Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»
Ты знаешь это раньше, чем находишь доказательства. По чужому запаху на его рубашке. По паузе перед «я задержусь». По тому, как он впервые за пять лет начал запирать телефон.
Я вижу то, что другие пропускают. Меня учили этому два брака — школа боли и тренировка навыков. Теперь я не плачу. Я проверяю факты. Я нахожу её раньше, чем он успевает солгать ещё раз. Я знаю, в каком кафе он держит её за руку, какой парфюм она носит, в каком чате он называет её «малышка», пока ты варишь ему кофе.
Лиза пришла ко мне с одним вопросом. Я дала ей ответ — и открыла дверь, которую лучше было оставить закрытой. За изменой её мужа стояла не другая женщина. Стояла система. Двойные жизни, чужие деньги, охрана, которая запоминает лица. И кто-то уже знал моё.
В моей галерее — фото моих окон, снятое снизу. В 22:41. Когда я была дома одна.
Эта книга — не про измену. Эта книга про то, что происходит, когда ты наконец перестаёшь себя обманывать. И про цену, которую за это платят.
Поверь, тебе не кажется...
Я вижу то, что другие пропускают. Меня учили этому два брака — школа боли и тренировка навыков. Теперь я не плачу. Я проверяю факты. Я нахожу её раньше, чем он успевает солгать ещё раз. Я знаю, в каком кафе он держит её за руку, какой парфюм она носит, в каком чате он называет её «малышка», пока ты варишь ему кофе.
Лиза пришла ко мне с одним вопросом. Я дала ей ответ — и открыла дверь, которую лучше было оставить закрытой. За изменой её мужа стояла не другая женщина. Стояла система. Двойные жизни, чужие деньги, охрана, которая запоминает лица. И кто-то уже знал моё.
В моей галерее — фото моих окон, снятое снизу. В 22:41. Когда я была дома одна.
Эта книга — не про измену. Эта книга про то, что происходит, когда ты наконец перестаёшь себя обманывать. И про цену, которую за это платят.
Поверь, тебе не кажется...
— Ты же говорила, что шаришь в дозировке?! Какого черта ее не вырубило? М? Валька жива после аварии и нам нужно что-то придумывать дальше, — шипел кто-то совсем рядом голосом ее дорогого Альберта.
Гул в голове Валентины продолжал набирать обороты, будто ее всасывает в большую турбину. Память возвращалась урывками с болью и противными шепотками на периферии сознания. Ее молодой красавец муж и какая-то девка бесстыдно обсуждали… Почему она не погибла, потеряв управление на автомобиле, врезавшись в столб. Должна была отдать концы, истечь кровью. Лежать сейчас в морге со свернутой шеей, а он, Альбертик, изображать из себя безутешного вдовца и во всю командовать рынком.
Ее рынком!
Гул в голове Валентины продолжал набирать обороты, будто ее всасывает в большую турбину. Память возвращалась урывками с болью и противными шепотками на периферии сознания. Ее молодой красавец муж и какая-то девка бесстыдно обсуждали… Почему она не погибла, потеряв управление на автомобиле, врезавшись в столб. Должна была отдать концы, истечь кровью. Лежать сейчас в морге со свернутой шеей, а он, Альбертик, изображать из себя безутешного вдовца и во всю командовать рынком.
Ее рынком!
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
Муж забыл про наш юбилей, но это полбеды. Главное — я узнала, что он изменяет мне с секретаршей и дальше еще хуже...
Мой мир рухнул, но я не буду унижаться и плакать. Я буду действовать. Жестко. В своих интересах.
Муж забыл про наш юбилей, но это полбеды. Главное — я узнала, что он изменяет мне с секретаршей и дальше еще хуже...
Мой мир рухнул, но я не буду унижаться и плакать. Я буду действовать. Жестко. В своих интересах.
Я отошла к стене у двери, чтобы не мешать, и присела на подоконник. В коридоре было тихо — все на местах. Я смотрела на свои туфли, на бриллианты в ушах, которые переливались при каждом движении, и всё пыталась унять волнение перед вечером.
А потом я услышала.
Сначала я услышала только смех. Его смех — низкий, самоуверенный, которым он обычно встречал удачную сделку. Потом — слова.
— Да, солнце. Она ни о чём не догадывается. Сидит у себя в кабинете, строит планы на вечер…
Я замерла. Шутка? Он говорит обо мне?
— Нет, у неё даже мысли нет. Она полностью доверяет мне. Представляешь? Семь лет брака, а она всё ещё думает, что я — её принц… Иногда мне даже жаль её.
Тишина. Он слушал собеседника. Я не дышала.
— Конечно, я люблю тебя. Ты — единственная, кто понимает меня. Мы всё заберём, детка. Компания, дом, счета… Всё, что мы накопили, перейдёт к нам. Осталось потерпеть пару месяцев…
Мир покачнулся.
А потом я услышала.
Сначала я услышала только смех. Его смех — низкий, самоуверенный, которым он обычно встречал удачную сделку. Потом — слова.
— Да, солнце. Она ни о чём не догадывается. Сидит у себя в кабинете, строит планы на вечер…
Я замерла. Шутка? Он говорит обо мне?
— Нет, у неё даже мысли нет. Она полностью доверяет мне. Представляешь? Семь лет брака, а она всё ещё думает, что я — её принц… Иногда мне даже жаль её.
Тишина. Он слушал собеседника. Я не дышала.
— Конечно, я люблю тебя. Ты — единственная, кто понимает меня. Мы всё заберём, детка. Компания, дом, счета… Всё, что мы накопили, перейдёт к нам. Осталось потерпеть пару месяцев…
Мир покачнулся.
— Хватит врать, Вадим, — я медленно встала из-за стола. — Я всё прочитала. Год. Вы спите уже год. И на прошлой неделе в Сочи ты был с ней.
Его лицо окаменело. Улыбка исчезла, обнажив хищный, злой оскал. Он мгновенно перешел в нападение.
— И что? — он ударил ладонью по столу. — Да, год! Что ты хотела там найти, залезая в чужие вещи?! Нашла — радуйся! Мужикам нужна разрядка, понимаешь? Я пашу как проклятый, чтобы ты жила в этой квартире, ездила на хорошей машине! Я тебя содержу от и до! Что тебе еще надо?!
— Уважения, — вычеканила я. — Чтобы человек, которому я отдала пять лет жизни, не писал любовнице, что со мной «просто выгодно» и я «бесплатная домработница».
— Ах, не нравится правда?! — Вадим презрительно рассмеялся, разводя руками. — Оскорбили ее величество! Тогда дверь вон там! Собирай манатки и вали, если такая гордая! Посмотрим, кому ты нужна будешь в тридцать лет со своими амбициями!
— Я знаю, где дверь, — мой голос прозвучал так тихо и твердо, что Вадим на секунду осекся.
Его лицо окаменело. Улыбка исчезла, обнажив хищный, злой оскал. Он мгновенно перешел в нападение.
— И что? — он ударил ладонью по столу. — Да, год! Что ты хотела там найти, залезая в чужие вещи?! Нашла — радуйся! Мужикам нужна разрядка, понимаешь? Я пашу как проклятый, чтобы ты жила в этой квартире, ездила на хорошей машине! Я тебя содержу от и до! Что тебе еще надо?!
— Уважения, — вычеканила я. — Чтобы человек, которому я отдала пять лет жизни, не писал любовнице, что со мной «просто выгодно» и я «бесплатная домработница».
— Ах, не нравится правда?! — Вадим презрительно рассмеялся, разводя руками. — Оскорбили ее величество! Тогда дверь вон там! Собирай манатки и вали, если такая гордая! Посмотрим, кому ты нужна будешь в тридцать лет со своими амбициями!
— Я знаю, где дверь, — мой голос прозвучал так тихо и твердо, что Вадим на секунду осекся.
Сергей выходит в коридор. Совершенно расслабленный, он вытирает мокрые волосы полотенцем и делает шаг в сторону комнаты и тут его взгляд натыкается на меня.
Он замирает. Я вижу, как за долю секунды из его лица исчезает вся кровь, делая его серым, как пепел. В глазах вспыхивает животный, неподдельный ужас.
Тишина становится оглушительной, поглощая даже музыку. Я сижу в кресле, нога на ногу, прямо и неподвижно, глядя в его расширенные глаза.
— Серёжа, тяжёлая смена была, и ты решил помыться? — мой голос звучит в этой тишине идеально ровно.
Он замирает. Я вижу, как за долю секунды из его лица исчезает вся кровь, делая его серым, как пепел. В глазах вспыхивает животный, неподдельный ужас.
Тишина становится оглушительной, поглощая даже музыку. Я сижу в кресле, нога на ногу, прямо и неподвижно, глядя в его расширенные глаза.
— Серёжа, тяжёлая смена была, и ты решил помыться? — мой голос звучит в этой тишине идеально ровно.
— Витя, ты разрушил нашу семью. Ты предал не только меня, но и нашего сына.
— Что ты хочешь услышать? Извинений? Или я должен броситься тебе в ноги? — голос мужа отдаёт сталью.
Больно. Очень.
— Какой смысл ворошить прошлое. Нам нужно думать о будущем, а не копаться в том, что уже не изменить.
— Ты целый год спал с моей сестрой. Она беременна от тебя. И считаешь, что нет смысла ворошить прошлое?! — мой голос предательски срывается.
— Ты погрязла в своей работе и забыла, что я мужчина и у меня есть потребности.
— И Вера с радостью помогла тебе их удовлетворить вместо меня.
— Она, в отличие от тебя, всегда была рядом, — слова мужа звучат как приговор.
Я ушла от предателя, надеясь забыть его навсегда. Но спустя несколько месяцев мы встречаемся вновь. Он экстренно привозит в больницу, где я работаю, мою беременную сестру.
— Ты лучший врач в городе. Сейчас ты должна забыть все наши прошлые обиды и спасти ребёнка. Тем более, он тебе не чужой, а родной племянник и мой сын.
— Что ты хочешь услышать? Извинений? Или я должен броситься тебе в ноги? — голос мужа отдаёт сталью.
Больно. Очень.
— Какой смысл ворошить прошлое. Нам нужно думать о будущем, а не копаться в том, что уже не изменить.
— Ты целый год спал с моей сестрой. Она беременна от тебя. И считаешь, что нет смысла ворошить прошлое?! — мой голос предательски срывается.
— Ты погрязла в своей работе и забыла, что я мужчина и у меня есть потребности.
— И Вера с радостью помогла тебе их удовлетворить вместо меня.
— Она, в отличие от тебя, всегда была рядом, — слова мужа звучат как приговор.
Я ушла от предателя, надеясь забыть его навсегда. Но спустя несколько месяцев мы встречаемся вновь. Он экстренно привозит в больницу, где я работаю, мою беременную сестру.
— Ты лучший врач в городе. Сейчас ты должна забыть все наши прошлые обиды и спасти ребёнка. Тем более, он тебе не чужой, а родной племянник и мой сын.
Выписываюсь из больницы после длительной болезни и еду домой сюрпризом, чтобы сообщить мужу радостную новость. Но куда больший сюрприз ждал меня.
На моей кухне, в моём кресле, из моей чашки, пьет кофе молодая девица в махровом халате.
– Вы кто? – спрашивает она с ленивой усмешкой, помешивая ложечкой. – А, бывшая? Твои вещи в кладовке. Мы с Тимой живём здесь полгода. Он рассказывал, как вы истерили и сидели на его шее.
Мир рушится. А вечером муж выгоняет меня на улицу, сует бумаги на развод. Предлагает откуп, жалкие двести тысяч за пятнадцать лет брака.
– Не подпишешь – подам в суд, – муж пронзает холодным взглядом. – Признаю тебя недееспособной, и дочь никогда не увидишь, – шепчет угрожающе.
Я теряю всё в один миг.
На моей кухне, в моём кресле, из моей чашки, пьет кофе молодая девица в махровом халате.
– Вы кто? – спрашивает она с ленивой усмешкой, помешивая ложечкой. – А, бывшая? Твои вещи в кладовке. Мы с Тимой живём здесь полгода. Он рассказывал, как вы истерили и сидели на его шее.
Мир рушится. А вечером муж выгоняет меня на улицу, сует бумаги на развод. Предлагает откуп, жалкие двести тысяч за пятнадцать лет брака.
– Не подпишешь – подам в суд, – муж пронзает холодным взглядом. – Признаю тебя недееспособной, и дочь никогда не увидишь, – шепчет угрожающе.
Я теряю всё в один миг.
«Анна хорошая. Святая даже. Но я рядом с ней старею. Она стала привычкой, частью интерьера».
Пятнадцать лет выстраданного брака, ради которого Анна отказалась от молодости, амбиций и самой заветной мечты, превратились в пепелище за одну минуту. Эти слова, случайно услышанные за тонкой перегородкой в кафе, не оставили ей выбора. Её хладнокровно помножили на ноль, оставив один на один с удушливой пустотой.
Но предательство не стало её концом. Оно стало началом рождения женщины, которую больше нельзя сломать. Сжигая мосты, Анна делает шаг в совершенно другую жизнь.
Удастся ли ей излечить душу, когда всё разрушено до основания?
И какое абсолютное чудо ждёт женщину, которая нашла в себе мужество навсегда выйти из клетки чужого эгоизма?
Пятнадцать лет выстраданного брака, ради которого Анна отказалась от молодости, амбиций и самой заветной мечты, превратились в пепелище за одну минуту. Эти слова, случайно услышанные за тонкой перегородкой в кафе, не оставили ей выбора. Её хладнокровно помножили на ноль, оставив один на один с удушливой пустотой.
Но предательство не стало её концом. Оно стало началом рождения женщины, которую больше нельзя сломать. Сжигая мосты, Анна делает шаг в совершенно другую жизнь.
Удастся ли ей излечить душу, когда всё разрушено до основания?
И какое абсолютное чудо ждёт женщину, которая нашла в себе мужество навсегда выйти из клетки чужого эгоизма?
Почему он должен быть счастлив? Почему у него должен быть этот безупречный дом из стекла и камня, эта сияющая, ничего не подозревающая Алина и дети, которые скоро будут бегать по изумрудному газону, который я, по злой иронии судьбы, должна ему вырастить?
- Милый! - Алина зовет Влада, её голос наполнен радостью. - Милый, я звоню тебе со вчерашнего дня, у меня разрядился телефон, мы решили сделать сюрприз! Ты где?
Влад отпрянул от меня так, будто я была раскаленным железом. Лицо его мгновенно побелело. Он застыл, не зная, что делать - спрятать меня, вытолкнуть в ванную или просто стоять на месте.
Мы молча смотрим друг на друга. Я - в одном полотенце, с сырыми волосами, посреди его супружеской спальни. Он - с вещами жены в руках, пойманный на месте преступления, которое еще не совершилось, но оправдаться будет невозможно.
- Милый! - Алина зовет Влада, её голос наполнен радостью. - Милый, я звоню тебе со вчерашнего дня, у меня разрядился телефон, мы решили сделать сюрприз! Ты где?
Влад отпрянул от меня так, будто я была раскаленным железом. Лицо его мгновенно побелело. Он застыл, не зная, что делать - спрятать меня, вытолкнуть в ванную или просто стоять на месте.
Мы молча смотрим друг на друга. Я - в одном полотенце, с сырыми волосами, посреди его супружеской спальни. Он - с вещами жены в руках, пойманный на месте преступления, которое еще не совершилось, но оправдаться будет невозможно.
Подборка эмоциональных романов о неверности
Выберите полку для книги