Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «audioknigi»
Через неделю Ольга поехала в командировку — в Санкт-Петербург, на книжную ярмарку. Издательство отправляло её представлять новых авторов. Она согласилась с радостью — ей нужно было сбежать. От Андрея, от Дмитрия, от загадочного автора, который, казалось, следил за ней.
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у
Он остановился. Посмотрел на меня. Дождь шумел вокруг.
— Вера. Можно я провожу вас до дома? До метро ещё далеко, а вы промокнете.
Я кивнула. Мы шли ещё двадцать минут. Он рассказывал про средневековые манускрипты, про то, как в одном монастыре монах переписал весь псалтырь и на последней странице написал: «Слава богу, это наконец закончилось». Я смеялась. Он улыбался. И дождь кончился, а мы всё шли.
У моего подъезда он остановился.
— Вера. Я хотел бы пригласить вас на ужин. Не в столовую. В настоящее место. С вином и свечами. Это слишком самонадеянно?
— Нет, — сказала я. — Это прекрасно.
Он поцеловал мне руку. Губы были тёплыми. Я стояла в подъезде и смотрела, как он уходит, и сердце билось так, как не билось лет десять.
Ужин был в пятницу. Маленький ресторан, свечи, тихая музыка. Он говорил о своей работе, я — о своей. О том, как я люблю Бронте и ненавижу, когда студенты путают «their» и «there». Он смеялся. Я тоже. Вино было тёмным и терпким.
Когда мы вышли на улицу...
— Вера. Можно я провожу вас до дома? До метро ещё далеко, а вы промокнете.
Я кивнула. Мы шли ещё двадцать минут. Он рассказывал про средневековые манускрипты, про то, как в одном монастыре монах переписал весь псалтырь и на последней странице написал: «Слава богу, это наконец закончилось». Я смеялась. Он улыбался. И дождь кончился, а мы всё шли.
У моего подъезда он остановился.
— Вера. Я хотел бы пригласить вас на ужин. Не в столовую. В настоящее место. С вином и свечами. Это слишком самонадеянно?
— Нет, — сказала я. — Это прекрасно.
Он поцеловал мне руку. Губы были тёплыми. Я стояла в подъезде и смотрела, как он уходит, и сердце билось так, как не билось лет десять.
Ужин был в пятницу. Маленький ресторан, свечи, тихая музыка. Он говорил о своей работе, я — о своей. О том, как я люблю Бронте и ненавижу, когда студенты путают «their» и «there». Он смеялся. Я тоже. Вино было тёмным и терпким.
Когда мы вышли на улицу...
Дом стоял на холме, окружённый яблонями, которые давно одичали. Крыша протекала, печи требовали перекладки, а стены помнили тепло рук, которых больше не было. Елена наняла местного печника. Он говорил мало, работал медленно, но с такой сосредоточенностью, что казалось, будто он ведёт диалог с самим камнем.
Первые недели их общение ограничивалось кивками и односложными фразами. Елена наблюдала за ним из окна кухни, пока замешивала тесто или варила кофе. Ей нравилось смотреть, как его руки, покрытые мозолями и шрамами, обращаются с глиной.
Однажды вечером пошёл дождь. Не летний ливень, а осенняя морось, пропитывающая воздух запахом мокрой земли и прелых листьев. Михаил заканчивал работу во дворе. Елена вышла на крыльцо с чашкой горячего чая. Он обернулся на скрип двери. Дождь стекал по его лицу, смывая пыль и пот. Рубашка прилипла к спине, очерчивая линию плеч, лопаток, позвоночника.
Первые недели их общение ограничивалось кивками и односложными фразами. Елена наблюдала за ним из окна кухни, пока замешивала тесто или варила кофе. Ей нравилось смотреть, как его руки, покрытые мозолями и шрамами, обращаются с глиной.
Однажды вечером пошёл дождь. Не летний ливень, а осенняя морось, пропитывающая воздух запахом мокрой земли и прелых листьев. Михаил заканчивал работу во дворе. Елена вышла на крыльцо с чашкой горячего чая. Он обернулся на скрип двери. Дождь стекал по его лицу, смывая пыль и пот. Рубашка прилипла к спине, очерчивая линию плеч, лопаток, позвоночника.
Первые недели Анна избегала Этьена. Не злонамеренно. Не демонстративно. Просто — избегала. Завтракала раньше него. Гуляла в саду, когда он был в кабинете. Уходила в свою комнату, когда слышала его шаги в коридоре.
Они виделись за обедом — дед, Этьен, Анна. Дед, Жан-Пьер Дюваль, был сухим стариком с цепким взглядом. Он смотрел на Анну, как на насекомое под стеклом. Говорил мало. Ел много. Пил вино.
— Как вам Франция, мадам Дюваль? — спросил он однажды.
— Красиво, — ответила Анна.
— Красиво, — передразнил старик. — Виноградники. Это не красиво. Это жизнь. Это пот и глина. Это руки в земле. Красиво — это для туристов.
Анна промолчала. Этьен тоже. Они доели обед в тишине.
Вечером Анна сидела в саду. Читала книгу — привезённую из Москвы, потрёпанную, с загнутыми углами. Этьен вышел на террасу. Увидел её. Остановился.
— Вы избегаете меня, — сказал он.
Анна подняла глаза.
— Я не избегаю. Я просто... привыкаю.
— К дому?
— К тому, что я здесь. К тому, что я ваша жена. К тому, что всё
Они виделись за обедом — дед, Этьен, Анна. Дед, Жан-Пьер Дюваль, был сухим стариком с цепким взглядом. Он смотрел на Анну, как на насекомое под стеклом. Говорил мало. Ел много. Пил вино.
— Как вам Франция, мадам Дюваль? — спросил он однажды.
— Красиво, — ответила Анна.
— Красиво, — передразнил старик. — Виноградники. Это не красиво. Это жизнь. Это пот и глина. Это руки в земле. Красиво — это для туристов.
Анна промолчала. Этьен тоже. Они доели обед в тишине.
Вечером Анна сидела в саду. Читала книгу — привезённую из Москвы, потрёпанную, с загнутыми углами. Этьен вышел на террасу. Увидел её. Остановился.
— Вы избегаете меня, — сказал он.
Анна подняла глаза.
— Я не избегаю. Я просто... привыкаю.
— К дому?
— К тому, что я здесь. К тому, что я ваша жена. К тому, что всё
С мужчинами так же. Я решаю. Всегда.
Первого в этом месяце звали Глеб. Тридцать лет, спортивное тело, челюсть как у киноактёра, работа в банке. Мы встречались три недели. Три недели он был идеален. Цветы, рестораны, комплименты, рука на пояснице, когда мы шли по улице. Я думала: ну вот, может, этот. Может, этот не облажается.
Он облажался на двадцать второй день.
Мы ужинали у него дома. Он готовил пасту. Я сидела на кухонном острове, болтала ногами, пила вино. И он сказал: «Кир, а ты не могла бы сегодня не надевать то красное платье? Ну, когда мы идём к ребятам. А то ты в нём... слишком привлекаешь внимание. Мне это не нравится».
Я поставила бокал. Аккуратно. Без стука.
— Что ты сказал? — переспросила я. Тихо. Спокойно.
— Ну, просто... мне неприятно, когда другие мужики на тебя пялятся. Ты же моя девушка.
— Глеб, — произнесла я, спускаясь с острова. — Я не твоя. Я ничья. И красное платье я надену. И чёрное надену. И вообще без платья выйду, если захочу.
Первого в этом месяце звали Глеб. Тридцать лет, спортивное тело, челюсть как у киноактёра, работа в банке. Мы встречались три недели. Три недели он был идеален. Цветы, рестораны, комплименты, рука на пояснице, когда мы шли по улице. Я думала: ну вот, может, этот. Может, этот не облажается.
Он облажался на двадцать второй день.
Мы ужинали у него дома. Он готовил пасту. Я сидела на кухонном острове, болтала ногами, пила вино. И он сказал: «Кир, а ты не могла бы сегодня не надевать то красное платье? Ну, когда мы идём к ребятам. А то ты в нём... слишком привлекаешь внимание. Мне это не нравится».
Я поставила бокал. Аккуратно. Без стука.
— Что ты сказал? — переспросила я. Тихо. Спокойно.
— Ну, просто... мне неприятно, когда другие мужики на тебя пялятся. Ты же моя девушка.
— Глеб, — произнесла я, спускаясь с острова. — Я не твоя. Я ничья. И красное платье я надену. И чёрное надену. И вообще без платья выйду, если захочу.
Самолёт. Пересадка. Ещё один самолёт. Маленький аэропорт в Бозмене. Аренда — пикап, старый, красный, с царапинами на дверях. Райан вёл. Ксения смотрела в окно.
Монтана была огромной. Небо — не московское, низкое, серое. Здесь небо было высокое, бесконечное, синее до боли в глазах. Холмы. Пространство. Дорога, уходящая в никуда. И ни одного дома на километры.
— Это... — начала Ксения.
— Да, — сказал Райан. — Это оно.
Ранчо появилось из-за холма. Деревянный дом — большой, двухэтажный, с широкой верандой. Забор из жердей. Сараи. Загон. И коровы. Десятки. Сотни. Тёмные, пятнистые, жующие.
— Добро пожаловать домой, — сказал Райан.
Ксения вышла из пикапа. Вдохнула. Воздух был другим. Не городским. Пах сеном, землёй, чем-то сладким и диким. Ветер трепал волосы. Солнце било в глаза.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился Райан. — Но это работа. Пот и глина. Не картинка.
Он показал дом. Кухня — огромная, с деревянным столом на восемь человек. Гостиная — с камином, с потёртым
Монтана была огромной. Небо — не московское, низкое, серое. Здесь небо было высокое, бесконечное, синее до боли в глазах. Холмы. Пространство. Дорога, уходящая в никуда. И ни одного дома на километры.
— Это... — начала Ксения.
— Да, — сказал Райан. — Это оно.
Ранчо появилось из-за холма. Деревянный дом — большой, двухэтажный, с широкой верандой. Забор из жердей. Сараи. Загон. И коровы. Десятки. Сотни. Тёмные, пятнистые, жующие.
— Добро пожаловать домой, — сказал Райан.
Ксения вышла из пикапа. Вдохнула. Воздух был другим. Не городским. Пах сеном, землёй, чем-то сладким и диким. Ветер трепал волосы. Солнце било в глаза.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился Райан. — Но это работа. Пот и глина. Не картинка.
Он показал дом. Кухня — огромная, с деревянным столом на восемь человек. Гостиная — с камином, с потёртым
Не всякая любовь бывает прекрасна и желанна. Есть и такая, которая в тягость, которая выжигает изнутри, потому что она никому не нужна. Что поможет в такой ситуации? Может, стоит загадать желание под бой курантов и вопрос решится ? Эх! Такое бывает только в сказках! А в жизни, чтобы прогнать названную гостью нужно очень постараться.
Ей очень нужна была эта работа и место, где можно было бы на время укрыться!
А ему совсем не нужна была эта девчонка и, вообще, не нужен никто!
Но неожиданно всё изменилось с точностью до наоборот... И что теперь им со всем этим делать?!
Сильный зрелый мужчина с размеренным устоем жизни, и вменяемая героиня, не вписывающаяся в привычный шаблон его понимания женщин.
А ему совсем не нужна была эта девчонка и, вообще, не нужен никто!
Но неожиданно всё изменилось с точностью до наоборот... И что теперь им со всем этим делать?!
Сильный зрелый мужчина с размеренным устоем жизни, и вменяемая героиня, не вписывающаяся в привычный шаблон его понимания женщин.
Что будет, если несправедливого властного босса запереть в одном лифте с обиженной им подчинённой? Да всё просто, на самом деле! Будет забавный "разбор полётов"! Если, конечно, у сотрудницы на вызов хватит духу...
Ирине этого самого духу хватило. Так что Константину Александровичу оставалось только покорно слушать без возможности что-либо возражать...
Рассказ-шутка, написанный для конкурса с ограничением размера произведения.
Ирине этого самого духу хватило. Так что Константину Александровичу оставалось только покорно слушать без возможности что-либо возражать...
Рассказ-шутка, написанный для конкурса с ограничением размера произведения.
Участвует в конкурсе:
... - Значит, вы утверждаете, что один из напавших на вас мужчин - Сидорин Вячеслав Викторович? - в который раз спросил следователь.
- Да, - терпеливо и твёрдо отвечала Ина. - Я видела его и двоих его друзей днём, они приехали к дому Сидориных на «девятке», а вечером они же напали на меня и ранили дядю Толю.
- Гиацинта Михайловна, хочу напомнить вам об ответственности, предусмотренной за дачу заведомо ложных показаний. А вы уже достигли возраста уголовной ответственности.
- Я знаю. Но я говорю правду.
- А вот Сидорин Вячеслав Викторович утверждает, что не приезжал вчера в посёлок. Его родители и соседи это подтверждают. Более того, в городе, где проживает Вячеслав Викторович, есть люди, готовые подтвердить, что он никуда не отлучался.
- Этого не может быть! - даже обычно спокойная и сдержанная Ина не вытерпела, вскочила со стула. - Я не сумасшедшая, и я не вру!
- Да, - терпеливо и твёрдо отвечала Ина. - Я видела его и двоих его друзей днём, они приехали к дому Сидориных на «девятке», а вечером они же напали на меня и ранили дядю Толю.
- Гиацинта Михайловна, хочу напомнить вам об ответственности, предусмотренной за дачу заведомо ложных показаний. А вы уже достигли возраста уголовной ответственности.
- Я знаю. Но я говорю правду.
- А вот Сидорин Вячеслав Викторович утверждает, что не приезжал вчера в посёлок. Его родители и соседи это подтверждают. Более того, в городе, где проживает Вячеслав Викторович, есть люди, готовые подтвердить, что он никуда не отлучался.
- Этого не может быть! - даже обычно спокойная и сдержанная Ина не вытерпела, вскочила со стула. - Я не сумасшедшая, и я не вру!
Аудиокниги
Выберите полку для книги
Книги в жанре Современный любовный роман - аудиокниги
Современный любовный роман — это жанр, который выходит за рамки традиционных историй о любви, предлагая слушателям погрузиться в глубокие и разнообразные переживания героев. На нашем сайте вы найдете великолепную подборку аудиокниг в этом жанре, каждая из которых способна увлечь вас своей уникальной историей.
Что такое современный любовный роман?
Современный любовный роман обсуждает любовь и отношения через призму современного мира, затрагивая актуальные темы и социальные вопросы. Эти книги исследуют глубину человеческих эмоций, сложности межличностных отношений и пути самореализации персонажей. Отличительной чертой жанра является его способность касаться актуальных проблем и предоставлять читателю материал для размышлений об окружающем мире и самих себе.
Почему стоит слушать книги этого жанра?
Аудиокниги в жанре современного любовного романа предлагают уникальную возможность испытать широкий спектр эмоций и переживаний. Слушая истории о любви, предательстве, дружбе, преодолении и самопознании, вы можете научиться лучше понимать себя и окружающих. Эти истории способны вдохновить, поднять настроение или помочь справиться с трудностями.
В чем польза прослушивания книг этого жанра?
Прослушивание аудиокниг в жанре современного любовного романа способствует развитию эмпатии и воображения, помогает расслабиться и отвлечься от повседневной суеты. Кроме того, аудиокниги могут стать отличными спутниками в путешествиях или во время выполнения рутинных задач, позволяя погружаться в увлекательные истории без необходимости отрываться от дел.
Особенность этой подборки: все книги доступны в аудиоформате для прослушивания на сайте
Наша подборка аудиокниг в жанре современного любовного романа отличается тем, что все произведения доступны для прослушивания прямо на сайте. Это означает, что вы можете наслаждаться качественными записями в любое время и в любом месте, где бы вы ни находились.
В чем преимущество аудиокниг?
Аудиокниги имеют множество преимуществ перед традиционным чтением. Во-первых, они позволяют "читать"