Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Делюсь с подругой, что фригидная, и брак трещит по швам.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.
Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.
Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.
Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.
Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.
После развода Полина уверена: таких, как она, не выбирают. Бывший муж ушёл к худой и спортивной, напоследок бросив: «Тебя слишком много».
Через месяц после развода Полина сидит в дорогом баре в платье подруги и мечтает только об одном — сбежать домой. Но из дальнего угла на неё смотрят двое. Братья. Один наглый и громкий, другой молчит так, что хочется оправдываться.
— Кто тебе это сказал?
— Никто. Зеркало в прихожей.
— Зеркало не разговаривает. Кто?
— Бывший.
— Дурак он был, — сказал Ислам.
Она обещала себе один коктейль. Утром проснулась в чужом люксе. А через неделю поняла: выбирать между ними она не будет.
Через месяц после развода Полина сидит в дорогом баре в платье подруги и мечтает только об одном — сбежать домой. Но из дальнего угла на неё смотрят двое. Братья. Один наглый и громкий, другой молчит так, что хочется оправдываться.
— Кто тебе это сказал?
— Никто. Зеркало в прихожей.
— Зеркало не разговаривает. Кто?
— Бывший.
— Дурак он был, — сказал Ислам.
Она обещала себе один коктейль. Утром проснулась в чужом люксе. А через неделю поняла: выбирать между ними она не будет.
Восемь миллионов отцовского долга и квартира, где живёт больная мать. Кредитор простит всё — если я выйду за его сына. Наиль не поднимает глаз от телефона даже по дороге в ресторан:
— Ты не обязана это делать.
— Я не уйду.
В его доме меня учат лепить курзе, молчать и рожать. Бывшую жену он отпустил — она не родила. На обочине, под щелчки аварийки, я спрашиваю:
— А если я не рожу?
— Тогда я тебя тоже отпущу.
Я без гроша, с чужими долгами. Здесь таких называют женой с дефектом. Осталось понять, кем я для него стану: платой или выбором.
— Ты не обязана это делать.
— Я не уйду.
В его доме меня учат лепить курзе, молчать и рожать. Бывшую жену он отпустил — она не родила. На обочине, под щелчки аварийки, я спрашиваю:
— А если я не рожу?
— Тогда я тебя тоже отпущу.
Я без гроша, с чужими долгами. Здесь таких называют женой с дефектом. Осталось понять, кем я для него стану: платой или выбором.
Она разбила бутылку виски за пятьдесят тысяч — и услышала то, что слышать не полагалось.
Есения работала официанткой, пока за стеклянной перегородкой двое мужчин обсуждали схему на сорок два миллиона. Теперь у неё есть выбор — и озвучивает его тот, от кого не убежать:
— Первый вариант — я звоню в полицию, и дальше ты сама объясняешь им, что делала за нашим столом. Второй — отрабатываешь долг у нас. Каждый день под моим контролем. Что выбираешь?
Она выбрала. И не догадывалась, что оба уже поспорили между собой — кто из них получит её первым.
Есения работала официанткой, пока за стеклянной перегородкой двое мужчин обсуждали схему на сорок два миллиона. Теперь у неё есть выбор — и озвучивает его тот, от кого не убежать:
— Первый вариант — я звоню в полицию, и дальше ты сама объясняешь им, что делала за нашим столом. Второй — отрабатываешь долг у нас. Каждый день под моим контролем. Что выбираешь?
Она выбрала. И не догадывалась, что оба уже поспорили между собой — кто из них получит её первым.
Глеб — старший брат моего мужа, а ещё мой жестокий и несправедливый босс. Кажется, он меня ненавидит. Но однажды именно он раскрывает мне глаза на мой брак и требует за это плату. Меня. Полностью и безраздельно.
— Думала, если наденешь этот скромный сарафан, я не замечу, как ты на меня смотришь?
— Как... как я на вас смотрю?
— Как будто я самое вкусное мороженое, которое тебе не терпится облизать.
Я прилетела в жаркую Мексику на каникулы к матери и ее новому мужу. Хотела отдохнуть после окончания ВУЗа и забыть скучного бывшего. Но вместо спокойствия получила ЕГО.
Дэйв. Мой новый сводный брат. Опасный, циничный, невероятно сексуальный мужчина, который старше меня на девять лет.
Нам нельзя переходить черту. Но когда остаемся на ранчо совсем одни, все запреты и правила перестают действовать. Он поставил себе цель сорвать с меня маску правильной девочки. И, кажется, я сама хочу ему сдаться...
— Как... как я на вас смотрю?
— Как будто я самое вкусное мороженое, которое тебе не терпится облизать.
Я прилетела в жаркую Мексику на каникулы к матери и ее новому мужу. Хотела отдохнуть после окончания ВУЗа и забыть скучного бывшего. Но вместо спокойствия получила ЕГО.
Дэйв. Мой новый сводный брат. Опасный, циничный, невероятно сексуальный мужчина, который старше меня на девять лет.
Нам нельзя переходить черту. Но когда остаемся на ранчо совсем одни, все запреты и правила перестают действовать. Он поставил себе цель сорвать с меня маску правильной девочки. И, кажется, я сама хочу ему сдаться...
Я всегда думала, что знаю, что такое любовь.
А потом я застала своего мужа с моей лучшей подругой на нашем кухонном столе. И весь мой мир рухнул, обнажив под собой бездну, о которой я даже не подозревала.
В тот же вечер я оказалась в кабинете своего свекра — Сергея Аркадьевича. Врача. Отчима Димы.
Человека, который всегда был для меня близок. Я рыдала, кричала о своей боли, о том, как мне стыдно за свою скучную жизнь. А он смотрел на меня как на женщину, которой не хватает страсти. И предложил мне игру.
Игру для раскрытия моей истинной сути.
А потом я застала своего мужа с моей лучшей подругой на нашем кухонном столе. И весь мой мир рухнул, обнажив под собой бездну, о которой я даже не подозревала.
В тот же вечер я оказалась в кабинете своего свекра — Сергея Аркадьевича. Врача. Отчима Димы.
Человека, который всегда был для меня близок. Я рыдала, кричала о своей боли, о том, как мне стыдно за свою скучную жизнь. А он смотрел на меня как на женщину, которой не хватает страсти. И предложил мне игру.
Игру для раскрытия моей истинной сути.
— Зашивай, — Руслан поворачивается ко мне. Его глаза — как лёд. Он наставляет на меня пистолет. — Чёрт, ты же врач! Зашивай его, или я размозжу тебе башку!
Я не могу говорить. Горло перехватило, ноги дрожат, я смотрю на мужчину в крови и думаю — боже, боже, боже, я не могу, я не могу.
Но я смогла. Спасла жизнь человеку, который меня похитил. Жизнь врагу своего отца.
И совсем скоро он продиктовал свои условия.
— Ты будешь жить в моём доме. Делать всё, что я тебе прикажу. Ползать и унижаться. Обслужишь каждого, кого я скажу. Ты будешь видеть меня каждый день и знать, что у тебя нет выхода.
Он отстраняется, и я вижу его глаза. Тёмные, почти чёрные, с золотыми искрами в глубине.
— Медсестричка, — шепчет он, и я слышу иронию в его голосе. — Ты ведь спасла меня. А я буду тебя мучить. Какая ирония.
Я не могу говорить. Горло перехватило, ноги дрожат, я смотрю на мужчину в крови и думаю — боже, боже, боже, я не могу, я не могу.
Но я смогла. Спасла жизнь человеку, который меня похитил. Жизнь врагу своего отца.
И совсем скоро он продиктовал свои условия.
— Ты будешь жить в моём доме. Делать всё, что я тебе прикажу. Ползать и унижаться. Обслужишь каждого, кого я скажу. Ты будешь видеть меня каждый день и знать, что у тебя нет выхода.
Он отстраняется, и я вижу его глаза. Тёмные, почти чёрные, с золотыми искрами в глубине.
— Медсестричка, — шепчет он, и я слышу иронию в его голосе. — Ты ведь спасла меня. А я буду тебя мучить. Какая ирония.
— Я должен расслабиться, — сказал он. Голос низкий, ровный. — После таких переговоров я должен спустить пар. И ты наконец исполнишь то, зачем я держу тебя здесь.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Страх. И что-то ещё. Что-то, что я не могла назвать, но что уже разливалось теплом внизу живота, заставляло дышать чаще и глубже.
— На колени, — сказал он холодно и властно.
Я не могла не подчиниться.
Я оказалась не просто проданной собственным отцом. Я оказалась новой игрушкой главы кавказской мафии. В руках человека, который не терпит отказов. И сам решает, кто и что должен делать.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Страх. И что-то ещё. Что-то, что я не могла назвать, но что уже разливалось теплом внизу живота, заставляло дышать чаще и глубже.
— На колени, — сказал он холодно и властно.
Я не могла не подчиниться.
Я оказалась не просто проданной собственным отцом. Я оказалась новой игрушкой главы кавказской мафии. В руках человека, который не терпит отказов. И сам решает, кто и что должен делать.
— Я вообще-то девушка твоего брата!
— Значит, Давид прислал мне идеальный подарок. И я распакую его прямо сейчас.
Мои мексиканские каникулы продолжаются, но всё идет не по плану.
Вместо Давида меня встречает его брат Лео — наглый, татуированный мачо. Он сразу вторгается в мое личное пространство и с первой же секунды начинает жутко бесить.
Мы заперты вдвоем на уединенной вилле.
Я изо всех сил пытаюсь быть хорошей девочкой и дождаться своего мужчину, но у братьев на меня совсем другие планы…
— Значит, Давид прислал мне идеальный подарок. И я распакую его прямо сейчас.
Мои мексиканские каникулы продолжаются, но всё идет не по плану.
Вместо Давида меня встречает его брат Лео — наглый, татуированный мачо. Он сразу вторгается в мое личное пространство и с первой же секунды начинает жутко бесить.
Мы заперты вдвоем на уединенной вилле.
Я изо всех сил пытаюсь быть хорошей девочкой и дождаться своего мужчину, но у братьев на меня совсем другие планы…
Подборка откровенной жесткой эротики
Выберите полку для книги