Книги в жанре «Деревенский роман» по тегу «derevnya»

Губы горели, во рту неимоверно жгло, дыхание перехватило, и на глазах накатились слёзы.
- Что это? — отдышавшись, прошептала я. 
- Не знаю, — пожал он плечами. – Это рецепт отца. Иногда это работает, как деньги. Ну, бывает нужен трактор там....
- Знаю. Я здесь бо́льшую часть жизни прожила. 
- Ааа, просто я думал, что ты напрочь забыла, что такое жить в деревне, — засмеялся он. 
- А ты я смотрю, прям в поле на коне родился. Ты сам то в городе родился и жил. 
- Я не вспоминаю ту жизнь, и ты, пожалуйста, смени тему,— строго попросил он. 
- А что это? Правда, глаза колет...— не унималась я.
Серго резко повернулся ко мне и с жадностью поцеловал меня в губы.
- Ты чего рехнулся, мальчик,— я с силой отпихнула его от себя.
- Я не хотел говорить про жизнь в городе, а ты не унималась. Должен же я был как-нибудь тебя заткнуть. Ничего другого мне в голову не пришло,—ответил он. 
- Козёл! — выпалила я со злостью.
- Ещё будем целоваться? — не обращая внимания, на мои слова спросил Серго.

БЕСПЛАТНО ПЕРВЫЕ ПЯТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ВЫКЛАДКИ.

Динке все по силам: и праздник в честь окончания зимы организовать, и помирить разбушевавшихся солисток из ансамбля «Росинка», и даже в одиночку отремонтировать старый прогнивший бабушкин дом.
Только одна цель ей пока не поддается – суровый, непреступный и очень горячий фермер Григорий Степанович. Ну ничего, она запаслась терпением и обаянием на сто лет вперед!
Ух, берегитесь, Григорий Степанович!

Он перелез через низкий забор, разделяющий их участки, и подошёл ближе. От него пахло машинным маслом, табаком и чем-то ещё — мужским, терпким запахом силы.
— Давай я помогу, — сказал он просто. — У меня как раз время свободное. Трактор сломался, жду запчасть.
Алина колебалась. Принимать помощь от незнакомого мужчины? В Москве она бы отказала сразу. Но здесь, в этой глуши, правила были другими. Здесь помощь была валютой, а одиночество — роскошью, которую мало кто мог себе позволить.
— Спасибо, — сказала она наконец. — Но у меня нет денег платить.
Дмитрий рассмеялся, и смех его был низким, вибрирующим.
— Деньги мне не нужны. Мне скучно одному. А компания у тебя хорошая.
Он взял у неё из рук лопату. Его пальцы случайно коснулись её руки, и Алина почувствовала лёгкий электрический разряд. Она отдёрнула руку, но Дмитрий уже копал.
Его движения были экономными и мощными. Лопата входила в землю легко, будто та сама поддавалась ему. Алина наблюдала за ним, заворожённая. Он снял рубашку

В пятницу мой библиобус закроют. А в понедельник в него садится Антон Соколов — аудитор, который должен решить, нужен ли району этот маршрут.

У него планшет, безупречные таблицы и опасная привычка задавать правильные вопросы. У меня — семь посёлков, старый автобус и чёрная тетрадь, где записано то, чего не бывает в библиотечных отчётах.

По документам я выдаю книги. На деле вожу лекарства, помогаю записаться к врачу, отправляю заявления и соединяю с миром тех, кому давно не до романов. Антон считает это нарушениями. Я — своей работой.

У нас пять дней, чтобы не возненавидеть друг друга и найти законный способ спасти маршрут. Но чем дальше автобус уходит по разбитым дорогам, тем труднее понять, чего я боюсь сильнее: его честного отчёта — или того, что после пятницы он уедет.

Тёплая романтическая комедия о взрослых героях, семи посёлках и любви, которая начинается со спора о глаголах.

— Что вы предлагаете?
— Я помогаю вам убрать вашу кукурузу. Вы позволяете мне использовать ваш амбар для хранения части моего урожая. И... — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Вы проводите со мной вечер. Просто ужин. Без обязательств.
Элизабет почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Это было дерзко. Прямолинейно. По-американски грубо, но в то же время честно.
— Почему я должна соглашаться? — спросила она.
— Потому что у вас нет выбора, — ответил Джейк просто. — А ещё потому, что мне интересно узнать, кто скрывается за этой городской бронёй.
Он протянул руку.
— Договорились?
Элизабет посмотрела на его руку. Большую, мозолистую, сильную. Она понимала, что играет с огнём. Но альтернативой было банкротство и позор.
— Договорились, — сказала она, пожимая его руку.
Прикосновение было коротким, но электрическим. Джейк улыбнулся шире.
— Отлично. Начинаем завтра в шесть утра. Не опаздывайте, мисс Стоун. Земля ждёт.
Он развернулся и пошёл к своему пикапу...

Она — гастроблогерша, хочет снять «идеальный ролик про фермерский сыр»: свет, текстуры, эмоции. Он — сыровар, спокойный, основательный, считает, что «сыр не снимается, сыр делается». Их сводит козёл Барсик: он срывает первую съёмку, тянет на себя свет, сбрасывает штатив и вообще ведёт себя так, будто это его сыроварня. Она в панике, он в спокойствии: «Барсик — часть процесса. Если его не учесть, ничего не выйдет». Дальше они учатся работать втроём: она снимает не «идеал», а реальность, он показывает, как из хаоса рождается порядок, а Барсик… остаётся Барсиком. В финале ролика она добавляет титр: «Спасибо Барсику за 17 дублей». Он смеётся: «Теперь это честный сыр»...

Алексей, 37 лет, фермер, который держит небольшое хозяйство в глубинке. Он привык к порядку и к тому, что каждое утро начинается с работы. В деревню приезжает Таня, 26 лет, девушка из города, которая хочет сбежать от суеты и научиться жить проще. Она добрая, искренняя, но не знает, как устроен деревенский быт.

Алексей сразу ставит правила: «Здесь работаем вместе. Делай, как я скажу, пока не поймёшь, как тут всё устроено». Таня сначала воспринимает это как давление, потом замечает, что его строгость — это способ научить её быть самостоятельной. Между ними возникает напряжение: она хочет свободы, он хочет быть уверенным, что она справится...

Катя устраивается помощницей по хозяйству к местному фермеру Сергею — строгому, собранному, привыкшему, что его приказы выполняют без лишних вопросов. В старом амбаре Сергей хранит не только зерно, но и свои правила: «У меня тут всё по порядку. Если ты со мной работаешь, ты слушаешься». Катя сначала воспринимает это как грубость, но вскоре замечает, что Сергей не давит без причины: он чётко обозначает границы и всегда объясняет «зачем». Второй герой — его брат-близнец Максим, полная противоположность: мягкий, внимательный, он замечает, когда Катя напряжена, и мягко возвращает её в реальность. Между ними возникает треугольник доверия: Сергей задаёт структуру и ритм, Максим — эмоциональную безопасность. В амбаре, где пыль танцует в лучах солнца, Катя впервые чувствует, как власть и забота могут быть двумя сторонами одного чувства. Её согласие здесь не подразумевается — оно проговаривается вслух, и именно эта прямота делает их близость такой острой.

— Это абсурд. В двадцать первом веке…
— Ага, — согласилась я. — Абсурд. Ты, пижон столичный, приехал в деревню на электромобиле. Это как прийти в баню с шампанским. В принципе то конечно можно, но все покрутят пальцем у виска.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыл. Видимо, до него начало доходить.
— Послушайте, — начал он другим тоном, чуть более человеческим. — Мне просто нужно…
— Слушай, ты, — перебила я, — Гугл-переводчик с человеческого на пижонский. Либо ведёшь себя по-человечески, либо идёшь пешком до города. Повторяю специально для тех, кто в танке.

Я всегда знал, что моя природа двойственна. Как древний вепрь, я могу быть неумолимым, грубым и пугающим в своей первозданной силе, но в то же время я способен на бесконечную, почти трепетную нежность к тем, кто добровольно вверит мне свою хрупкость.

Мой дом стоит на краю густого, тёмного леса, где вековые сосны шепчутся о вечности, а туман по утрам стелется по земле, словно живое существо. Здесь, вдали от суеты большого города, от чужих глаз и бессмысленных суждений, я создаю свой мир. Мир, в котором власть и подчинение становятся не игрой, а высшей формой психологической близости...