Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «skachat»

— Пусти!
— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты думаешь, я забыл ту ночь? Ты думаешь, я могу просто так отпустить тебя?
Его губы накрыли её губы. Поцелуй был жадным, собственническим. Марина почувствовала, как внутри всё сжимается. Тело помнило каждое его прикосновение. Разум кричал «нет», но тело шептало «да».
Виктор поднял её на стол, раздвигая бумаги и чертежи. Его руки скользили под юбку, касаясь горячей кожи. Марина застонала, цепляясь за его плечи.
— Ты моя, — шептал он ей на ухо. — Даже если ты ненавидишь меня. Даже если мы враги. Ты принадлежишь мне.
Он вошёл в неё резко, глубоко. Марина вскрикнула от удовольствия и боли. Это было неправильно. Опасно. Но чертовски приятно.
Они двигались в ритме, который задавал Виктор. Быстро, яростно, не оставляя места для нежности. Это был акт доминирования. Акт подтверждения власти. Но в то же время — акт признания. Признания того, что они нужны друг другу.
Когда оргазм накрыл их волной, Марина поняла: она попала в ловушку.

Через неделю Ольга поехала в командировку — в Санкт-Петербург, на книжную ярмарку. Издательство отправляло её представлять новых авторов. Она согласилась с радостью — ей нужно было сбежать. От Андрея, от Дмитрия, от загадочного автора, который, казалось, следил за ней.
В Петербурге шёл дождь — мелкий, холодный, петербургский. Ольга ходила между павильонами, раздавала визитки, пила кофе в буфете. И чувствовала себя потерянной.
Вечером, после закрытия ярмарки, она зашла в маленький бар на Невском — выпить вина, подумать. Селa у окна, смотрела на дождь.
— Разрешите?
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — лет сорока, с седыми висками, в дорогом пальто, с глазами цвета тёмного янтаря. Красивый — по-взрослому, по-мужски, с той уверенностью, которая приходит только с возрастом.
— Пожалуйста, — ответила она.
Он сел напротив, заказал виски.
— Вы — из Москвы? — спросил он.
— Да. А вы?
— Тоже. Приехал по делам. Но, кажется, нашёл кое-что получше дел.
— Что именно?
— Вас.
Ольга у

Он вернулся в октябре. Загорелый. Обветренный. С руками, пахнущими смолой и солью. С глазами, в которых было море. Настоящее. Северное. Серое. Бескрайнее.
Вошёл в дом. В десять вечера. Без стука. Я открыла дверь. И замерла. Он был другим. Не царём. Не мальчишкой. Кем-то новым. Большим. Широким. С ветром в волосах. С морем в глазах.
— Анна, — сказал он. И обнял. Не осторожно. Не нежно. Крепко. Сильно. Как якорь бросают. Как канат тянут. Как возвращаются.
Я уткнулась ему в грудь. В кафтан. В запах смолы и соли. В тепло. В жизнь.
— Вы пахнете морем, — сказала я. Хрипло.
— Я пахну свободой, — сказал он. — И смолой. И потом. И три месяца не мылся нормально.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь пять месяцев ожидания. Сквозь письма и вино и тишину.
Он поднял меня. На руки. Как пушинку. Я не была пушинкой. Но ему — как пушинка. Понёс в комнату. В гостиную. К огню. Положил на диван. Сел рядом. Смотрел. Долго. Жадно. Как будто не видел пять месяцев. Как будто боялся забыть.
— Расскажите!

Посвещается всем любительницам дарк-романов.
*****
Одна ошибка Ады Монро перечёркивает не только её жизнь, но и рушит тщательно продуманный план Дэмиана Вэйса, наследника миллиардной империи.
Уже на следующий день в собственной квартире Ада сталкивается с вооружённым мужчиной в маске. Она принимает его за обычного вора. Но всё ли так просто?
Теперь ей предстоит понять, кто он, что ему от неё нужно и, самое главное... не влюбиться в него. Ведь Ада всегда считала себя умнее героинь дарк-романов, а мужчина в маске для неё — один огромный красный флаг.
___________
Ну что, друзья, пристегнитесь, мы взлетаем! Нас ждет небольшое, но яркое путешествие в легкий дарк. Криминал, крутые повороты и, конечно же, любовь! 🥰

Я, Анастасия Светлова, тридцатилетняя пышка размера XXL, знаю за собой один недостаток: не умею вовремя заткнуться. И одно достоинство: если жизнь прижимает — шучу. Даже когда не смешно.
От бывшего мужа я ушла красиво — молча, без записки, с одним чемоданом.
Казалось бы, живи и радуйся. Но судьба, видимо, решила: одного абьюзера мало. Подкинула второго. Только этот носит костюмы за миллион, владеет строительной империей и смотрит так, что колени подгибаются.
Даниил Гордеев — магнат с тюремным прошлым, шрамами на запястьях и сердцем, которое он пятнадцать лет держал в сейфе. Он назвал меня «железным пончиком» и не боялся обломать об меня зубы.
Вот только у Гордеева есть одна привычка, которая мне до боли знакома: он тоже любит контролировать. И теперь мне предстоит разобраться, где заканчивается защита и начинается клетка.

Мастерская пахла остывающим железом, машинным маслом и мужским потом. Для посторонних этот запах был резким, но для Елены он стал языком, на котором говорило её тело уже третий месяц подряд.
Глеб стоял у наковальни, спиной к двери. Широкие плечи под выцветшей футболкой двигались в гипнотическом ритме. Удар. Выдох. Удар. Выдох. Она наблюдала за ним из полумрака, чувствуя, как внутри неё самой отзывается каждый взмах молота. Это было не просто желание. Это было узнавание.
Он почувствовал её присутствие без звука. Остановился, положил молот на верстак и медленно обернулся. В глазах не было ни удивления, ни суеты. Только тёмная, густая тишина, в которой тонули все невысказанные вопросы. Ему было сорок два, ей — тридцать восемь. За их спинами лежали годы, ошибки, шрамы и усталость, которую не видно в зеркале, но которая мгновенно считывается тем, кто знает цену настоящей близости.
— Ты пришла, — сказал он. Голос был хриплым от работы и жажды.

Дом стоял на холме, окружённый яблонями, которые давно одичали. Крыша протекала, печи требовали перекладки, а стены помнили тепло рук, которых больше не было. Елена наняла местного печника. Он говорил мало, работал медленно, но с такой сосредоточенностью, что казалось, будто он ведёт диалог с самим камнем.

Первые недели их общение ограничивалось кивками и односложными фразами. Елена наблюдала за ним из окна кухни, пока замешивала тесто или варила кофе. Ей нравилось смотреть, как его руки, покрытые мозолями и шрамами, обращаются с глиной.
Однажды вечером пошёл дождь. Не летний ливень, а осенняя морось, пропитывающая воздух запахом мокрой земли и прелых листьев. Михаил заканчивал работу во дворе. Елена вышла на крыльцо с чашкой горячего чая. Он обернулся на скрип двери. Дождь стекал по его лицу, смывая пыль и пот. Рубашка прилипла к спине, очерчивая линию плеч, лопаток, позвоночника.

Кира вернулась в город через десять лет. Десять лет после того, как Даниил предал её отца. Десять лет после того, как их семья потеряла всё. Дом. Бизнес. Имя. Даниил забрал всё. Холодно, расчётливо, без сожаления. Кире было тогда двадцать. Она уехала. С матерью, с двумя чемоданами, с проклятием на губах.
Теперь ей тридцать. Она вернулась. Не за прощением. За возмездием.
Даниил стал мэром. Успешным, уважаемым, влиятельным. Кира видела его фотографии в газетах. Седина на висках. Морщины у глаз. Тот же жёсткий подбородок. Те же тёмные глаза, которые она помнила с детства. Которые снились ей десять лет. Которые она ненавидела каждой клеткой тела.
Она устроилась в его администрацию. Под чужим именем. Помощницей. Тихой, незаметной, исполнительной. Три месяца она наблюдала. Изучала. Ждала момента.
Даниил не узнал её. Десять лет изменили её. Она стала другой. Жёстче. Холоднее. Красивее. Её светлые волосы потемнели, фигура стала более женственной, в глазах появилась твёрдость.

Пять лет назад он бросил меня, растоптав наше будущее и отдав предпочтение другой. Я уехала в никуда, увозя в сердце лишь осколки разбитых надежд и клятву, которую не могла нарушить: «Я никогда не вернусь».
Сегодня я снова стою перед ним на пороге его империи — холодная, расчётливая, неузнаваемая. Но он уже не тот самоуверенный властитель, каким был когда-то. А я — не та наивная девочка, которую можно предать и забыть.

Она — катастрофа в мире размера XS.
Он — ходячий тестостерон в обтягивающей футболке.
Их встреча снесла не только стену примерочной.
Василиса «Пончик» Преображенская знает о жизни три вещи:
1. Салат — это еда для кроликов, а не для женщин с формами.
2. Кружевные трусы размера 4XL существуют только в мифах.
3. Никогда, СЛЫШИШЬ, НИКОГДА не поворачивайся резко в тесной примерочной.
Но она повернулась.
И задница, которую природа создавала как орудие массового поражения, проломила стену. Прямо на голову (и не только) Матвею «Скале» Громову — двухметровому альфа-самцу, владельцу автосервиса и счастливому обладателю органа, который должен быть зарегистрирован как оружие.