Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Я не знала, что значит быть феей удовольствия пока меня не выиграли в лотерею.
Теперь я должна дарить удовольствие своим господам.
Но неожиданно я нахожу его сама, выполняя самые тёмные желания мужчин...
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓
Теперь я должна дарить удовольствие своим господам.
Но неожиданно я нахожу его сама, выполняя самые тёмные желания мужчин...
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓
Тридцать лет. Разведённая. Чемодан, который тащит сама, и билет в Турцию, купленный ещё в браке.
Оксана прилетела одна — чтобы забыть мужа и измену. Вместо этого её замечают двое: молчаливый владелец отеля и его брат, который не привык спрашивать разрешения.
«Заткнись, — сказал Эмир, но не отвёл глаз.
— Снимай. Или я сниму.»
Она думала, что придётся выбирать между двумя мужчинами. Оказалось — выбирать не придётся вовсе. Курорт «всё включено» превращается в игру, где у неё больше власти, чем кажется — если хватит смелости её взять.
18+. Жёсткая эротика, два героя, один отель, никаких компромиссов.
Оксана прилетела одна — чтобы забыть мужа и измену. Вместо этого её замечают двое: молчаливый владелец отеля и его брат, который не привык спрашивать разрешения.
«Заткнись, — сказал Эмир, но не отвёл глаз.
— Снимай. Или я сниму.»
Она думала, что придётся выбирать между двумя мужчинами. Оказалось — выбирать не придётся вовсе. Курорт «всё включено» превращается в игру, где у неё больше власти, чем кажется — если хватит смелости её взять.
18+. Жёсткая эротика, два героя, один отель, никаких компромиссов.
Я пекла торты, чтобы дарить людям счастье. Но в ту ночь я сама стала десертом — сладким, липким, полностью открытым для тех, кто умеет пробовать. Двое мужчин сломали меня и заново собрали, показав мне ту, от кого я прятала себя.
Теперь я знаю: я не просто десерт. Я — их тайна, их игрушка, их сладкая зависимость.
И я хочу, чтобы они пробовали меня снова и снова.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Теперь я знаю: я не просто десерт. Я — их тайна, их игрушка, их сладкая зависимость.
И я хочу, чтобы они пробовали меня снова и снова.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Я — Соня Зефирова.
Бухгалтер с формами «тридцать три икса» и хронической привычкой краснеть в неподходящие моменты.
Я устроилась в компанию мечты, а получила двух начальников, которые смотрят на меня как на десерт.
Один — лёд и сталь, второй — жар и улыбка хищника.
Между ними я — как зефир в раскалённом тостере.
Я думала, работа — это про цифры. А оказалось, про желание.
И выбор, который мне предстоит сделать.
Бухгалтер с формами «тридцать три икса» и хронической привычкой краснеть в неподходящие моменты.
Я устроилась в компанию мечты, а получила двух начальников, которые смотрят на меня как на десерт.
Один — лёд и сталь, второй — жар и улыбка хищника.
Между ними я — как зефир в раскалённом тостере.
Я думала, работа — это про цифры. А оказалось, про желание.
И выбор, который мне предстоит сделать.
– Кажется, наша скромная проводница совсем не такая, какой хочет казаться, – игриво протянул бесстыдный пассажир, зажимая с одной стороны.
– Значит, пора показать, что мы делаем с такими «скромницами», – усмехнулся второй, перекрывая собой выход.
– Давайте распробуем этот лакомый кусочек, – добавил ещё один незнакомец, закрывая дверь ловушки.
Проверяя билеты в ночном поезде, я застала в купе картину полного распутства и сбежала. Но они пришли ко мне сами. Я оказалась в их власти и теперь вынуждена подчиниться…
– Значит, пора показать, что мы делаем с такими «скромницами», – усмехнулся второй, перекрывая собой выход.
– Давайте распробуем этот лакомый кусочек, – добавил ещё один незнакомец, закрывая дверь ловушки.
Проверяя билеты в ночном поезде, я застала в купе картину полного распутства и сбежала. Но они пришли ко мне сами. Я оказалась в их власти и теперь вынуждена подчиниться…
Он повернул голову, всё ещё лёжа под раковиной, и посмотрел на меня снизу вверх, и в этом ракурсе было что-то такое беззащитное и одновременно наглое, что я забыла про воду, про смеситель, про то, что я вообще-то солидная женщина с дедлайном.
Вы давно так смотрите, спросил он.
Как.
Как будто я не смеситель чиню.
Я могла соврать. Я копирайтер, врать моя профессия, я вру за деньги и довольно убедительно. Но врать было лень, а правда стоила дешевле и в этой ситуации почему-то казалась уместнее.
Минут двадцать, сказала я.
Вы давно так смотрите, спросил он.
Как.
Как будто я не смеситель чиню.
Я могла соврать. Я копирайтер, врать моя профессия, я вру за деньги и довольно убедительно. Но врать было лень, а правда стоила дешевле и в этой ситуации почему-то казалась уместнее.
Минут двадцать, сказала я.
Два года я была мёртвой вдовой в стеклянном кабинете свёкра. Потом он привёз меня в дом сына — туда, где сад, тишина и три мужчины, которые ждали меня дольше, чем я думала.
— Зачем?
— Потому что я прошу.
Пётр Алексеевич не просит. Он решает. Но в тот день он попросил — и это слово вошло в кожу глубже любого приказа.
Денис. Илья. Пётр. Втроём они делили всё двадцать лет — работу, дом, горе. Теперь они хотят разделить меня. Не выбрать одного — принять всех. Согласие, которое страшно произнести вслух. Желание, в котором стыдно признаться даже себе.
Я думала, что разучилась дышать. Они показали мне, что значит хотеть — всех троих сразу, без вины, без оглядки на мёртвых.
— Зачем?
— Потому что я прошу.
Пётр Алексеевич не просит. Он решает. Но в тот день он попросил — и это слово вошло в кожу глубже любого приказа.
Денис. Илья. Пётр. Втроём они делили всё двадцать лет — работу, дом, горе. Теперь они хотят разделить меня. Не выбрать одного — принять всех. Согласие, которое страшно произнести вслух. Желание, в котором стыдно признаться даже себе.
Я думала, что разучилась дышать. Они показали мне, что значит хотеть — всех троих сразу, без вины, без оглядки на мёртвых.
— Вы прилетели через час. Вы реально прилетели через час.
— Ты позвонила, мы приехали. Теперь никто тебя не тронет.
— Я не просила вас оставаться.
— Ты не просила, — он усмехнулся. — Но мы останемся. До конца отпуска. А там посмотрим.
Она не просит помощи. Она не ждёт защиты. Но когда на курорте к ней пристаёт местный авторитет, она звонит им. И они прилетают. Через час. Чтобы разобраться. Чтобы защитить. Чтобы остаться.
Она не знает, что их отношения изменятся навсегда.
Четыре мужчины. Одна женщина. Один отпуск, который перевернёт их жизнь.
— Ты позвонила, мы приехали. Теперь никто тебя не тронет.
— Я не просила вас оставаться.
— Ты не просила, — он усмехнулся. — Но мы останемся. До конца отпуска. А там посмотрим.
Она не просит помощи. Она не ждёт защиты. Но когда на курорте к ней пристаёт местный авторитет, она звонит им. И они прилетают. Через час. Чтобы разобраться. Чтобы защитить. Чтобы остаться.
Она не знает, что их отношения изменятся навсегда.
Четыре мужчины. Одна женщина. Один отпуск, который перевернёт их жизнь.
Она прятала лицо двадцать пять лет — родимое пятно стало приговором: жених отрёкся, отец продал её в горный дом, мужу, которого она не выбирала.
Но в первую же ночь он срывает с неё платок.
— Ты платок не снимешь?
— Я... хотела бы сначала увидеть свою комнату.
— Твоя комната здесь. Всё здесь — твоё. И ты — моя. Снимай.
Умар не отворачивается от её «дефекта». Он хочет видеть его каждую секунду — и хочет её всю, без остатка. Власть без крика. Ревность к прошлому, которое нашло её даже в горах. И мужчина, для которого её «уродство» — единственное, что он называет красотой.
Она ждала отвращения. Вместо этого её впервые увидели — всю.
Но в первую же ночь он срывает с неё платок.
— Ты платок не снимешь?
— Я... хотела бы сначала увидеть свою комнату.
— Твоя комната здесь. Всё здесь — твоё. И ты — моя. Снимай.
Умар не отворачивается от её «дефекта». Он хочет видеть его каждую секунду — и хочет её всю, без остатка. Власть без крика. Ревность к прошлому, которое нашло её даже в горах. И мужчина, для которого её «уродство» — единственное, что он называет красотой.
Она ждала отвращения. Вместо этого её впервые увидели — всю.
— Я должна была сказать вам «нет», — выдохнула я, но мой голос дрожал.
— Ты не сказала, — Макс шагнул ко мне. — Ты написала ему. Ты сказала «да».
— Я не могу. Это неправильно.
— Это правильно, — Рома подошёл ближе. — Ты хочешь на. Мы хотим. Всё остальное неважно.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
— Ты не сказала, — Макс шагнул ко мне. — Ты написала ему. Ты сказала «да».
— Я не могу. Это неправильно.
— Это правильно, — Рома подошёл ближе. — Ты хочешь на. Мы хотим. Всё остальное неважно.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
Подборка откровенной жесткой эротики
Выберите полку для книги