Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-emotsionalno»
Я всегда считала себя «не той девушкой» — слишком полной, слишком обычной, слишком незаметной. Пока не встретила мужчину, который посмотрел на меня так, словно я — самое прекрасное, что он когда-либо видел.
Только есть одна проблема: он отец моей лучшей подруги. Разница в возрасте, чувство вины и запрет, который нельзя нарушать...
Но что делать, если именно рядом с ним я впервые чувствую себя по-настоящему желанной?
Только есть одна проблема: он отец моей лучшей подруги. Разница в возрасте, чувство вины и запрет, который нельзя нарушать...
Но что делать, если именно рядом с ним я впервые чувствую себя по-настоящему желанной?
Я вошла и прислушалась. Из глубины квартиры доносились звуки. Сначала я не поняла, что это....
Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в живот, в ноги, в пол. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться…
Звуки из спальни становились громче. Мужской голос — я с ужасом узнала Витю — что-то хрипло прорычал...
Меня затошнило. Не от боли даже — от омерзения. От пошлости происходящего. От того, насколько это всё было жалко и грязно. Ни драмы, ни трагедии — просто грязная, дешёвая сцена из жизни людей, которым плевать на всё.
Я скинула туфли. На цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к двери спальни. Она была не заперта. Я толкнула её и увидела картину, которую не забуду никогда...
Я сняла обручальное кольцо. Покрутила его в пальцах. Простое, тонкое, без камня — Витя сказал, что бриллианты — это «понты». Размахнулась и швырнула его прямо на кровать. Оно прокатилось по простыне и звякнуло, ударившись о спинку...
Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в живот, в ноги, в пол. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться…
Звуки из спальни становились громче. Мужской голос — я с ужасом узнала Витю — что-то хрипло прорычал...
Меня затошнило. Не от боли даже — от омерзения. От пошлости происходящего. От того, насколько это всё было жалко и грязно. Ни драмы, ни трагедии — просто грязная, дешёвая сцена из жизни людей, которым плевать на всё.
Я скинула туфли. На цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к двери спальни. Она была не заперта. Я толкнула её и увидела картину, которую не забуду никогда...
Я сняла обручальное кольцо. Покрутила его в пальцах. Простое, тонкое, без камня — Витя сказал, что бриллианты — это «понты». Размахнулась и швырнула его прямо на кровать. Оно прокатилось по простыне и звякнуло, ударившись о спинку...
Старая усадьба среди болот, куда люди входят — и не возвращаются. Пятеро пропавших за два месяца. Ни тел, ни улик, ни требований выкупа. Только тишина, от которой воют собаки, и трясина, не желающая отдавать мертвецов.
Частный детектив Виктор Кравцов привык доверять только фактам. Для него не существует ни призраков, ни проклятий — лишь логика, улики и нераскрытые дела. Он берётся за расследование, чтобы разложить всё по полочкам. Но единственная выжившая, художница Ева Калныш, утверждает иное: дом, куда она вошла вместе с пропавшими, был живым. Он дышал. Он питался страхом. И он всё ещё ждет.
Что, если дом действительно помнит каждую смерть в своих стенах?
Что, если он поджидает не просто очередную жертву — а того, кто принесёт ему самую ценную пищу?
Детектив, отрицающий сверхъестественное, и художница, рисующая пророчества о смерти, отправляются в обитель тьмы, чтобы найти истину.
Частный детектив Виктор Кравцов привык доверять только фактам. Для него не существует ни призраков, ни проклятий — лишь логика, улики и нераскрытые дела. Он берётся за расследование, чтобы разложить всё по полочкам. Но единственная выжившая, художница Ева Калныш, утверждает иное: дом, куда она вошла вместе с пропавшими, был живым. Он дышал. Он питался страхом. И он всё ещё ждет.
Что, если дом действительно помнит каждую смерть в своих стенах?
Что, если он поджидает не просто очередную жертву — а того, кто принесёт ему самую ценную пищу?
Детектив, отрицающий сверхъестественное, и художница, рисующая пророчества о смерти, отправляются в обитель тьмы, чтобы найти истину.
— Тая, я тебя подставила, — жалобно хнычет подруга в трубку. — У тебя, кстати, родится татарин.
— Откуда ты знаешь?
В дверь продолжают стучать. Боже, спаси мою интровертную душу!
— Я встретила будущего папочку твоего малыша. Он подошел, спросил, где мы могли видеться…
— Но ты же ему ничего не сказала?! — рычу с надеждой.
—От него шикарная девочка беременна, а этот увалень вместо того, чтобы выпытывать, где его сбежавшая фея, говорил, что прикольно мы потусовались, и надо бы повторить. Ну… я и не удержалась.
— Кто тебя за язык тянул, — бормочу, и иду к двери.
За порогом стоят двое. Один примерно моего возраста, худощавый, и смутно знакомый. Тот самый Тимур. Второй — хмурый амбал, прилично старше меня.
— Ты Таисия? — рявкает Второй. — Мы уже думали дверь ломать.
Я захлопываю дверь перед этими двумя, и шепчу в трубку:
— Ве́сна, я тебя прибью! На мою дверь татарский отряд покушается.
— Откуда ты знаешь?
В дверь продолжают стучать. Боже, спаси мою интровертную душу!
— Я встретила будущего папочку твоего малыша. Он подошел, спросил, где мы могли видеться…
— Но ты же ему ничего не сказала?! — рычу с надеждой.
—От него шикарная девочка беременна, а этот увалень вместо того, чтобы выпытывать, где его сбежавшая фея, говорил, что прикольно мы потусовались, и надо бы повторить. Ну… я и не удержалась.
— Кто тебя за язык тянул, — бормочу, и иду к двери.
За порогом стоят двое. Один примерно моего возраста, худощавый, и смутно знакомый. Тот самый Тимур. Второй — хмурый амбал, прилично старше меня.
— Ты Таисия? — рявкает Второй. — Мы уже думали дверь ломать.
Я захлопываю дверь перед этими двумя, и шепчу в трубку:
— Ве́сна, я тебя прибью! На мою дверь татарский отряд покушается.
— Одна кровать, Мария, — сказал он низко. — И ты в ней будешь спать рядом со мной. Каждый день следующие двенадцать дней.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и тихо добавил.
— Я не уверен, что смогу держать руки при себе всё это время.
Я молча смотрела на него, понимая одну простую и страшную вещь.
Я тоже не была в этом уверена.
Двенадцать дней в роли «невесты» властного миллионера звучит как идеальная сделка, пока отпуск не превращается в опасную игру на его условиях. Сможет ли Мария сберечь своё сердце, если грань между притворством и настоящей страстью исчезает с каждым его поцелуем?
🌊Горячо и откровенно (строго 18+)
🌊Властный миллионер и сильная героиня
🌊Фиктивные отношения
🌊Круиз на роскошном лайнере
🌊Заслуженный ХЭ
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе и тихо добавил.
— Я не уверен, что смогу держать руки при себе всё это время.
Я молча смотрела на него, понимая одну простую и страшную вещь.
Я тоже не была в этом уверена.
Двенадцать дней в роли «невесты» властного миллионера звучит как идеальная сделка, пока отпуск не превращается в опасную игру на его условиях. Сможет ли Мария сберечь своё сердце, если грань между притворством и настоящей страстью исчезает с каждым его поцелуем?
🌊Горячо и откровенно (строго 18+)
🌊Властный миллионер и сильная героиня
🌊Фиктивные отношения
🌊Круиз на роскошном лайнере
🌊Заслуженный ХЭ
Я сделала шаг вперед, оказавшись непозволительно близко к этому ледяному изваянию. От него пахло не кокосом и сандалом, а холодным цитрусом и дорогим табаком. Запах денег и пренебрежения.
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...
Я леплю женщин, которых мир привык не замечать. Настоящих. С мягкими животами, пышными бёдрами и шрамами, за которые не нужно просить прощения.
Пока бывший муж пытается отобрать мою студию, в моей жизни появляется богатый коллекционер искусства. Холодный. Закрытый. Опасно притягательный.
Он предлагает сумму, от которой невозможно отказаться. Всего лишь вылепить его портрет.
Но я не умею работать, не касаясь человека.
И чем дольше мои руки изучают его тело, тем сильнее становится чувство, что на самом деле мы оба создаём друг друга.
Пока бывший муж пытается отобрать мою студию, в моей жизни появляется богатый коллекционер искусства. Холодный. Закрытый. Опасно притягательный.
Он предлагает сумму, от которой невозможно отказаться. Всего лишь вылепить его портрет.
Но я не умею работать, не касаясь человека.
И чем дольше мои руки изучают его тело, тем сильнее становится чувство, что на самом деле мы оба создаём друг друга.
Максим Гром — человек, который не привык слышать слово “нет” и не умеет проигрывать.
Когда я поняла, что жизнь с ним меня уничтожит, то исчезла. Сменила документы, город, даже профессию.
Я думала, что в безопасности.
Но даже в кошмарном сне я не могла представить, что совсем скоро сама приду к нему и буду просить о помощи. Потому что тот, кто держит меня в плену, — его самый опасный враг. И только Гром может меня спасти.
— Ты будешь делать всё, — рычит он мне в волосы, притягивая за бёдра ближе. — Всё, что я захочу. И даже не думай меня ослушаться!
Гром не знает главного. За эти месяцы я стала частью другого мира. И теперь, чтобы выжить, мне придётся выбирать между двумя хищниками. Одним, который хочет меня наказать. И другим, который хочет меня уничтожить.
Когда я поняла, что жизнь с ним меня уничтожит, то исчезла. Сменила документы, город, даже профессию.
Я думала, что в безопасности.
Но даже в кошмарном сне я не могла представить, что совсем скоро сама приду к нему и буду просить о помощи. Потому что тот, кто держит меня в плену, — его самый опасный враг. И только Гром может меня спасти.
— Ты будешь делать всё, — рычит он мне в волосы, притягивая за бёдра ближе. — Всё, что я захочу. И даже не думай меня ослушаться!
Гром не знает главного. За эти месяцы я стала частью другого мира. И теперь, чтобы выжить, мне придётся выбирать между двумя хищниками. Одним, который хочет меня наказать. И другим, который хочет меня уничтожить.
- Полина! - на весь зал гремит голос Артура. Он делает шаг вперед сквозь притихшую толпу, а его глаза горят ядовитой, удушающей злостью. - Надо же, какая ярмарка тщеславия! Открыла-таки свою придорожную забегаловку? И на чьи деньги, интересно? Нашла себе нового богатого папика, который оплачивает твои глупые капризы?
По залу проходит шокированный гул, пресса судорожно щелкает затворами камер. Кристина за его спиной в своем вульгарном красном платье злорадно ухмыляется - она уверена, что этот скандал уничтожит бывшую жену шефа.
Но Полина даже не вздрагивает. Её изумрудный шелк дорого шуршит, когда она выходит из-за мощного плеча Дениса Старка. На её лице - ледяное, убийственное спокойствие. Она смотрит на Артура, как на пустое место.
Медленно, демонстративно Полина опускает ладонь на свой пока еще плоский живот и смотрит прямо в расширившиеся от дикого предчувствия глаза бывшего мужа:
- Да, Артур. Я беременна. И этот
ребенок, который растет во мне,
никогда не узнает твоего имени.
По залу проходит шокированный гул, пресса судорожно щелкает затворами камер. Кристина за его спиной в своем вульгарном красном платье злорадно ухмыляется - она уверена, что этот скандал уничтожит бывшую жену шефа.
Но Полина даже не вздрагивает. Её изумрудный шелк дорого шуршит, когда она выходит из-за мощного плеча Дениса Старка. На её лице - ледяное, убийственное спокойствие. Она смотрит на Артура, как на пустое место.
Медленно, демонстративно Полина опускает ладонь на свой пока еще плоский живот и смотрит прямо в расширившиеся от дикого предчувствия глаза бывшего мужа:
- Да, Артур. Я беременна. И этот
ребенок, который растет во мне,
никогда не узнает твоего имени.
Отец проиграл меня в карты. Не деньги. Не квартиру. Меня.
Теперь я должна шесть месяцев прожить в доме самого опасного бандита города и выполнять его условия.
Я готовилась к жестокости, унижениям и страху. Но никак не к тому, что мой похититель будет смотреть на меня так, словно я — его самая большая слабость.
Почему мужчина, который может получить меня силой, каждый раз останавливается сам?
И какую тайну он скрывает за своей ледяной маской?
Теперь я должна шесть месяцев прожить в доме самого опасного бандита города и выполнять его условия.
Я готовилась к жестокости, унижениям и страху. Но никак не к тому, что мой похититель будет смотреть на меня так, словно я — его самая большая слабость.
Почему мужчина, который может получить меня силой, каждый раз останавливается сам?
И какую тайну он скрывает за своей ледяной маской?
Подборка эмоциональной романтической эротики
Выберите полку для книги