Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

Я лежу лицом к стене и не шевелюсь. Рядом — шёпот мужа:
— Ты с ума сошла? Аня может проснуться в любой момент.
— Не проснется. Давай прямо здесь, а?
Я узнаю этот голос. Моя сестра.
— Ты ненормальная, — Артём говорит тихо. — У нас в комнате спит моя жена. Ты предлагаешь мне это прямо здесь?
— А что такого? — Кира мурлычет, и я слышу шорох простыней. Она двигается. Она прижимается к нему. В моей постели.
— Будет остро. Ты же любишь остро.
— Кира, это постель моей жены.
Я сжимаю кулак. Ногти впиваются в ладонь.
— Ты обещал уйти от неё, — шепчет Кира.
— Это привычка, Кира. Десять лет привычки. Отвыкаю постепенно.
— Я устала ждать, — Кира говорит громче, и Артём на неё шикает.
— Тише! Разбудишь.
— Может, и разбужу. Может, так будет лучше.
Привычка. Он назвал меня привычкой. Моя рука тянется к животу. Тест в кармане пижамы впивается в бедро. Две полоски. Мой ребёнок от человека, который только что назвал меня привычкой.

– Мам! Смотри! Это папа!
В зале стало тихо. Я повернулась.
Полина стояла у стены и показывала пальцем на фотографию. На ту самую, где мы с Женей были сняты прошлым летом на набережной.
Мама девочки резко побледнела.
– Поля, не выдумывай, – быстро сказала она. – Это не папа.
– Папа, – уверенно повторила девочка. – Он завтра придет.
Я почувствовала, как внутри что-то едва заметно дернулось. Но заставила себя улыбнуться. В конце концов, дети часто путали людей.
– Малышка, – мягко сказала я, подходя ближе, – этот дядя мой муж. Наверное, он просто похож на твоего папу.
Девочка посмотрела на меня с таким искренним недоумением, будто я сообщила ей, что небо зеленое.
– Нет, – сказала она. – Это мой папа Женя.
Вот тогда лед под ногой хрустнул громче.

Я тянусь, чтобы погладить его по плечу, но он мягко, почти брезгливо уклоняется. Внутри что-то тонко звякает, как надтреснутый хрусталь.
- Оля, нам нужно поговорить, - его голос сухой, как палая листва под ногами. - Я не вернусь домой.
Мир вокруг замирает. Птицы замолкают, ветер перестает шевелить сосновые лапы. Я смотрю на него и не понимаю. Может, лекарства? Побочный эффект?
- Что ты такое говоришь, Тема? Конечно, вернешься. Нам еще реабилитацию продолжать, бассейн...
- Я ухожу от тебя, - он наконец смотрит мне прямо в глаза. В них нет боли. В них - ледяная решимость человека, который уже всё сжег. - Я полюбил другую.
Я слышу слова, но мозг отказывается складывать их в смысл. Полюбил? Здесь? За три недели?

Вера думала, что у неё есть семья, дом и восемнадцать лет брака, которые невозможно просто вычеркнуть.
Но однажды она возвращается раньше обычного и застаёт в своём доме чужую женщину. Муж Кирилл не прячет любовницу. Наоборот — показывает ей спальню, кухню, сад и говорит, что скоро всё это будет принадлежать ей.
Вере предлагают уйти тихо. Без скандалов. Без претензий. С чемоданом и обещанием “помочь на первое время”.
Только Кирилл забыл одно: этот дом построен не только на его деньгах. В нём — проданная мамина квартира Веры, её подписи, её руки, её годы и правда, которую он слишком долго считал неважной.
Теперь Вере придётся доказать не только свои права на дом, но и право больше не быть удобной женой, которую можно заменить и выставить за дверь.
Он хотел подарить её жизнь любовнице.
Но не знал, что именно с этого момента Вера начнёт возвращать себя.

На роскошной яхте Тимур Громов собирается объявить гостям пол будущего ребёнка. Рядом с ним юная любовница, а в центре внимания торт, приготовленный лучшим кондитером города.
Только Тимур ещё не знает, что этот кондитер — его жена.
Василиса Громова двадцать лет была удобной: идеальной супругой, надёжным тылом и женщиной, которая отказалась от мечты ради ресторанной империи мужа. Но когда вместо командировки в Казань она находит Тимура на палубе, с рукой на беременном животе любовницы, боль быстро превращается в холодную ярость.
Он ждёт истерики, скандала и слёз.
А получает безупречный срез трёхъярусного торта, кислотно-синий бисквит и кусок десерта, припечатанный к дорогому итальянскому пиджаку.
Завтра Василиса подаст на развод. Сегодня она уходит из чужой жизни — с ножом шефа, прямой спиной и фразой, после которой гости ещё долго будут вспоминать этот праздник:
— Улыбайся, гад! У вас будет мальчик.

Я подняла глаза на лицо пациентки.

Её я видела три часа назад на экране своего телефона. Та же тонкая бровь, сломанная в полете. Тот самый разрез губ. Даже родинка над верхней губой.

Это было фото и смска от "доброжелателя" с незнакомого номера.

«Посмотри, какая у твоего мужа игрушка». Куча фоток. Они вдвоем в каком-то кафе, он смеется, обнимает её за талию.
Дальше — скрины переписки. «Мой котик», «Я хочу тебя», «Скажи, что ты разведешься с этой своей врачихой».

И я начала её спасать. Ту, которая спала с моим мужем. Потому что я — хирург. И для меня сейчас не было ни Игоря, ни измен, ни обид. Был пациент. Двадцать семь лет. Восемь ран.
Но внутри, билась одна мысль: «Как же ты мог, Игорь. Ты разрушил её жизнь. И мою. А теперь я должна собрать её по кускам».

– Ты у меня просто сумасшедшая, – услышала я голос своего мужа.
Так ласково он когда-то говорил со мной. В груди словно что-то провернули тупым ножом.
Лена засмеялась.
– А тебе разве не нравится?
– Очень нравится.
Я почувствовала, как начинает подташнивать. Наверное, организм ещё был слишком слаб после операции. Или дело было совсем не в операции.
– Жаль, что Дана завтра возвращается, – капризно протянула моя племянница. – Нам опять придётся по гостиницам мотаться.
– Что-нибудь придумаем.
– А я уже привыкла засыпать рядом с тобой.
Моя прежняя жизнь закончилась. Только что. Окончательно, когда я узнала о предательстве двух близких людей.

Муж изменял мне семнадцать лет. У него другая семья.
Я думала, это конец. Но всё изменил Артур Витанов. Генеральный директор холдинга. Мой босс. Мужчина, который привык брать свое и не отступит, пока не получит желаемое.
Он заставил меня вспомнить, что значит любить. В его объятиях нет места лжи. Вот только наш союз — идеальная мишень для его врагов. Они готовы разорвать Витанова, ударив по мне.
Теперь я могу стать либо его спасением, либо его гибелью.
Пути назад нет. Но я не хочу назад.
Я хочу идти вперед — даже если придётся сгореть в объятиях босса.
***
В тексте есть: измена, предательство, развод, властный герой, миллиардер, сильная героиня, служебный роман, современный любовный роман, очень эмоционально, откровенно, сильные чувства, сильные чувства и любовь

Однотомник.

— Я встретила мужчину, — говорит моя подруга. — Он женат. Но это временно. Он уйдёт от неё.
— А ты не думаешь, что его жена заслуживает правды? — спрашиваю я.
— Это другое, — отмахивается она. — Она холодная, расчётливая, думает только о доме. А ему нужна страсть.
Я чувствую запах её духов. Тот самый, что остался на рубашке мужа.
Потом я застаю ее со своим мужем.
Вадим полулежит на кровати, рубашка расстёгнута. Кристина сидит рядом, её красное платье задралось до бедра.
— А вот и я. Не ждали?
Я делаю шаг к ней.
— Ты восемь лет ела мой хлеб. Я вытаскивала тебя из долгов. А ты решила забрать у меня мужа?
— Твоего мужа? — она криво усмехается. — Который говорит, что ты ему надоела? Что ты холодная и расчётливая, без души! Он мой, Аня! Он выбрал меня!
— Вадим, — я поворачиваюсь к нему. — Я отдала тебе пятнадцать лет. Я потеряла нашего сына. Это тоже было «без души»?
Он опускает голову и молчит, а из меня будто вынули сердце.

Я пустила младшую сестру в свой дом, а на самом деле она оказалась змеей, которую я пригрела на груди. Точнее на своей кровати, на которой я их застаю.
Мой муж лежит на спине. Он что-то шепчет ей в ухо и ведет ладонями по ее спине.
Я распахиваю дверь в спальню.
— Лин, это не то, что ты думаешь. Я спал, клянусь! Она сама запрыгнула.
Таня хватает простыню и говорит с вызовом:
— Да, я легла с ним. И что? Ты посмотри на себя. Ты выглядишь на десять лет старше. Неудивительно, что он искал кого-то помоложе.
— Собирай вещи.
— Да пошла ты! Я просто красивее, моложе, а ты свое уже отжила. Ты пресная, как вчерашняя каша.
Моя рука взлетает. Пощечина получается звонкой, хлесткой. Голова Тани дергается в сторону, она вскрикивает и хватается за щеку, но это еще не вся месть, уготовленная предателям! Они пожалеют, а я научусь дышать после предательства!