Книги по тегу «вынужденный брак»: ""
В жизни соблюдаю только три правила. Заповеди, которые могут выручить в непростые времена и при тяжелых обстоятельствах.
«Не воруй, не убивай, не ври, не предавай» – первая и важная истина. Я позаимствовал её у деда, при этом ничего в формулировке не менял. Старик частенько повторял, что тот, кто выполняет это правило, может по ночам спокойно спать и с чистой совестью, да без тревоги по утрам вставать.
«Искренне дружи, будь рядом и подставь плечо в особо трудную минуту» – второй закон, который свято чту. Так с детства повелось. Друзей немного. По правде говоря, их больше нет. Но правило с доски стереть не так уж просто.
«Не возжелай чужой жены» – гласит закон под славной цифрой три. Его, увы, нарушил, женившись неожиданно и впопыхах на странной женщине с «бракованным» ребёнком. Позарился и сплоховал один лишь раз, но карма, как назло, не дремлет. Расплата за постыдный грех – сплошной калейдоскоп возмездий.
«Не воруй, не убивай, не ври, не предавай» – первая и важная истина. Я позаимствовал её у деда, при этом ничего в формулировке не менял. Старик частенько повторял, что тот, кто выполняет это правило, может по ночам спокойно спать и с чистой совестью, да без тревоги по утрам вставать.
«Искренне дружи, будь рядом и подставь плечо в особо трудную минуту» – второй закон, который свято чту. Так с детства повелось. Друзей немного. По правде говоря, их больше нет. Но правило с доски стереть не так уж просто.
«Не возжелай чужой жены» – гласит закон под славной цифрой три. Его, увы, нарушил, женившись неожиданно и впопыхах на странной женщине с «бракованным» ребёнком. Позарился и сплоховал один лишь раз, но карма, как назло, не дремлет. Расплата за постыдный грех – сплошной калейдоскоп возмездий.
Аделину Верд выдали замуж не за мужчину — за дом, в котором давно разучились жить как семья. Ее новый муж, Рейнар Вальдрак, — опасный дракон с тяжелой репутацией, глава рода, над которым висит старое проклятие. Законные жены в этом доме долго не задерживаются. Дети с драконьей кровью растут среди страха, стыда и чужой холодности. А бастардов здесь предпочитают не любить, а прятать от чужих глаз.
Она должна была стать удобной женой: тихой, выгодной, благодарной. Не задавать вопросов. Не лезть в прошлое. Не замечать, как медленно разваливается дом Вальдрак.
Но Аделина слишком быстро понимает: в этом замке опаснее самого дракона не огонь и не проклятие, а люди, которым выгодно, чтобы дети оставались сломанными, а хозяин дома — на грани чудовища.
Ей предстоит выжить в браке без любви, войти в доверие к трем детям, которые не верят взрослым, и прикоснуться к тайне, из-за которой этот род годами пожирает сам себя.
Потому что иногда стать мачехой — значит не занять чужое место, а
Она должна была стать удобной женой: тихой, выгодной, благодарной. Не задавать вопросов. Не лезть в прошлое. Не замечать, как медленно разваливается дом Вальдрак.
Но Аделина слишком быстро понимает: в этом замке опаснее самого дракона не огонь и не проклятие, а люди, которым выгодно, чтобы дети оставались сломанными, а хозяин дома — на грани чудовища.
Ей предстоит выжить в браке без любви, войти в доверие к трем детям, которые не верят взрослым, и прикоснуться к тайне, из-за которой этот род годами пожирает сам себя.
Потому что иногда стать мачехой — значит не занять чужое место, а
Ирма – «Гроза» степей, воительница, для которой чужаки всегда были врагами. Кир – «Ворон» с чужих берегов, наёмник, принёсший в её мир половину древнего проклятия. Чтобы спасти свои народы, им придётся стать одним целым: в битве, в магическом ритуале, в жизни. Но примет ли суровое племя амазонок грека-хранителя? И смогут ли два одиночества, сросшиеся в один щит, отстоять своё право на любовь под взглядами враждебных миров?
— Вы поедете со мной, миледи, — произносит он голосом, от которого по коже бегут обжигающие мурашки. — Иначе ваша лавка будет закрыта.
— Это шантаж, генерал! — рычу в ответ.
— Это военная необходимость, — отвечает он. И в глазах чёрный непроглядный голод.
Чёрный дракон, генерал и просто высокопоставленный мерзавец шантажом заставляет меня выйти за него и уносит на остров, где из-под земли лезут ужасающие порождения бездны. Генерал утверждает, что моя помощь как артефактора нужна в войне, но смотрит на меня с таким жаром в глазах, что становится ясно — планы на меня у него совсем не военные.
— Это шантаж, генерал! — рычу в ответ.
— Это военная необходимость, — отвечает он. И в глазах чёрный непроглядный голод.
Чёрный дракон, генерал и просто высокопоставленный мерзавец шантажом заставляет меня выйти за него и уносит на остров, где из-под земли лезут ужасающие порождения бездны. Генерал утверждает, что моя помощь как артефактора нужна в войне, но смотрит на меня с таким жаром в глазах, что становится ясно — планы на меня у него совсем не военные.
В моём мире меня предал муж.
В этом меня продали в жёны проклятому дракону.
Он сказал, что я — не жена. Я — корм для его зверя.
Но чудовище не знает: у меня нет страха. Только умение выживать там, где другие ломаются.
Я не стану его добычей. Я оживлю его мёртвый сад. Я заставлю его смотреть на меня по-другому.
А когда он наконец увидит — я уже не буду его женой. Я буду той, кто выжил в Логове и приручил зверя.
В этом меня продали в жёны проклятому дракону.
Он сказал, что я — не жена. Я — корм для его зверя.
Но чудовище не знает: у меня нет страха. Только умение выживать там, где другие ломаются.
Я не стану его добычей. Я оживлю его мёртвый сад. Я заставлю его смотреть на меня по-другому.
А когда он наконец увидит — я уже не буду его женой. Я буду той, кто выжил в Логове и приручил зверя.
Элину Вальтер выдали замуж по приказу короны. Не ради любви. Не ради ее будущего. И даже не ради мира. Ее брак с лордом Кайраном Арденом, наследником могущественного драконьего дома, с самого начала был сделкой, в которой у нее не было ни права выбора, ни права голоса.
Для драконьего дома она всего лишь удобная невеста. Для короны — пешка в опасной политической игре. А для собственного мужа — женщина, которую он обязан принять, но не обязан любить.
Холодный взгляд Кайрана, чужие стены, презрение нового дома и тень женщины, которая, кажется, была в его жизни до нее, быстро дают Элине понять: в этом браке ее никто не ждал. Но настоящая правда оказывается страшнее. Очень скоро она узнает, что стала женой драконьего лорда не случайно. За красивыми клятвами скрывается древний расчет, а в ее крови таится сила, за которую многие готовы предать, уничтожить и даже убить.
Для драконьего дома она всего лишь удобная невеста. Для короны — пешка в опасной политической игре. А для собственного мужа — женщина, которую он обязан принять, но не обязан любить.
Холодный взгляд Кайрана, чужие стены, презрение нового дома и тень женщины, которая, кажется, была в его жизни до нее, быстро дают Элине понять: в этом браке ее никто не ждал. Но настоящая правда оказывается страшнее. Очень скоро она узнает, что стала женой драконьего лорда не случайно. За красивыми клятвами скрывается древний расчет, а в ее крови таится сила, за которую многие готовы предать, уничтожить и даже убить.
Маленькая баллада о вынужденном браке. Полюбит ли она? Что он за человек?
Маленькие баллады вдохновлены волшебными стихами горячо мной любимого Николая Степановича Гумилёва. В этом году мы вспоминаем 140-летие со дня рождения и 105-летие со дня гибели поэта.
Маленькие баллады вдохновлены волшебными стихами горячо мной любимого Николая Степановича Гумилёва. В этом году мы вспоминаем 140-летие со дня рождения и 105-летие со дня гибели поэта.
Стать причиной для войны? Быть похищенной дикарями?
Любознательная Дилания и не предполагала, чем может обернуться для нее желанное путешествие к самой дальней границе Империи. Но увидев пустыню, она влюбилась в эти желтые пески, напрочь потеряв бдительность…
Сможет ли девушка остановить войну? Справится ли с пленом и новым для нее миром дикарей? И самое главное, сможет ли противостоять Командующему и найти свою любовь?
Любознательная Дилания и не предполагала, чем может обернуться для нее желанное путешествие к самой дальней границе Империи. Но увидев пустыню, она влюбилась в эти желтые пески, напрочь потеряв бдительность…
Сможет ли девушка остановить войну? Справится ли с пленом и новым для нее миром дикарей? И самое главное, сможет ли противостоять Командующему и найти свою любовь?
Я влюбилась в жениха своей сестры.
Катя привыкла всё делать для других. После смерти отца она взвалила на себя быт, работу и заботу о семье, пока её старшая сестра Виктория строила планы на богатое замужество. Когда Вика объявила, что приведёт жениха знакомиться, Катя и не думала, что её жизнь перевернётся.
За день до роковой встречи она случайно столкнулась в кафе с незнакомцем. Они проговорили полчаса, смеялись, и Катя впервые за долгое время почувствовала себя живой. А на следующий день открыла дверь и увидела его. Марк. Жених сестры.
Теперь между ними — запретное притяжение, случайные касания и тайные взгляды. Катя пытается забыть его в объятиях другого, но сердце не обманешь. А Виктория... Виктория тоже хранит свой секрет. Она любит простого автомеханика Илью, но боится бедности больше, чем жизни без любви.
Смогут ли сёстры найти своё счастье, не разрушив друг друга?
Катя привыкла всё делать для других. После смерти отца она взвалила на себя быт, работу и заботу о семье, пока её старшая сестра Виктория строила планы на богатое замужество. Когда Вика объявила, что приведёт жениха знакомиться, Катя и не думала, что её жизнь перевернётся.
За день до роковой встречи она случайно столкнулась в кафе с незнакомцем. Они проговорили полчаса, смеялись, и Катя впервые за долгое время почувствовала себя живой. А на следующий день открыла дверь и увидела его. Марк. Жених сестры.
Теперь между ними — запретное притяжение, случайные касания и тайные взгляды. Катя пытается забыть его в объятиях другого, но сердце не обманешь. А Виктория... Виктория тоже хранит свой секрет. Она любит простого автомеханика Илью, но боится бедности больше, чем жизни без любви.
Смогут ли сёстры найти своё счастье, не разрушив друг друга?
Медленно, глядя прямо в его тёмные, горящие глаза, она подняла руки.
Её пальцы, немного дрожащие от нахлынувших чувств, коснулись завязок её дорожного платья.
Один за другим узлы поддавались, и тяжелая ткань, ставшая символом её прежнего, скованного страхом мира, начала сползать вниз.
Платье мягко опустилось на шкуры, оставив её в тонкой, прозрачной шёлковой сорочке, которая подчёркивала её нежную, лунную красоту.
Её пальцы, немного дрожащие от нахлынувших чувств, коснулись завязок её дорожного платья.
Один за другим узлы поддавались, и тяжелая ткань, ставшая символом её прежнего, скованного страхом мира, начала сползать вниз.
Платье мягко опустилось на шкуры, оставив её в тонкой, прозрачной шёлковой сорочке, которая подчёркивала её нежную, лунную красоту.
Выберите полку для книги