Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-emotsionalno»

- Ты не выдержишь здесь и недели, Соколова.
Эти слова подполковника Асланби Гойгова стали для меня приговором.
Я никогда не мечтала об армии. Полная, неуклюжая, запуганная собственным отцом, я подписала контракт только потому, что мне больше некуда было идти.
Теперь каждый день превращается в борьбу за выживание. Горные марш-броски, унижения перед строем, бессонные ночи и личные тренировки с самым беспощадным командиром гарнизона.
Он уверен, что ломает меня.
А я поклялась доказать ему, что не сдамся.
Но чем сильнее он испытывает меня на прочность, тем опаснее становится то, что вспыхивает между нами. Ведь подполковник — мой командир. А я — его курсантка.
Сможет ли девушка, над которой смеялись все, стать лучшей в учебном центре?
И хватит ли сил у самого сурового офицера признать, что одна упрямая курсантка навсегда изменила его жизнь?

Я приехала поставить на ноги человека, который три года не выходил из дома. Глеб Вяземский — миллиардер, затворник и самый сложный пациент в моей практике. Он думал, что его тело сломано навсегда. Я думала, что моё тело — пышное, нестандартное, «не для таких мужчин» — недостойно любви.

Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.

Кирилл сказал потерпеть одну ночь ради нас.
Только дверь за ним закрылась, и я поняла: меня не попросили помочь — меня оставили в счёт отсрочки.
Савелий не обещает спасения и не притворяется хорошим: у него свои правила, тяжёлый взгляд и дом, где слабых не держат.
Я должна была дождаться утра и вернуться назад, но чем дольше остаюсь рядом с ним, тем хуже помню, зачем вообще хотела сбежать.

Знаете, что самое сложное в отношениях с идеальным мужчиной? Дожить с ним до постели.

У нас с Глебом полгода. Он стоматолог с руками хирурга и юмором сапера.

Я кондитер «уютной комплектации» с фантазией, о которой приличные девушки молчат. Я хочу его так, что подгорает карамель.
И вот я решилась. Белье куплено с боем. Свечи зажжены. Утка в духовке.
А он за ужином складывается пополам. Аппендицит.

Дальше по списку: хирург со своим «четыре недели никаких нагрузок» – и не спрашивайте, что я у него уточнила. Свекровь с чемоданом «на недельку» – в тот самый вечер. Отель с эвакуацией в халатах на мороз, потому что сосед жарил сырники кипятильником.

Где-то на четвертой катастрофе я поняла: вселенная намекает. Такие, как я, красиво не раздеваются при свечах.

Но у моего стоматолога железное правило: начатое лечение доводят до конца. Он включил свет – весь, всю люстру – усадил меня напротив и сказал: «Сиди и слушай. Перебивать нельзя, у меня прием».

Я подписала контракт, даже не прочитав мелкий шрифт. Думала, буду ухаживать за богатым инвалидом в особняке на скалах, чтобы подтвердить его недееспособность для конкурентов. Но Демьян встретил меня не просьбами, а приказами. Я терпела унижения, но видела его ноги в синяках, которых не могло быть у парализованного. И ночью он ходит. Я знаю. Молчу. Потому что, когда его руки сжимают мои бёдра у камина, я сгораю заживо.
— Скажи, что я тебе противен, — хрипит он, сжимая меня.
— Ты мне нужен, — шепчу я, кусая губы. — Весь. Даже твоя ложь.
Скоро в дом ворвутся враги с бумагами, чтобы объявить его безумцем. Я должна буду сделать выбор, выполнить то, зачем я сюда пришла и предать Демьяна, или же пройти с ним это испытание...

— Твой брат сегодня выйдет на ринг, — произносит Дымов.

Я невольно смотрю на мужчин, которые, очевидно, будут драться с Димой, и тело прошивает волной ужаса. Я знаю, чем заканчиваются бои в этом месте.

— Не надо, Дым, — сглатываю я. — Он же погибнет. Вы столько лет дружили...

— Он предал меня. Сам сделал свой выбор.

— Чего ты хочешь? Что я могу сделать, чтобы он остался жив?

Руслан Дымов берёт полотенце и вытирает мокрое после тренировки лицо. Окидывает меня тяжёлым и жадным взглядом.

— Ты знаешь, чего я хочу, Луиза. Всегда хотел.

- Одевайтесь.
- Уверены?
- Да, на сегодня всё, - прячусь за мольбертом в попытке хоть немного унять внутренний раздрай.
Уже больше двух часов в этом состоянии. Воздух в студии наэлектризован до предела. Духота жуткая. Даже с открытыми окнами. Внутри всё пылает, тело затекло, в горле - пустыня.
Пощады! Но кто ж мне её даст?! Точно не тот, кого я, упрямо игнорируя свое состояние, пытаюсь рисовать с натуры.
- Покажете, что получилось?
Опять этот мужчина за своё-ё-ё...Так и не послушался меня.
- Я не закончила. А пока картина не... - мямлю, не в силах оторвать взгляд от оригинала того, наброски чего только что делала.
- Хорошо всё рассмотрели? Почему сразу не сказали, что у вас проблемы со зрением? Я бы раньше подошёл. Или сел поближе.
- Куда уж ближе? - бормочу, нервно сглатывая.
- Смотрю, с пропорциями тоже промахнулись. Эта часть заметно меньше, чем должна быть, - тычет в мой рисунок.
- Издеваетесь?
- Нет, совершенно серьезно! Сейчас покажу.
Нет! Только не...
- Вот!

"...Я не сразу поняла, кто передо мной стоит, так как глаза долго привыкали к яркому свету, а потом ужаснулась от увиденного, истощенная, с темными кругами под глазами..., она сказала
- Добро пожаловать, в ад, Анюта! - и громко и мерзко засмеялась, так, что мороз пробежал по коже..."
"...Подошла ближе и позволила себе к нему прикоснуться, а потом наклонилась и стала целовать его израненное тело, вкладывая в каждый поцелуй всю себя. Слезы неудержимо капали на него и стекали по коже...".

Никогда не думала, что стану камнем преткновения для целого клана.
Но вот я стою в больничном коридоре, а на меня смотрят с ненавистью мать, брат и невеста мужчины, которого я люблю.
Они ещё не знают, что я ношу его ребёнка. И это меняет всё.

🔞 Меня назвали скучной и серой. Может, поэтому в темноте кладовки я решила забыть обо всём — и оказалась в объятиях незнакомца.

— Хочешь поиграть, малыш? — прошептал он.

Его пальцы, его шёпот, его голод — всё это свело меня с ума за несколько минут до того, как дверь открылась.

И я увидела перед собой Алекса.
Моего лучшего друга.
Человека, который знал меня двадцать один год — а теперь знает еще лучше.