Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-emotsionalno»

Я умею проверять мужчин перед свиданием.

Имя, возраст, работа, жена, бывшие — базовая техника безопасности. Поэтому Кирилла Савина я проверила особенно тщательно.

35 лет. Продюсер. Не женат. Фотографии настоящие. Биография настоящая. Даже премьера, на которую он меня пригласил, настоящая.

Я не проверила только одно. Сам Кирилл мне никогда не писал.

Когда мы встречаемся впервые, он понятия не имеет, кто я такая.
Кто-то несколько недель знакомится с женщинами от его имени, и теперь нам обоим хочется понять зачем.

На этом мы вполне могли бы разойтись. Только настоящий Кирилл почему-то оказывается гораздо более серьёзной проблемой, чем фальшивый.

Потому что чужие секреты я находить умею, а он довольно быстро начинает интересоваться моими. Особенно теми, которые касаются того, чего я хочу в постели.

Я убежала от него после первой ночи. Теперь он мой лечащий врач.
Нога сломана, гипс, костыли.
Он запирает дверь палаты на щеколду. Подходит ближе. Говорит, что я больше никуда не денусь.
И, кажется, он прав.

— Хорошо, что она не умеет читать мысли. Узнала бы, что бы я хотел сделать с этой её проклятой юбкой, — раздаётся голос Шанкирова.

Я кошусь через плечо на босса и не могу понять, он реально не осознает, что сказал это вслух? И я вообще прошу прощения — что он сказал?! Может, мне это послышалось?

— Из-ви-ни-те, — протягиваю я.

Давид Вадимович смотрит на меня исподлобья.

— Чего тебе, Горская? — рявкает он.

А затем происходит что-то странное — его губы не шевелятся, но я отчётливо слышу "Какие сочные губы... Хочу её..."

О. Мой. Бог.


Я хотела получить внутренний тендер, но выиграть его у босса, который меня ненавидит, казалось невозможным, пока я не обратилась к специалисту-гипнологу. Гипноз должен был помочь мне понять разобраться, в чём причина ненависти Шанкирова. Только вот, как оказалось, дело вовсе не в ненависти.

— После развода ты хотя бы однажды представляла меня, когда занималась сексом с другим мужчиной?

В кабинете становится тихо.
На моих пальцах закреплены датчики. Глеб сидит напротив и ждёт ответа.

— Вы можете отказаться от этого вопроса, — напоминает полиграфолог.

Могу. Но тогда бывший муж решит, что уже получил ответ.
— Оставляйте.

Три года назад я развелась с Глебом из-за Инги — его коллеги, с которой он тайно встречался и обсуждал нашу постель. Он до сих пор утверждает, что не изменял мне.

Теперь мы продаём последнюю общую квартиру. Глеб предлагает пройти детектор лжи и разрешает задать ему пять любых вопросов.
Я соглашаюсь при одном условии: вопросов будет десять. Пять ему. Пять мне.

Я хочу узнать, что происходило между ним и Ингой. Глеб — почему я приходила к его больнице, зачем дважды отказывалась продавать квартиру и кого представляла в постели после развода.

— Ты в моём доме, Алёна, — проговорил он низким голосом. — В моём ауле. Здесь мои законы. И ты не сделаешь ни шагу без моего ведома, пока я не скажу.
Я сглотнула, но не отвела взгляда.
— И что же вы мне сделаете? Запрёте?
Он наклонился. Его губы оказались в сантиметре от моего уха. Я почувствовала его дыхание — горячее, щекочущее кожу. По спине побежали мурашки, и я возненавидела себя за это.
— Если понадобится — да. Запру. Прикую к кровати. Но ты сама будешь умолять меня остаться.

В моей лавке всегда пахнет кофе и табаком. Здесь тихо, уютно, и я думала, что спряталась от всего мира. От предательства, от лжи, от себя самой.
Но мир нашёл меня.
Он вошёл под осенний дождь — высокий, опасный, в чёрном пальто. Тот, кого боятся даже полицейские.
— Будешь моей женой, — сказал он. — Ты согласна?
Я согласилась. Потому что мне было нечего терять. Потому что в его глазах я увидела ту же пустоту, что и в своих. Потому что он был честнее моего бывшего жениха.

— Что ты делала в моём клубе?
Голос. Низкий, с хрипотцой. Спокойный. От него у меня подогнулись колени.
— Я... я не...
— Отвечай.
Он стоял слишком близко. Я вжималась в стену подъезда, смотрела снизу вверх. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из камня. Тёмные глаза, жёсткая линия рта. И запах — дорогой, терпкий, с чем-то дымным.
— Я случайно зашла, — выдавила я. — Там была давка...
— Случайно.
— Да.
Он усмехнулся. Одними уголками губ.
— Случайных гостей в моём клубе не бывает.
Сердце бухнуло в ушах.

Он — бандит, за которым охотится мой отец. Я — та, кто случайно попала в его капкан. Одна ошибка, одна ночь, и я уже не понимаю: он моя погибель или единственный, кто может меня спасти?

Семь лет назад Кайрен Роваль отправил моего отца на плаху. Теперь Пепельный Тиран запер меня в своей цитадели и решил, что объявление о нашей помолвке спасет мне жизнь.

Он ошибся.

Я сбежала в ночь перед церемонией, прихватив его кинжал, материнский медальон и тайну, за которую королевство готово захлебнуться кровью. За мной идут наемники, люди канцлера и сам генерал, чье имя я ненавижу сильнее любого проклятия.

Но чем ближе столица, тем страшнее правда. Мой отец был невиновен, король связан чужой волей, а Кайрен не просто чудовище из моих воспоминаний. Он единственный, кто способен остановить войну... и единственный мужчина, рядом с которым моя ненависть превращается в желание.

Я не собиралась прощать его. Не собиралась спасать. Не собиралась любить!

Только сердце редко спрашивает разрешения... особенно когда тиран готов положить к моим ногам не корону, а собственную свободу.

Измена в моей кухне выглядела почти буднично: Арсен без рубашки, незнакомая женщина без туфель, я без дара речи. Настоящая катастрофа вошла следом – в дорогом костюме, с папкой под мышкой и лицом человека, который уже знает, кого придется похоронить. Репутационно.

– Бросай моего сына, Валерия. Он приготовил тебе уголовное дело.

Так я узнала, что муж использовал мою подпись, мое бюро и мое имя, чтобы вывести сорок восемь миллионов. А его отец, Камиль Магомедович, знал об измене раньше меня.

Теперь один Алиев пытается сделать меня виновной, второй — спасти без разрешения, а я собираюсь доказать обоим, что не являюсь семейным имуществом. Но чем ближе мы с Камилем подбираемся к правде, тем опаснее становится не расследование. Опаснее то, как спокойно он отступает, когда я говорю «нет»... и как сильно мне хочется однажды сказать ему совсем другое.

Я думала, что выбралась. Но оказалось, что настоящая борьба только начинается.
Тагир твердит, что хочет меня защитить. Но его защита похожа на плен.
А в моей памяти до сих пор звучат слова отца: «Не верь Даудовым».
Только теперь я не знаю, кто опаснее — враг за стенами или тот, кто рядом.