Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»
– Ну, когда ты ей расскажешь о нас? Я все понимаю, у вас ребенок. Но ведь парень растет, не девчонка! Он хлюпик какой-то? Ему 10 лет уже! Пусть не ноет. Скажи им, что ты уходишь от них. Да, давай так, я тебе ставлю условие, дорогой, ты сегодня же скажешь жене, что собираешься разводиться! И Новый год мы будем праздновать вместе. Я тебя три года жду! – сказала моя подруга.
Три года.
Слова ударили, как нож под рёбра.
Три.
Года.
– Ма-ам! Я хочу сок! — позади меня прозвучал голос Артёма, и я словно очнулась от кошмарного транса. Сердце бешено заколотилось, в висках застучало.
Сын подтолкнул меня вперед, через стеллажи.
К этой парочке предателей.
Три года.
Слова ударили, как нож под рёбра.
Три.
Года.
– Ма-ам! Я хочу сок! — позади меня прозвучал голос Артёма, и я словно очнулась от кошмарного транса. Сердце бешено заколотилось, в висках застучало.
Сын подтолкнул меня вперед, через стеллажи.
К этой парочке предателей.
Телефон мужа лежит на столе в прихожей и светится. Я стою на кухне, вытираю руки полотенцем и слышу, как приходит очередное уведомление. Потом ещё одно. И ещё.
Я не хочу смотреть. Честно. Но любопытство побеждает.
Беру телефон. На экране вижу сообщения от Тани.
«Ты не ответил мне на сообщение, любимый. Ты помнишь, что обещал?»
«Я скучаю. Когда мы сможем встретиться снова?»
«Это фото для тебя. Ты говорил, что хочешь такое?»
Я не смотрю на фото. Не могу.
Отбрасываю телефон на место, словно он горячий. Словно может обжечь руки. Стою в прихожей нашего дома, где мы прожили двадцать лет, который я считала безопасным, и чувствую, как земля уходит из-под ног.
Я не хочу смотреть. Честно. Но любопытство побеждает.
Беру телефон. На экране вижу сообщения от Тани.
«Ты не ответил мне на сообщение, любимый. Ты помнишь, что обещал?»
«Я скучаю. Когда мы сможем встретиться снова?»
«Это фото для тебя. Ты говорил, что хочешь такое?»
Я не смотрю на фото. Не могу.
Отбрасываю телефон на место, словно он горячий. Словно может обжечь руки. Стою в прихожей нашего дома, где мы прожили двадцать лет, который я считала безопасным, и чувствую, как земля уходит из-под ног.
Вера стояла в дверях в пижаме, сонно потирая глаза. Затем увидела Максима.
– Папа! – она с радостью подбежала к нему.
– Здравствуй, милая. – Максим подхватил её на руки. – Поедешь со мной?
– Поеду, а куда? Соня тоже поедет?
– Нет, Соня останется с мамой. А ты пока поживёшь со мной и с...
Катя сделала шаг к ней:
– Верочка, милая, ты меня не помнишь? Я твоя родная мама.
Вера испуганно посмотрела на неё:
– Нет! Моя мама вот! – она показала на меня.
– Нет, солнышко, – Катя подошла ближе. – Твоя мама – это я. Я тебя родила. А Лена... тётя Лена просто присматривала за тобой, пока меня не было.
Услышав слова Кати, Вера начала изворачиваться на руках Максима, громко рыдая при этом. Боясь уронить ребёнка, он поставил её на пол. Вера подбежала ко мне, слёзы из её глаз текли, не переставая, она прижималась ко мне, всхлипывая, её маленькое тельце дрожало от страха.
– Мамочка! – с надрывом говорила она. – Не отдавай меня этой тёте. Мамочка, любимая, прошу тебя! Я не хочу с ней.
– Папа! – она с радостью подбежала к нему.
– Здравствуй, милая. – Максим подхватил её на руки. – Поедешь со мной?
– Поеду, а куда? Соня тоже поедет?
– Нет, Соня останется с мамой. А ты пока поживёшь со мной и с...
Катя сделала шаг к ней:
– Верочка, милая, ты меня не помнишь? Я твоя родная мама.
Вера испуганно посмотрела на неё:
– Нет! Моя мама вот! – она показала на меня.
– Нет, солнышко, – Катя подошла ближе. – Твоя мама – это я. Я тебя родила. А Лена... тётя Лена просто присматривала за тобой, пока меня не было.
Услышав слова Кати, Вера начала изворачиваться на руках Максима, громко рыдая при этом. Боясь уронить ребёнка, он поставил её на пол. Вера подбежала ко мне, слёзы из её глаз текли, не переставая, она прижималась ко мне, всхлипывая, её маленькое тельце дрожало от страха.
– Мамочка! – с надрывом говорила она. – Не отдавай меня этой тёте. Мамочка, любимая, прошу тебя! Я не хочу с ней.
– Ваш жених ко мне подкатывает.
– Ч-что вы имеете в в-виду?
– Пока вы были заняты, Илья предложил мне уединиться в кабинете на верхнем этаже.
Не верю! Это гадкая ложь. Илья никогда бы так со мной не поступил, ведь именно он собрал меня по кусочкам и вернул к жизни после предательства другого мужчины, его друга.
Говорят, молния не ударяет в одно место дважды.
– Ч-что вы имеете в в-виду?
– Пока вы были заняты, Илья предложил мне уединиться в кабинете на верхнем этаже.
Не верю! Это гадкая ложь. Илья никогда бы так со мной не поступил, ведь именно он собрал меня по кусочкам и вернул к жизни после предательства другого мужчины, его друга.
Говорят, молния не ударяет в одно место дважды.
— Ты чего так рано?
Я застала мужа в нашей постели с другой женщиной и это всё, что он смог сказать.
— Игорь, какого чёрта...
— Давай без истерик. Мне надоело притворяться.
— Притворяться? Мы женаты пять лет!
— И? Я устал делать вид, что ты мне интересна, и что мне не скучно с тобой.
Алина на кровати тихо всхлипнула, Игорь обернулся к ней:
— Оденься уже.
Потом снова посмотрел на меня. Холодно, будто видел не жену, а неприятную помеху.
— Я содержу тебя, понимаешь? Этот дом — мой. Машина твоя — я купил. Карта, с которой ты расплачиваешься — моя. Ты живёшь на мои деньги и играешь в независимую карьеристку.
— Я работаю.
— За копейки.
— Ты меня больше не любишь...
— А я тебя когда-то любил? — он усмехнулся.
Я застала мужа в нашей постели с другой женщиной и это всё, что он смог сказать.
— Игорь, какого чёрта...
— Давай без истерик. Мне надоело притворяться.
— Притворяться? Мы женаты пять лет!
— И? Я устал делать вид, что ты мне интересна, и что мне не скучно с тобой.
Алина на кровати тихо всхлипнула, Игорь обернулся к ней:
— Оденься уже.
Потом снова посмотрел на меня. Холодно, будто видел не жену, а неприятную помеху.
— Я содержу тебя, понимаешь? Этот дом — мой. Машина твоя — я купил. Карта, с которой ты расплачиваешься — моя. Ты живёшь на мои деньги и играешь в независимую карьеристку.
— Я работаю.
— За копейки.
— Ты меня больше не любишь...
— А я тебя когда-то любил? — он усмехнулся.
Открываю дверцу шкафчика, чтобы достать порошок.
И вижу конверт.
Обычный бумажный, кремовый, без марок, без адресов. Лежит сверху на пакетиках с таблетками для посудомойки. На лицевой стороне шариковой ручкой неровно: «Ире». У меня мгновенно леденеют пальцы.
Сажусь на край стиральной машины. Конверт шуршит, как сухая листва. На коленях раскрывается сложенный лист. Почерк круглый, старательный.
“Привет, Ириша!
Бумажное письмо – это конечно старомодно, но очень действенно. Меня зовут Валя. И я – любимая женщина Валеры. Каждый раз, когда ты уезжаешь к своей больной матери, он приводит домой меня.
Судя по всему, ты об этом не знала… А я считаю, так нечестно. Ты должна быть в курсе, что я существую на белом свете и, более того, Валера меня любит больше, чем тебя.”
И вижу конверт.
Обычный бумажный, кремовый, без марок, без адресов. Лежит сверху на пакетиках с таблетками для посудомойки. На лицевой стороне шариковой ручкой неровно: «Ире». У меня мгновенно леденеют пальцы.
Сажусь на край стиральной машины. Конверт шуршит, как сухая листва. На коленях раскрывается сложенный лист. Почерк круглый, старательный.
“Привет, Ириша!
Бумажное письмо – это конечно старомодно, но очень действенно. Меня зовут Валя. И я – любимая женщина Валеры. Каждый раз, когда ты уезжаешь к своей больной матери, он приводит домой меня.
Судя по всему, ты об этом не знала… А я считаю, так нечестно. Ты должна быть в курсе, что я существую на белом свете и, более того, Валера меня любит больше, чем тебя.”
— Ты же понимаешь, что он всё равно ушёл бы? — сказала любовница мужа. — От таких, как ты, всегда уходят. Вы слишком… привычные.
Муж назвал это ошибкой.
Попросил развод.
Ушёл к ней уверенный, что ничего не потеряет.
— Давай без грязи, — сказал он. — Мы взрослые люди.
Я согласилась.
Подписала бумаги.
И перестала быть хорошей.
— Ты правда думаешь, что выиграла? — усмехнулась любовница.
— Я думаю, ты ещё не поняла, во что влезла, — ответила я.
После развода я больше никому ничего не должна.
Ни молчать.
Ни спасать.
Ни прикрывать.
Он потеряет деньги, имя и уверенность.
Она — статус и иллюзию победы.
А я просто выйду из их жизни.
И посмотрю, как они справятся без меня.
Муж назвал это ошибкой.
Попросил развод.
Ушёл к ней уверенный, что ничего не потеряет.
— Давай без грязи, — сказал он. — Мы взрослые люди.
Я согласилась.
Подписала бумаги.
И перестала быть хорошей.
— Ты правда думаешь, что выиграла? — усмехнулась любовница.
— Я думаю, ты ещё не поняла, во что влезла, — ответила я.
После развода я больше никому ничего не должна.
Ни молчать.
Ни спасать.
Ни прикрывать.
Он потеряет деньги, имя и уверенность.
Она — статус и иллюзию победы.
А я просто выйду из их жизни.
И посмотрю, как они справятся без меня.
– Ты спал с моей сестрой. – произнесла, глядя в лживые глаза мужа.
– Не начинай, – отрезал он. – Ты всегда всё усложняешь. Всегда была такой. Холодной. Правильной. Может, мне просто не хватало тепла?
Вот тогда что-то внутри меня щёлкнуло.
– Ты хочешь сказать, что это я виновата? – медленно произнесла я.
– Я хочу сказать, что ты не безгрешна, – он подошёл ближе. – И давай будем честны: без меня ты бы не была там, где сейчас.
Я усмехнулась.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Я этот бизнес поднимал. Я ночами пахал. А ты… ты просто жена.
Слово «жена» он произнёс так, будто это была должность. Подчинённая.
Я не прощу его. Ни его, ни сестру. Они оба за все ответят.
– Не начинай, – отрезал он. – Ты всегда всё усложняешь. Всегда была такой. Холодной. Правильной. Может, мне просто не хватало тепла?
Вот тогда что-то внутри меня щёлкнуло.
– Ты хочешь сказать, что это я виновата? – медленно произнесла я.
– Я хочу сказать, что ты не безгрешна, – он подошёл ближе. – И давай будем честны: без меня ты бы не была там, где сейчас.
Я усмехнулась.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Я этот бизнес поднимал. Я ночами пахал. А ты… ты просто жена.
Слово «жена» он произнёс так, будто это была должность. Подчинённая.
Я не прощу его. Ни его, ни сестру. Они оба за все ответят.
– Как ты мог?!
– Как я мог что? Жить полноценной жизнью? Получать то, чего мне не хватало дома? Ты об этом спрашиваешь?
– Пятнадцать лет я верила тебе. Любила тебя. Думала, мы семья, мы одно целое.
– Мы были одним целым, пока ты не помешалась на детях, – ответил муж равнодушно. – А потом ты стала невыносимой и неадекватной.
– Невыносимой? Я хотела продолжить наш род! Мы же хотели детей... Ты сам говорил...
– Хочешь знать правду? Мне не нужны дети. Мне не нужны эти бесконечные походы по врачам, твои истерики каждый месяц, график секса по календарю. Я хочу быть мужчиной.
Несколько мучительных попыток ЭКО, несбывшихся надежд на материнство и предательство мужа. В один декабрьский вечер мой мир рухнул окончательно. Но это еще не все, к чему меня готовила судьба.
– Как я мог что? Жить полноценной жизнью? Получать то, чего мне не хватало дома? Ты об этом спрашиваешь?
– Пятнадцать лет я верила тебе. Любила тебя. Думала, мы семья, мы одно целое.
– Мы были одним целым, пока ты не помешалась на детях, – ответил муж равнодушно. – А потом ты стала невыносимой и неадекватной.
– Невыносимой? Я хотела продолжить наш род! Мы же хотели детей... Ты сам говорил...
– Хочешь знать правду? Мне не нужны дети. Мне не нужны эти бесконечные походы по врачам, твои истерики каждый месяц, график секса по календарю. Я хочу быть мужчиной.
Несколько мучительных попыток ЭКО, несбывшихся надежд на материнство и предательство мужа. В один декабрьский вечер мой мир рухнул окончательно. Но это еще не все, к чему меня готовила судьба.
- Здравствуй.
Над головой раздается женский голос - низкий, бархатистый, с едва уловимой хрипотцой.
Я поднимаю голову и замираю.
Бывшая жена моего мужа, моего Костика, стоит передо мной, как картинка из глянцевого журнала.
- Костя тебе не может сказать, но зато я могу, - чеканит она уверенно. - Мы снова вместе, представляешь? Спустя столько лет. Мы поняли, что любим друг друга. Точнее … мы поняли, что всегда любили друг друга. - Она делает паузу, наслаждаясь моментом, моим молчанием, моей растерянностью. - Мы не счастливы в наших браках и решили вновь сойтись. Поэтому будь добра, собери свои вещи и освободи квартиру.
***
Они считают меня клушей, которая не сможет дать отпор, но они ошибаются… очень сильно ошибаются. Ведь когда, дело касается детей, любая мать из кошки превращается в тигрицу.
Над головой раздается женский голос - низкий, бархатистый, с едва уловимой хрипотцой.
Я поднимаю голову и замираю.
Бывшая жена моего мужа, моего Костика, стоит передо мной, как картинка из глянцевого журнала.
- Костя тебе не может сказать, но зато я могу, - чеканит она уверенно. - Мы снова вместе, представляешь? Спустя столько лет. Мы поняли, что любим друг друга. Точнее … мы поняли, что всегда любили друг друга. - Она делает паузу, наслаждаясь моментом, моим молчанием, моей растерянностью. - Мы не счастливы в наших браках и решили вновь сойтись. Поэтому будь добра, собери свои вещи и освободи квартиру.
***
Они считают меня клушей, которая не сможет дать отпор, но они ошибаются… очень сильно ошибаются. Ведь когда, дело касается детей, любая мать из кошки превращается в тигрицу.
Подборка романов о неверности с сильной героиней
Выберите полку для книги