… — глупо отвечаю я, а у самой душа разрывается от боли.
С нашей последней встречи прошло больше четырех лет…
— Не ожидал тебя еще хоть раз увидеть! Ты изменилась! — тянет Лёша, разглядывая меня.
— И ты! – вру я, ведь он точно такой же, как прежде. Красивый, что аж в сердце что-то ёкает.
— Может, сходим куда-нибудь, поговорим? — ласково улыбается он.
— Нет, извини! — качаю я головой. — Мне нужно домой… — «к сыну…», не добавляю я.
Я все еще люблю своего бывшего мужа, но он предал меня, а значит, ему больше нет места в моей жизни. И в жизни нашего малыша, о котором он не знает.
Оборачиваюсь и ловлю на себе удивленный взгляд бывшего мужа.
— Привет… — глупо отвечаю я, а у самой душа разрывается от боли.
С нашей последней встречи прошло больше четырех лет…
— Не ожидал тебя еще хоть раз увидеть! Ты изменилась! — тянет Лёша, разглядывая меня.
— И ты! – вру я, ведь он точно такой же, как прежде. Красивый, что аж в сердце что-то ёкает.
— Может, сходим куда-нибудь, поговорим? — ласково улыбается он.
— Нет, извини! — качаю я головой. — Мне нужно домой… — «к сыну…», не добавляю я.
Я все еще люблю своего бывшего мужа, но он предал меня, а значит, ему больше нет места в моей жизни. И в жизни нашего малыша, о котором он не знает.
— Ты — мой тюремщик?
— Я — твой шанс выжить, птичка. Не путай.
Меня ведут на расстрел. Горный ветер, автомат в затылок, обрыв под ногами. А потом небо взрывается рёвом лопастей, и из вертолёта выпрыгивает человек, которого нельзя назвать человеком. Серые глаза, шрам на скуле, руки, убивающие без единого звука.
Он спасает меня. Увозит в своё логово — дом-крепость среди гор. И оставляет там. Одну.
Я — студентка-метеоролог, дерзкая и бесстрашная. Он — Полковник Громов, лётчик, который не умеет улыбаться. Я бросаю ему в лицо: «Вы кто, мой тюремщик?» А он усмехается и говорит: «Иди в дом. Сунешься в мою комнату — выкину в окно».
Он командует. Я не подчиняюсь. Он закрывается. Я ломаю стены.
А потом туман рассеивается. И я понимаю: он не держит меня в клетке. Он просто забыл, что сам давно в ней сидит. И я — единственная, у кого есть ключ.
— Я — твой шанс выжить, птичка. Не путай.
Меня ведут на расстрел. Горный ветер, автомат в затылок, обрыв под ногами. А потом небо взрывается рёвом лопастей, и из вертолёта выпрыгивает человек, которого нельзя назвать человеком. Серые глаза, шрам на скуле, руки, убивающие без единого звука.
Он спасает меня. Увозит в своё логово — дом-крепость среди гор. И оставляет там. Одну.
Я — студентка-метеоролог, дерзкая и бесстрашная. Он — Полковник Громов, лётчик, который не умеет улыбаться. Я бросаю ему в лицо: «Вы кто, мой тюремщик?» А он усмехается и говорит: «Иди в дом. Сунешься в мою комнату — выкину в окно».
Он командует. Я не подчиняюсь. Он закрывается. Я ломаю стены.
А потом туман рассеивается. И я понимаю: он не держит меня в клетке. Он просто забыл, что сам давно в ней сидит. И я — единственная, у кого есть ключ.
Муж обвинил меня в измене и выгнал из дома с двумя новорожденными малышами. Оставив меня без гроша в кармане, он лишил меня веры в людей и в любовь. И только встреча со случайным мужчиной спасла нас от гибели. Молчаливый незнакомец помог нам с детьми и исчез.
Я даже не надеялась, что еще когда-нибудь его встречу. Спустя три года устроилась горничной к одному очень богатому человеку. Молчаливый хозяин дома не узнал меня. Он даже не подозревал, что однажды спас жизнь мне и моим детям, которые с каждым днем все больше становятся похожими на него…
Я даже не надеялась, что еще когда-нибудь его встречу. Спустя три года устроилась горничной к одному очень богатому человеку. Молчаливый хозяин дома не узнал меня. Он даже не подозревал, что однажды спас жизнь мне и моим детям, которые с каждым днем все больше становятся похожими на него…
Новая работа в самой столице. Крутая фирма. Шикарный офис и босс, при взгляде на которого трясутся коленки.
О чём ещё может мечтать провинциальная девушка?
Но всего одна ошибка поломала все мои планы.
Теперь мне придётся сделать все, чтобы босс никогда не узнал, что шикарная незнакомка с корпоратива, с которой он провел ночь, это была я — его серая мышка-помощница.
Одна ночь. Две полоски. Три чуда для мужчины, который больше не может иметь детей.
О чём ещё может мечтать провинциальная девушка?
Но всего одна ошибка поломала все мои планы.
Теперь мне придётся сделать все, чтобы босс никогда не узнал, что шикарная незнакомка с корпоратива, с которой он провел ночь, это была я — его серая мышка-помощница.
Одна ночь. Две полоски. Три чуда для мужчины, который больше не может иметь детей.
— Татьяна, — произносит он тихо, так, что слышу только я. Голос низкий, без полутонов. — Сегодня ночью я снова на дежурстве.
Мужчина не говорит ни слова. Он подходит к кровати, и его фигура заслоняет лунный свет. От него исходит нечеловеческая, хищная уверенность. Он наклоняется, его руки упираются в матрас по обе стороны от меня, заточая меня в пространстве между его телом и кроватью.
— Теперь ты не сомневаешься? — шепот грубый, лишенный дневной сдержанности.
Я не успеваю ответить. Его губы находят мои, но это не нежное вопрошание прошлой ночи. Это захват. Властный, требовательный, голодный. Поцелуй, не оставляющий места для мыслей.
Романов разрывает поцелуй, его дыхание горячее и прерывистое. Прохладный ночной воздух обжигает обнаженную кожу, но его взгляд горячее огня. Он смотрит на мое тело — на остатки синяков, на белые бинты, — и в его глазах нет жалости. Есть только голод и одобрение.
— Моя, — хрипит он, и это слово звучит как клеймо.
Мужчина не говорит ни слова. Он подходит к кровати, и его фигура заслоняет лунный свет. От него исходит нечеловеческая, хищная уверенность. Он наклоняется, его руки упираются в матрас по обе стороны от меня, заточая меня в пространстве между его телом и кроватью.
— Теперь ты не сомневаешься? — шепот грубый, лишенный дневной сдержанности.
Я не успеваю ответить. Его губы находят мои, но это не нежное вопрошание прошлой ночи. Это захват. Властный, требовательный, голодный. Поцелуй, не оставляющий места для мыслей.
Романов разрывает поцелуй, его дыхание горячее и прерывистое. Прохладный ночной воздух обжигает обнаженную кожу, но его взгляд горячее огня. Он смотрит на мое тело — на остатки синяков, на белые бинты, — и в его глазах нет жалости. Есть только голод и одобрение.
— Моя, — хрипит он, и это слово звучит как клеймо.
— Тебе не кажется, что с твоей женой пора что-то делать, сынок? — слышу ядовитый голос свекрови и сильнее вжимаюсь в стену коридора. Только бы меня не заметили. — Полина уже отработанный материал. Все ее приданое ты успешно встроил в семейный бизнес. Ее отец больше не обладает той властью, что раньше. Ничего не мешает тебе сменить жену. Я тут присмотрела одну породистую девочку, дочку сенатора. Как раз то, чего нам не хватает. Конечно, Злату придется оставить у нас. У нее наша кровь. Доверить воспитание девочки неизвестно кому мы не можем.
****
Первые три года моего замужества были похожи на сказку. Я была наивна, доверчива и не догадывалась, что сказка эта страшная, а все герои в ней не те, за кого себя выдают. А теперь, чтобы спасти себя и дочь, мне придется обратиться к мужчине, которого я почти не знаю. Вряд ли он окажется хуже того, кого я пять лет называла мужем. Но если я все же ошиблась и поставила не на того, что ж, тогда мне не позавидуеш
****
Первые три года моего замужества были похожи на сказку. Я была наивна, доверчива и не догадывалась, что сказка эта страшная, а все герои в ней не те, за кого себя выдают. А теперь, чтобы спасти себя и дочь, мне придется обратиться к мужчине, которого я почти не знаю. Вряд ли он окажется хуже того, кого я пять лет называла мужем. Но если я все же ошиблась и поставила не на того, что ж, тогда мне не позавидуеш
Аудиокниги
Выберите полку для книги