Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «skachat»

Я поругалась с мужем и ушла из дома. Идти было некуда. Я позвонила свекру. Он не только помог мне найти ночлег, но и вернул разрушенную самооценку. У нас завязался роман. Только к чему все это приведет, ведь муж хочет вернуть меня назад? Мне же останется только сделать выбор...

Я думала, что ненависть к этому человеку поглотит меня полностью, но оказалось, что это не так. Спустя пятнадцать лет он вновь всплывает в моей жизни и предлагает сделку………на любовь.
Я стою перед выбором: смогу ли я снова ему доверять? Чувство предательства всё ещё преследовало и мучило меня и я не знала, как поступить. Эта история о борьбе с прошлым, о попытках начать жизнь заново и о том, как важно найти силы, чтобы отпустить обиды, чтобы обрести своё счастье.

Внимание! Текст содержит нецензурную брань. 18+

— У него мои глаза. И моя метка на руке. Кто ты такая?

Один взгляд на моего сына раскрыл тайну, которую я хранила год. Рустам Амиров — хозяин города. Жестокий, циничный, помешанный на контроле. Я для него — никто. «Толстая простушка», которая посмела скрыть наследника. Он запер меня в своем особняке, обещая превратить мою жизнь в ад. Но он не учел одного. Зверь оказался голоден. И его аппетит проснулся не на модельные параметры, а на ту самую мягкость, которой я так стыдилась. Он хотел отобрать у меня сына, а в итоге отдал мне свое сердце.

— Вадим, знакомься, моя умница-красавица дочь Ия, но ты вряд ли ее помнишь, — представляет отец своего друга. — Она последние восемь лет жила с матерью, а сейчас вернулась на родину. Ия, а это Вадим Покровский, помнишь его?
Помню, еще как помню.
Месяц назад он лишил меня невинности в номере отеля.
А сейчас смотрит холодно, словно хочет задушить.
— Ия, значит, — хмыкает. — Приятно познакомиться.
Ох.
Что же будет дальше…

Я пришла в элитный университет за правдой о смерти отца.
Эйдан Воронов решил, что я пришла разрушить его семью.

Он мажор, наследник, хозяин закрытого клуба и главный подонок кампуса. Его боятся, ему подчиняются, за его фамилией стоят деньги, связи и власть. Он привык ломать людей одним словом.

Теперь он выбрал меня.

Эйдан хочет заставить меня молчать. Давит, провоцирует, подходит слишком близко и улыбается так, будто уже знает, где я сдамся первой.

Я ненавижу его.
Он ненавидит меня.

Но чем сильнее мы пытаемся уничтожить друг друга, тем опаснее становится то, что горит между нами. Потому что ненависть можно контролировать.

Одержимость — нет.

— Грёбаный диспетчер! За что я плачу такие деньги! — взревел незнакомец и в отчаянии ударился лбом о стену. Потом ударил по кнопке ещё раз, уже спокойнее, смиряясь с невезением, и замер, прожигая взглядом электронное табло, в котором так и не появлялось лицо диспетчера.
Застрять в лифте с таким красавчиком — неплохо. Но он снова со стоном приложился лбом о металлическую панель и тихо зарычал на безмолвное табло. Наверняка сейчас он опаздывает на заключение какого-нибудь контракта, который принесёт ему такую прибыль, что можно будет купить ещё одну квартиру в этом доме — эдак квадратов двести. Но судьба решила иначе.
Я бросила мельком взгляд на его упругую задницу, обтянутую чёрной тканью брюк, и усмехнулась. Мужчина вдруг повернулся ко мне — наконец-то заметил, что он в лифте не один, — и посмотрел со скепсисом.
— Вы откуда тут взялись? — спросил незнакомец, чем рассмешил меня ещё больше.

Элис, тихая отличница, привыкшая быть невидимой тенью своего харизматичного брата-спортсмена. Она живет по правилам, старается не привлекать внимания и мечтает сбежать из душного города, где каждый знает ее семью. Все меняется, когда на летние каникулы в их дом возвращается лучший друг брата — Кейн.

Ещё совсем юной, когда её звали просто Каролинкой из Галисии, она поняла одну простую и жестокую истину: бедность не прощает красоты, но умеет её продавать. В Париже, этом городе, где мечты превращались в звон монет, а сердца мужчин — в пыль, она решила стать не просто девушкой, а стихией.

Говорили, что немецкий император Вильгельм II — человек железной воли и суровых манёвров. Что он повелевает армиями и что его взгляд заставляет трепетать генералов. Но Каролина Отеро знала: чем выше стена, тем слаще её разрушать.
Их встречи были тайной, которую тщетно пытались разгадать шпионы всех европейских дворов. В её будуаре, утопающем в бархате и золоте, император сбрасывал с себя мундир, а вместе с ним — и всю свою имперскую тяжесть.
В тот вечер за окном шёл тяжёлый, осенний дождь. Каролина стояла у камина, обнажённая, если не считать тяжёлого ожерелья из изумрудов и бриллиантов, которое холодным огнём лежало на её горячей, пышной груди. Вильгельм вошёл без стука. Его глаза горели...

Меня звали Мари Беку. Теперь мир знает меня как мадам Дюбарри, последнюю официальную фаворитку короля. Но прежде, чем ступить на паркет Версаля, я познала самое дно Парижа. Мой первый опыт был лишён дворцовой утончённости. Это был жаркий, душный июль. Мой любовник, молодой гвардеец с тяжёлыми, мозолистыми руками, прижал меня к холодной стене в тёмной каморке. Он не знал нежности, он брал меня с грубой, первобытной жадностью.
Я чувствовала, как его пот смешивался с ароматом дешёвых духов. Его зубы впивались в моё плечо, оставляя синяки, которые я потом прятала под кружевами. Но в этом насилии была своя, дикая сладость. Моё тело, ещё совсем юное, впервые ответило ему огнём. Я изогнулась, чувствуя, как его бёдра врезаются в мои, как он стонет мне в шею. В тот вечер я поняла: моё тело — это оружие. И я научусь им владеть.

Токио. Город, который никогда не спит. Елена познакомилась с Кэндзи в одном из тихих чайных домиков в районе Асакуса. Ему было тридцать пять, он был архитектором, человеком, который строил будущее, но в душе хранил верность прошлому. Кэндзи был воплощением токийского контраста: днём он был собран, холоден и непробиваем, как сталь небоскрёбов, но в его глазах Елена читала глубокую, скрытую усталость.
В тот вечер он пригласил её в свою квартиру на верхнем этаже высотки. За панорамным окном пульсировал океан огней, но внутри царила идеальная, почти звенящая тишина. Пахло свежим деревом и зелёным чаем.
— В Японии мы разделяем мир на "татэмаэ" — то, что мы показываем обществу, и "хоннэ" — наши истинные чувства, — тихо произнёс Кэндзи, наливая ей чай. — Сегодня я хочу показать тебе моё "хоннэ".
Он поставил чашку и подошёл к ней. Его движения были точными, выверенными. Он коснулся её щеки, и его пальцы, такие уверенные днём, сейчас едва заметно дрожали. Он притянул её к себе, и его поцелуй