Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
РАССКАЗ
– Почему ты… здесь? Пришел именно в мой дом? – тихо спросила я и отняла ладонь от лица напротив. От этой близости начинала кружиться голова, как от глотка свежего воздуха.
– Твои эмоции были самыми сильными и нестабильными. Я их почувствовал и рискнул спросить о помощи, – просто сказал он. – Теперь помочь хочу я, – он вдруг приблизился, губами коснувшись моего лба. – Инкубы питаются разными эмоциями. Через близость. Если ты захочешь, конечно.
____
Шесть месяцев я терпела побои мужа. Шесть месяцев боялась сделать лишний шаг. Пока в одну снежную ночь не впустила в дом того, кого все считают чудовищем, врагом страны. Я спасла его жизнь, а он вытер мои слезы и дал надежду. Теперь я знаю, что истинные чудовища носят человеческие лица и пахнут дешевым пойлом, а враг с фиолетовыми глазами может любить.
– Почему ты… здесь? Пришел именно в мой дом? – тихо спросила я и отняла ладонь от лица напротив. От этой близости начинала кружиться голова, как от глотка свежего воздуха.
– Твои эмоции были самыми сильными и нестабильными. Я их почувствовал и рискнул спросить о помощи, – просто сказал он. – Теперь помочь хочу я, – он вдруг приблизился, губами коснувшись моего лба. – Инкубы питаются разными эмоциями. Через близость. Если ты захочешь, конечно.
____
Шесть месяцев я терпела побои мужа. Шесть месяцев боялась сделать лишний шаг. Пока в одну снежную ночь не впустила в дом того, кого все считают чудовищем, врагом страны. Я спасла его жизнь, а он вытер мои слезы и дал надежду. Теперь я знаю, что истинные чудовища носят человеческие лица и пахнут дешевым пойлом, а враг с фиолетовыми глазами может любить.
Аннотация к дилогии:
Во сне милая незнакомка предложила на время махнуться телами. А я взяла и зачем-то согласилась!
Так мне достались тонны чужих проблем, озлобленные селяне, долги и целительская магия. Но от вида крови меня тошнит, и никого лечить я не хочу!
Ещё и агент отдела по контролю и устранению чужемирцев прицепился.
Что мне со всем этим делать-то?!
Во сне милая незнакомка предложила на время махнуться телами. А я взяла и зачем-то согласилась!
Так мне достались тонны чужих проблем, озлобленные селяне, долги и целительская магия. Но от вида крови меня тошнит, и никого лечить я не хочу!
Ещё и агент отдела по контролю и устранению чужемирцев прицепился.
Что мне со всем этим делать-то?!
Привет. Я Инга. Мне тридцать лет, и я разведенка.
Без прицепа, но с багажом.
В анамнезе — мерзавец бывший, оставивший меня с голой Жоржеттой на снегу.
Он променял меня на милфу-начальницу!
А я… Я не унываю! Я собираюсь стать богатой и счастливой.
Вот только моя старая машина ломается некстати, а на помощь так же некстати приходит лучший друг бывшего мужа!
Мерзавец, которого я ненавижу! И это взаимно.
Моя тачка до кучи врезается в бампер его новенького внедорожника!
— Ну скажи хоть что-нибудь! Да, я криворукая, я обезьяна с гранатой, тупая овца…
— Ты не овца.
— Я всё оплачу. Честно. Правда. Страховка у меня есть. Должна быть. Но я могу выплатить и сама. Не сейчас, конечно, но я… я готова заплатить…
— Натурой, — вдруг бросает он, не глядя на меня.
Что? Он совсем ополоумел? Сейчас я ему покажу… натуру!
Без прицепа, но с багажом.
В анамнезе — мерзавец бывший, оставивший меня с голой Жоржеттой на снегу.
Он променял меня на милфу-начальницу!
А я… Я не унываю! Я собираюсь стать богатой и счастливой.
Вот только моя старая машина ломается некстати, а на помощь так же некстати приходит лучший друг бывшего мужа!
Мерзавец, которого я ненавижу! И это взаимно.
Моя тачка до кучи врезается в бампер его новенького внедорожника!
— Ну скажи хоть что-нибудь! Да, я криворукая, я обезьяна с гранатой, тупая овца…
— Ты не овца.
— Я всё оплачу. Честно. Правда. Страховка у меня есть. Должна быть. Но я могу выплатить и сама. Не сейчас, конечно, но я… я готова заплатить…
— Натурой, — вдруг бросает он, не глядя на меня.
Что? Он совсем ополоумел? Сейчас я ему покажу… натуру!
Лето. Жара. Лукавый блеск глаз подруг, приехавших со мной на черноморский Юг, чтобы спасать от хандры после предательства бывшего муженька…
Все, что было в Сочи, останется в Сочи? Именно с таким девизом мы пошли в модный караоке, где привлекли внимание импозантных мужчин за соседним столиком…
Среди них оказался друг мужа…
Хотелось сумасшествия, глупостей и мести бывшему…
А вот что из этого вышло- я даже сама предположить не могла!
Все, что было в Сочи, останется в Сочи? Именно с таким девизом мы пошли в модный караоке, где привлекли внимание импозантных мужчин за соседним столиком…
Среди них оказался друг мужа…
Хотелось сумасшествия, глупостей и мести бывшему…
А вот что из этого вышло- я даже сама предположить не могла!
Наша встреча была случайной: пыльная дорога, пленный обоз, толпа оборванцев.
Но один из них спас меня от неминуемой гибели...
Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание перехватило, и лишь только ровный шёпот,
- Не бойся, обошлось… - успокаивал, а в голосе слышался небольшой акцент. И так захотелось поверить, прижаться покрепче, спрятаться от пережитого страха в этих сильных руках.
Глянув на бричку, колёса которой продолжали крутиться по инерции, да на взъерошенную лошадку, косящую дурным глазом на свою отстегнувшуюся ношу, я осознала весь ужас того, что могло со мной случиться, и подняла глаза на спасителя,
- Спасибо, - прошептала, пересёкшись взглядом с сильно обросшим мужчиной.
Его яркие, жгуче-чёрные глаза в окантовке длинных пушистых ресниц дарили покой и уверенность, и в то же время будили что-то глубинное неизведанное женское,
- Это он, - отчётливо простучало сердце...
Но один из них спас меня от неминуемой гибели...
Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание перехватило, и лишь только ровный шёпот,
- Не бойся, обошлось… - успокаивал, а в голосе слышался небольшой акцент. И так захотелось поверить, прижаться покрепче, спрятаться от пережитого страха в этих сильных руках.
Глянув на бричку, колёса которой продолжали крутиться по инерции, да на взъерошенную лошадку, косящую дурным глазом на свою отстегнувшуюся ношу, я осознала весь ужас того, что могло со мной случиться, и подняла глаза на спасителя,
- Спасибо, - прошептала, пересёкшись взглядом с сильно обросшим мужчиной.
Его яркие, жгуче-чёрные глаза в окантовке длинных пушистых ресниц дарили покой и уверенность, и в то же время будили что-то глубинное неизведанное женское,
- Это он, - отчётливо простучало сердце...
- Ам! - вырывается у меня совершенно нелепый возглас.
Я морщусь, трясу головой и пытаюсь понять, почему на террасе моей новой квартиры находится посторонний мужчина.
В джинсах и фартуке. С клубничкой... На фартуке, в смысле, у него клубника нарисована...
С поварешкой, которой он активно что-то помешивает в казане.
- Что "ам"? - нелюбезно интересуется он у меня, - Ты голодная?
Потом слегка хмурится и внимательней меня рассматривает.
- Тебе жить негде?
С чего вдруг такие выводы?
- Есть! - обретаю я наконец-то голос, - Здесь!
- Так... Стоп! Это моя квартира! - заявляет этот нахал.
- А где моя тогда? - спрашиваю, подбочениваясь.
Я морщусь, трясу головой и пытаюсь понять, почему на террасе моей новой квартиры находится посторонний мужчина.
В джинсах и фартуке. С клубничкой... На фартуке, в смысле, у него клубника нарисована...
С поварешкой, которой он активно что-то помешивает в казане.
- Что "ам"? - нелюбезно интересуется он у меня, - Ты голодная?
Потом слегка хмурится и внимательней меня рассматривает.
- Тебе жить негде?
С чего вдруг такие выводы?
- Есть! - обретаю я наконец-то голос, - Здесь!
- Так... Стоп! Это моя квартира! - заявляет этот нахал.
- А где моя тогда? - спрашиваю, подбочениваясь.
– Чего встал? Гони! – в машину запрыгивает незнакомая маленькая девочка.
И требовательно хлопает ладошкой по панели.
Глазами осматриваю заправку, где я остановился, чтобы залить бак. Ищу у кого могла сбежать эта наглая пигалица.
– Ты откуда такая сбежала? – заодно спрашиваю ее.
– Это не я сбежала. Я клутая и стлашная. Все сами от меня убегают.
– Чем же ты такая стлашная? – передразниваю хмыкая.
Но самому не смешно. Мне ни в коем случае нельзя привлекать внимание. А тут эта мелкая…
– Я оглабила заплавку! За мной гонятся копы! И тебя заглебут заодно! Жми на газ, быстлее!
Я известная во многих кругах личность. Под задними креслами тачки упакованы десятки лярдов наличкой. И мне ну никак нельзя привлекать внимание. Все шло гладко, пока ко мне не запрыгнула ни пойми откуда взявшаяся маленькая девочка, что стремится спасти маму. И меня заставляет это делать. Самое удивительное открывается тогда, когда получается увидеть эту маму.
И требовательно хлопает ладошкой по панели.
Глазами осматриваю заправку, где я остановился, чтобы залить бак. Ищу у кого могла сбежать эта наглая пигалица.
– Ты откуда такая сбежала? – заодно спрашиваю ее.
– Это не я сбежала. Я клутая и стлашная. Все сами от меня убегают.
– Чем же ты такая стлашная? – передразниваю хмыкая.
Но самому не смешно. Мне ни в коем случае нельзя привлекать внимание. А тут эта мелкая…
– Я оглабила заплавку! За мной гонятся копы! И тебя заглебут заодно! Жми на газ, быстлее!
Я известная во многих кругах личность. Под задними креслами тачки упакованы десятки лярдов наличкой. И мне ну никак нельзя привлекать внимание. Все шло гладко, пока ко мне не запрыгнула ни пойми откуда взявшаяся маленькая девочка, что стремится спасти маму. И меня заставляет это делать. Самое удивительное открывается тогда, когда получается увидеть эту маму.
— Полечка, солнышко, — тихо сказал он, голос его звучал необычно мягко и тепло, — как ты себя чувствуешь?
Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.
— Папочка… — слабо прошептала она, и губы её дрогнули. — Мне было так страшно…
Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.
Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.
— Ты пришла! — сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. — Мамочка…
Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью... Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!
Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.
— Папочка… — слабо прошептала она, и губы её дрогнули. — Мне было так страшно…
Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.
Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.
— Ты пришла! — сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. — Мамочка…
Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью... Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!
К подъезду дома напротив идёт влюблённая парочка. Они держатся за руки, потом останавливаются, чтобы страстно поцеловаться. Мужчина — один в один мой Литвинов. А мне, мерзавец, сказал, что в командировку поехал!
Значит, женишок сдулся… Беда в том, что из-за этого я могу лишиться квартиры в центре — моя бабуля обещала подарить ценные квадратные метры только если я предъявлю ей жениха и через три месяца выйду за него замуж.
Так легко я не сдамся и найду нового кандидата в мужья. Вредный сосед с микро-собакой вполне сгодится. Мы друг друга бесим, но это ничего: стерпится — слюбится. Тем более что брак будет фиктивный. Осталось только его огорошить этой новостью.
Значит, женишок сдулся… Беда в том, что из-за этого я могу лишиться квартиры в центре — моя бабуля обещала подарить ценные квадратные метры только если я предъявлю ей жениха и через три месяца выйду за него замуж.
Так легко я не сдамся и найду нового кандидата в мужья. Вредный сосед с микро-собакой вполне сгодится. Мы друг друга бесим, но это ничего: стерпится — слюбится. Тем более что брак будет фиктивный. Осталось только его огорошить этой новостью.
– Не приближайся ко мне, – прошу я, но мой голос звучит так тихо, что я сама его еле слышу.
Может быть, поэтому он игнорирует мою просьбу и делает еще один шаг.
От его близости, оттого, что он в моей комнате, и мы один на один, я теряю не только голос. Начинают путаться мысли. Все кажется сном, просто сном, и мне с трудом удается вернуться в реальность.
– Пожалуйста, уходи. Ты не должен быть здесь. Я скоро выхожу замуж.
– Нет, – роняет уверенно он.
Его ладони обхватывают мое лицо, и теперь я чувствую его дыхание на губах.
– Ты… – я лихорадочно ищу хотя бы какой-то довод, который его остановит. – Ты сам меня отпустил!
– Считай, что я передумал. И хочу взять то, что ты мне тогда предлагала.
Может быть, поэтому он игнорирует мою просьбу и делает еще один шаг.
От его близости, оттого, что он в моей комнате, и мы один на один, я теряю не только голос. Начинают путаться мысли. Все кажется сном, просто сном, и мне с трудом удается вернуться в реальность.
– Пожалуйста, уходи. Ты не должен быть здесь. Я скоро выхожу замуж.
– Нет, – роняет уверенно он.
Его ладони обхватывают мое лицо, и теперь я чувствую его дыхание на губах.
– Ты… – я лихорадочно ищу хотя бы какой-то довод, который его остановит. – Ты сам меня отпустил!
– Считай, что я передумал. И хочу взять то, что ты мне тогда предлагала.
Выберите полку для книги