Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Я падаю на колени посреди этой шикарной, проклятой квартиры и наконец разрешаю себе завыть.
Громко. Грубо. По-звериному.
Потому что это не просто измена.
Это предательство всех тех ночей, когда он держал меня, пока я плакала по родителям.
Это плевок в те утра, когда я просыпалась первой, чтобы приготовить его любимый завтрак.
Это насмешка над тем, как я верила, что мы другие.
Что наша любовь – это не про деньги. Не про статус.
Что она настоящая.
Слезы текут по моему лицу, падают на мраморный пол.
Детектив показал Яне видео, на котором ее муж с роскошной блондинкой провел ночь в отеле. Она отказывалась верить, но персонал отеля все подтвердил.
Измена разбила их брак. Но настоящий предатель ждал в тени, с ножом за спиной.
Громко. Грубо. По-звериному.
Потому что это не просто измена.
Это предательство всех тех ночей, когда он держал меня, пока я плакала по родителям.
Это плевок в те утра, когда я просыпалась первой, чтобы приготовить его любимый завтрак.
Это насмешка над тем, как я верила, что мы другие.
Что наша любовь – это не про деньги. Не про статус.
Что она настоящая.
Слезы текут по моему лицу, падают на мраморный пол.
Детектив показал Яне видео, на котором ее муж с роскошной блондинкой провел ночь в отеле. Она отказывалась верить, но персонал отеля все подтвердил.
Измена разбила их брак. Но настоящий предатель ждал в тени, с ножом за спиной.
– Бусинка, ты чья? – спрашиваю у малышки.
Она сидит в моем офисном кресле и теряется в нем. Из-за стола почти не видно.
– Мамина, – заявляет серьезно.
– Так. Ну понятно, что мамина. А мама-то где? Или хотя бы папа.
– Ты мой папа! – выдает ребенок. – Пошли маму искать!
Вот тебе на!
Кажется, Бусинка что-то путает. Ну не может у меня быть дочки!
Она сидит в моем офисном кресле и теряется в нем. Из-за стола почти не видно.
– Мамина, – заявляет серьезно.
– Так. Ну понятно, что мамина. А мама-то где? Или хотя бы папа.
– Ты мой папа! – выдает ребенок. – Пошли маму искать!
Вот тебе на!
Кажется, Бусинка что-то путает. Ну не может у меня быть дочки!
— Давно? — шепчу, чувствуя как мир вокруг меня рушится.
— Я... я могу объяснить, — начинает муж, но я перебиваю его.
— Объяснить? Ты привёл её в наш дом? В нашу постель? — голос дрожит, но я стараюсь держаться. Не знаю как. Наверное, ради сына.
Он не должен это видеть. Но… он увидел.
— Арина Валерьевна, простите, — подает голос юная любовница. — Но… вы же сами мне говорили ловить момент. Когтями выхватывать у этой жизни все самое лучшее!
Говорила, да. Когда она пришла в мой салон юная и наивная. Я, можно сказать, взяла над ней шефство. Обучила, снабдила клиентами, мужа своего в конце концов на массаж записала…
— Вот именно, Катюш, — киваю, будто разочарованный в ученике учитель. — Самое лучшее, а ты… выбрала папика, которого сама же от ревматизма и лечила.
— Я... я могу объяснить, — начинает муж, но я перебиваю его.
— Объяснить? Ты привёл её в наш дом? В нашу постель? — голос дрожит, но я стараюсь держаться. Не знаю как. Наверное, ради сына.
Он не должен это видеть. Но… он увидел.
— Арина Валерьевна, простите, — подает голос юная любовница. — Но… вы же сами мне говорили ловить момент. Когтями выхватывать у этой жизни все самое лучшее!
Говорила, да. Когда она пришла в мой салон юная и наивная. Я, можно сказать, взяла над ней шефство. Обучила, снабдила клиентами, мужа своего в конце концов на массаж записала…
— Вот именно, Катюш, — киваю, будто разочарованный в ученике учитель. — Самое лучшее, а ты… выбрала папика, которого сама же от ревматизма и лечила.
— Почему? — шепчет она в пустоту. — Почему так вышло?
Слёзы скатываются по коже, оставляя на лице влажные следы. Катерина опускает голову на руки, чувствуя себя раздавленной, ничтожной, нелюбимой.
Где-то в глубине сознания всплывает мысль: «Я беременна...» Она крепко сжимает себя руками, словно пытаясь удержать ребёнка внутри. Волнение, страх, надежда. Катерина глубоко вздыхает, стараясь удержать слёзы.
Потеря контроля, чувства опустошённости, невозможности дышать. Голова кружится, сердце колотится. Катерина, скрестив руки на животе, тихо произносит:
— Я люблю тебя, малыш... Я не подведу тебя...
Слёзы скатываются по коже, оставляя на лице влажные следы. Катерина опускает голову на руки, чувствуя себя раздавленной, ничтожной, нелюбимой.
Где-то в глубине сознания всплывает мысль: «Я беременна...» Она крепко сжимает себя руками, словно пытаясь удержать ребёнка внутри. Волнение, страх, надежда. Катерина глубоко вздыхает, стараясь удержать слёзы.
Потеря контроля, чувства опустошённости, невозможности дышать. Голова кружится, сердце колотится. Катерина, скрестив руки на животе, тихо произносит:
— Я люблю тебя, малыш... Я не подведу тебя...
— Это кто?
— Марин, давай потом…
— Нет, Лавр. Не потом. Кто. Она.
— Это… Офелия.
— Та самая? Та, что бросила тебя двадцать лет назад?
— Да. Мы снова вместе.
— И ты хотел сказать мне после торта и свечей на моём юбилее?
Я думала, у меня стабильная жизнь. Муж, дети, дом, планы.
Но в один вечер я поняла: я не жена — я просто запасной вариант.
Он ушёл. К той, кого когда-то умолял не уходить.
А я… осталась с пустыми руками.
Но не собиралась плакать в подушку.
А собиралась дать сдачи.
— Марин, давай потом…
— Нет, Лавр. Не потом. Кто. Она.
— Это… Офелия.
— Та самая? Та, что бросила тебя двадцать лет назад?
— Да. Мы снова вместе.
— И ты хотел сказать мне после торта и свечей на моём юбилее?
Я думала, у меня стабильная жизнь. Муж, дети, дом, планы.
Но в один вечер я поняла: я не жена — я просто запасной вариант.
Он ушёл. К той, кого когда-то умолял не уходить.
А я… осталась с пустыми руками.
Но не собиралась плакать в подушку.
А собиралась дать сдачи.
Распахнул дверь в собственный кабинет, да так и застыл на пороге. И было отчего. За моим рабочим столом, в моем кресле восседала какая-то малявка в детских солнечных очках. И не просто восседала, а деловито что-то выводила, моей же ручкой, на листке бумаги.
- Вы к кому? – важно спросила мелочь, увидев меня.
- Эм, - на мгновение сбился, но быстро собрался и строго спросил: - Это ты кто? Где твои родители и что ты здесь делаешь?
- Я кто? – малявка весьма натурально удивилась. А потом заявила: - Я самый главный дилектол! А ты кто?
- Это я здесь самый главный дилектол, тьфу, директор! – рыкнул, но сделал это не слишком грозно, чтобы не пугать наглую мелочь. А то ору-то будет. Потом спросил уже чуть тише: - Где твои родители?
- Мама яботает, - заявила наглюшка.
- А папа где? – задал новый вопрос, едва сдерживаясь.
- Ты мой папа, - последовал ответ от малявки. А потом и подробности: - Я тебя искала и нашла!
- Вы к кому? – важно спросила мелочь, увидев меня.
- Эм, - на мгновение сбился, но быстро собрался и строго спросил: - Это ты кто? Где твои родители и что ты здесь делаешь?
- Я кто? – малявка весьма натурально удивилась. А потом заявила: - Я самый главный дилектол! А ты кто?
- Это я здесь самый главный дилектол, тьфу, директор! – рыкнул, но сделал это не слишком грозно, чтобы не пугать наглую мелочь. А то ору-то будет. Потом спросил уже чуть тише: - Где твои родители?
- Мама яботает, - заявила наглюшка.
- А папа где? – задал новый вопрос, едва сдерживаясь.
- Ты мой папа, - последовал ответ от малявки. А потом и подробности: - Я тебя искала и нашла!
– Хватит постоянно тут музыкой греметь и таскать своих девок! – высказывает мне моя соседка, когда мы в очередной раз сталкиваемся на лестничной площадке.
– А тебе что, завидно?
– Пфф… ещё чего, – фыркает в ответ. – Ты мне мешаешь. Имей совесть, а не своих… кх… короче, ты меня понял.
– Так сделай хорошую звукоизоляцию, и будет тебе счастье, – мне нравится выводить её на эмоции.
– Ага… ещё предложи мне самой поставить перегородку получше между нашими балконами, чтобы не лицезреть тебя каждый день в трусах! – злобно высказывает она мне.
***
Я думала, перееду в свою квартиру и буду жить припеваючи. Но… как оказалось, с таким соседом, как Артем, это просто невозможно. Он красив и знает об этом, постоянно провоцирует меня. Но, как оказалось, не всё так просто с ним.
– А тебе что, завидно?
– Пфф… ещё чего, – фыркает в ответ. – Ты мне мешаешь. Имей совесть, а не своих… кх… короче, ты меня понял.
– Так сделай хорошую звукоизоляцию, и будет тебе счастье, – мне нравится выводить её на эмоции.
– Ага… ещё предложи мне самой поставить перегородку получше между нашими балконами, чтобы не лицезреть тебя каждый день в трусах! – злобно высказывает она мне.
***
Я думала, перееду в свою квартиру и буду жить припеваючи. Но… как оказалось, с таким соседом, как Артем, это просто невозможно. Он красив и знает об этом, постоянно провоцирует меня. Но, как оказалось, не всё так просто с ним.
– Где его отец? Почему он не участвует в жизни ребенка?
– Потому! – цежу сквозь плотно стиснутые зубы.
Он делает шаг вперед, впечатывает меня в стену и прожигает суровым взглядом.
– Кто его отец, Лена? Говори! – рычит на повышенных.
Кручу в разные стороны головой кусая губы. Не могу сказать правду. Нельзя.
Она нас обоих убьет.
– Не бойся, это не ты, – отвечаю с трудом, смотрю ему прямо в глаза и медленно умираю.
– Тогда почему он так похож на меня? Копия. Я не слепой. Не нужно морочить голову! Раз не мой сын, то делаем тест на отцовство и после него поговорим!
-Ты не посмеешь!
-Если отец не я, так чего тогда ты так боишься?
– Потому! – цежу сквозь плотно стиснутые зубы.
Он делает шаг вперед, впечатывает меня в стену и прожигает суровым взглядом.
– Кто его отец, Лена? Говори! – рычит на повышенных.
Кручу в разные стороны головой кусая губы. Не могу сказать правду. Нельзя.
Она нас обоих убьет.
– Не бойся, это не ты, – отвечаю с трудом, смотрю ему прямо в глаза и медленно умираю.
– Тогда почему он так похож на меня? Копия. Я не слепой. Не нужно морочить голову! Раз не мой сын, то делаем тест на отцовство и после него поговорим!
-Ты не посмеешь!
-Если отец не я, так чего тогда ты так боишься?
— Вы знали?
— Наташа, не начинай. Это… было предсказуемо.
— То есть вы знали, мама, что у него любовница, и молчали?
— Он всегда хотел быть с Мариной. Просто тогда не получилось. А теперь — время всё расставить на свои места.
В мой день рождения они выстроили план: свекровь, бывшая, мой муж.
Они хотели, чтобы я ушла по-тихому. А я — не ушла. Я разнесла всё к чёрту.
Суд. Скандалы. Раздел. Дети. Переписка в семейном чате. Я собрала всё — и ударила туда, где им больно. Спокойно. По-настоящему.
Теперь они — в руинах. А я — в лучшей версии своей жизни.
— Наташа, не начинай. Это… было предсказуемо.
— То есть вы знали, мама, что у него любовница, и молчали?
— Он всегда хотел быть с Мариной. Просто тогда не получилось. А теперь — время всё расставить на свои места.
В мой день рождения они выстроили план: свекровь, бывшая, мой муж.
Они хотели, чтобы я ушла по-тихому. А я — не ушла. Я разнесла всё к чёрту.
Суд. Скандалы. Раздел. Дети. Переписка в семейном чате. Я собрала всё — и ударила туда, где им больно. Спокойно. По-настоящему.
Теперь они — в руинах. А я — в лучшей версии своей жизни.
- Не знаю, что у тебя с моим мужем. И знать не хочу! Но если ты сейчас не уйдёшь, вызову охрану. Я никого не держу. Но можешь не рассчитывать на наше совместное нажитое.
- Это не тебе решать!
- Как раз таки мне! Потому что эта квартира только моя. И стала моей ещё до брака с Романом. Квартира на побережье принадлежит нашей дочери, и Рома её тоже не получит. Все свои накопления он потерял по глупости, ввязавшись в авантюру. Даже автомобиль, на котором он ездит, находится в собственности фирмы.
- А фирма? Рома бизнесмен! У него есть фирма!- девица надеется, что всё же удастся ухватить удачу за хвост.
- А фирма, в которой Роман трудится в качестве заместителя генерального директора, принадлежит моему брату и мне. Когда у нас родилась дочь, я уступила своё место мужу, чтобы уделять больше времени семье. Но всё равно продолжаю работать.
- Ты хочешь сказать, что у него ничего нет?
- Это не тебе решать!
- Как раз таки мне! Потому что эта квартира только моя. И стала моей ещё до брака с Романом. Квартира на побережье принадлежит нашей дочери, и Рома её тоже не получит. Все свои накопления он потерял по глупости, ввязавшись в авантюру. Даже автомобиль, на котором он ездит, находится в собственности фирмы.
- А фирма? Рома бизнесмен! У него есть фирма!- девица надеется, что всё же удастся ухватить удачу за хвост.
- А фирма, в которой Роман трудится в качестве заместителя генерального директора, принадлежит моему брату и мне. Когда у нас родилась дочь, я уступила своё место мужу, чтобы уделять больше времени семье. Но всё равно продолжаю работать.
- Ты хочешь сказать, что у него ничего нет?
Выберите полку для книги