Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Российская империя. Санкт-Петербург, 1917 год. После столкновения двух миров реальность стала нестабильной. Чтобы удержать города и границы, государство использует Держателей — людей, способных стабилизировать узлы силы, где мир может разорваться вновь. Шел двадцать второй год после катастрофы, когда в столице погибает один из Держателей, Геру Кришинскую, одну из сильнейших в системе, вынуждают взять на себя его узел. Пока на границах усиливается угроза войны и появляются искажённые существа из другого мира, Совет требует стабильности любой ценой. Но чем глубже Гера погружается в происходящее, тем яснее понимает: внешняя опасность — лишь прикрытие. Настоящая угроза скрыта внутри. Гере предстоит сделать сложный выбор.
Каминная полка вся заставлена фотографиями в рамках.
На одной я вижу девочку, она совсем малышка, сидит на руках у улыбающегося мужчины в камуфляже.
— Можно?
Я беру фотографию в руки и замираю.
— Это твой папа?
— Да… мой папа, — кивает Марина. — А это мама…
Она забирает у меня фотографию отца, а мне в руки пихает другую.
Она свадебная. Там Болдин в тёмно-синем костюме и женщина в белом платье.
Сердце пропускает удар, а я сглатываю горечь.
А ещё думаю, что надо быстрее уходить из этого дома, пока Саша не вернулся.
Но.... не успеваю...
На одной я вижу девочку, она совсем малышка, сидит на руках у улыбающегося мужчины в камуфляже.
— Можно?
Я беру фотографию в руки и замираю.
— Это твой папа?
— Да… мой папа, — кивает Марина. — А это мама…
Она забирает у меня фотографию отца, а мне в руки пихает другую.
Она свадебная. Там Болдин в тёмно-синем костюме и женщина в белом платье.
Сердце пропускает удар, а я сглатываю горечь.
А ещё думаю, что надо быстрее уходить из этого дома, пока Саша не вернулся.
Но.... не успеваю...
Когда-то она увидела его и запомнила на долгие годы. Он разочаровался в любви и не верит женщинам. Встреча на море оказалась полной неожиданностью для обоих.
Она хранит тайну происхождения - он ради нее ввязывается в опасную игру с бандитами, угрожающими ее отцу.
Тайное всегда становится явным: правда вскрылась, разбросав их по разные стороны баррикады. Смогут ли они примириться с прошлым и простить его, чтобы соединиться?
В ЭТОЙ ИСТОРИИ ВЫ ВСТРЕТИТЕ:
•Любовь вопреки
•От любви до ненависти и наоборот
•Надежный и настоящий мужчина, который ради ее спасения рискует всем
•Сильная героиня, способная не только наблюдать издалека за его жизнью
•Сильные чувства
•Яркие эмоции
Она хранит тайну происхождения - он ради нее ввязывается в опасную игру с бандитами, угрожающими ее отцу.
Тайное всегда становится явным: правда вскрылась, разбросав их по разные стороны баррикады. Смогут ли они примириться с прошлым и простить его, чтобы соединиться?
В ЭТОЙ ИСТОРИИ ВЫ ВСТРЕТИТЕ:
•Любовь вопреки
•От любви до ненависти и наоборот
•Надежный и настоящий мужчина, который ради ее спасения рискует всем
•Сильная героиня, способная не только наблюдать издалека за его жизнью
•Сильные чувства
•Яркие эмоции
Меня выдали замуж за чудовище.
Лотар Гарвелл — ледяной Альфа, чей взгляд заставляет кровь стынуть в жилах. Ему не нужна жена, ему нужны лишь мои земли. В первую же нашу встречу он дал понять: я для него — пустое место, разменная монета в политической игре.
Но все оказалось сложнее. Одно мое прикосновение зажгло между нами искру, которую он всеми силами пытается погасить. Я — его Истинная. Та, что создана для него самой судьбой. И он ненавидит меня за это.
Сможет ли лед растаять? Или Истинная связь станет нашим проклятием?
Лотар Гарвелл — ледяной Альфа, чей взгляд заставляет кровь стынуть в жилах. Ему не нужна жена, ему нужны лишь мои земли. В первую же нашу встречу он дал понять: я для него — пустое место, разменная монета в политической игре.
Но все оказалось сложнее. Одно мое прикосновение зажгло между нами искру, которую он всеми силами пытается погасить. Я — его Истинная. Та, что создана для него самой судьбой. И он ненавидит меня за это.
Сможет ли лед растаять? Или Истинная связь станет нашим проклятием?
— Ты сейчас серьезно? У нас дом сгорел, а тебя волнует какая-то баба?! — кричит мой муж.
— Не "какая-то", Денис, а та, что вышла из нашего дома следом за тобой, в чем мать родила!
— Это сотрудница клининга! — он недовольно закатывает глаза. — Я заказал уборку, сюрприз хотел тебе сделать! А когда начался пожар, мы просто разделись, чтобы одежда не прилипла к коже! Что непонятного?
Шесть лет брака. Шесть лет надежд и пустых обещаний. И теперь я стою на пепелище, которое устроила его "горячая" любовница и не могу поверить, что все это время мой муж мне изменял.
И только руки чужого мужчины, который удержал меня от падения в огонь, — единственное, за что еще можно держаться в этом аду.
— Не "какая-то", Денис, а та, что вышла из нашего дома следом за тобой, в чем мать родила!
— Это сотрудница клининга! — он недовольно закатывает глаза. — Я заказал уборку, сюрприз хотел тебе сделать! А когда начался пожар, мы просто разделись, чтобы одежда не прилипла к коже! Что непонятного?
Шесть лет брака. Шесть лет надежд и пустых обещаний. И теперь я стою на пепелище, которое устроила его "горячая" любовница и не могу поверить, что все это время мой муж мне изменял.
И только руки чужого мужчины, который удержал меня от падения в огонь, — единственное, за что еще можно держаться в этом аду.
– Вы пьяны.
– Формально да. Но я имею право.
– Это служебное купе.
– А я – пассажир в крайне тяжелом состоянии. Гуманизм, слышали о таком?
– Слышала. Но к вам это не относится.
– Жестоко. Красиво, но жестоко. Как вы.
Лада – проводница, три года в разводе, комплексы и лишний вес.
Марат – десантник на ее полке в служебном купе.
Он ее не узнает. А она помнит каждую секунду того лета в Анапе, когда пекла ему вафли и мечтала о невозможном.
Теперь он здесь. Протрезвел. Влюбился. И не отступает.
Семь дней. Один вагон.
Горячий маршрут, где каждая остановка – шаг к счастью.
– Формально да. Но я имею право.
– Это служебное купе.
– А я – пассажир в крайне тяжелом состоянии. Гуманизм, слышали о таком?
– Слышала. Но к вам это не относится.
– Жестоко. Красиво, но жестоко. Как вы.
Лада – проводница, три года в разводе, комплексы и лишний вес.
Марат – десантник на ее полке в служебном купе.
Он ее не узнает. А она помнит каждую секунду того лета в Анапе, когда пекла ему вафли и мечтала о невозможном.
Теперь он здесь. Протрезвел. Влюбился. И не отступает.
Семь дней. Один вагон.
Горячий маршрут, где каждая остановка – шаг к счастью.
— Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Я не умею красиво. Я сломаю.
— Ломай.
Это было последнее слово, которое я успела сказать.
Он накрыл мой рот поцелуем. И это не было нежно. Это было голодно, жадно, отчаянно. Он целовал так, будто хотел выпить меня до дна, будто год не пил, а я — вода в пустыне.
В сенях холодно, хоть волком вой. Но мне было всё равно. Потому что его руки жгли сильнее любой печки.
***
Алиса приехала в горы за покоем. Матвей мечтал, чтобы все оставили его в покое. Но зимняя ночь не терпит одиночества, а одна искра может сжечь дотла.
Откровенно. Страстно. До мурашек.
— Ломай.
Это было последнее слово, которое я успела сказать.
Он накрыл мой рот поцелуем. И это не было нежно. Это было голодно, жадно, отчаянно. Он целовал так, будто хотел выпить меня до дна, будто год не пил, а я — вода в пустыне.
В сенях холодно, хоть волком вой. Но мне было всё равно. Потому что его руки жгли сильнее любой печки.
***
Алиса приехала в горы за покоем. Матвей мечтал, чтобы все оставили его в покое. Но зимняя ночь не терпит одиночества, а одна искра может сжечь дотла.
Откровенно. Страстно. До мурашек.
— Что ты собрался со мной делать? — игриво спрашиваю своего бородатого и просто огромного гинеколога.
— Все, — отвечает. — Целый интимный мир тебе открою, сладкая. Готова к первому разу?
Я даже и представить не могла, что может быть так горячо. Его борода тоже добавила оттенков серого по-кавказски.
— Все, — отвечает. — Целый интимный мир тебе открою, сладкая. Готова к первому разу?
Я даже и представить не могла, что может быть так горячо. Его борода тоже добавила оттенков серого по-кавказски.
- Хозяйка, выручай, заблудился я. Бензин в машине заканчивается, навигатор с пути совсем сбился, а телефон вообще сеть не ловит. Можно от тебя хотя бы помощь вызвать? А то, боюсь, снегом занесет, до весны искать будут…
И что тут скажешь?! Вроде огромный бугай, а вроде в беде…
И я, как назло, одна в доме…
- Хозяйка, замерзаю… - донеслось жалобное вдогонку.
И правда, одет был мужчина совсем не по погоде… Один, кажется, театральный костюм, и без куртки… Он переминался на пороге с ноги на ногу, того и гляди начнет отплясывать от холода…
И что тут скажешь?! Вроде огромный бугай, а вроде в беде…
И я, как назло, одна в доме…
- Хозяйка, замерзаю… - донеслось жалобное вдогонку.
И правда, одет был мужчина совсем не по погоде… Один, кажется, театральный костюм, и без куртки… Он переминался на пороге с ноги на ногу, того и гляди начнет отплясывать от холода…
— Брось истерику, Юля, — муж перехватил меня за запястья, встряхнул.
— Как ты посмел? — я дрожу в его хватке. — Притащить к нам в дом эту змею! Обниматься с ней при всех! Где ты её вообще откопал?!
— Она сама меня откопала, — проговорил он, а я таращилась на его шею.
Свежий след алой помады тянулся почти до самой скулы.
Меня перекосило от омерзения.
— Так и проваливай к ней! — прорычала я, пытаясь его оттолкнуть.
Он прищурился:
— Что, даже побороться за меня с призраком прошлого не захочешь?
— Ты моей борьбы не достоин!
В его взгляде полыхнуло тёмное пламя.
— Как же легко ты остыла, — процедил Соколов. — Стоило сопернице появиться, и любви больше нет?
— Как ты посмел? — я дрожу в его хватке. — Притащить к нам в дом эту змею! Обниматься с ней при всех! Где ты её вообще откопал?!
— Она сама меня откопала, — проговорил он, а я таращилась на его шею.
Свежий след алой помады тянулся почти до самой скулы.
Меня перекосило от омерзения.
— Так и проваливай к ней! — прорычала я, пытаясь его оттолкнуть.
Он прищурился:
— Что, даже побороться за меня с призраком прошлого не захочешь?
— Ты моей борьбы не достоин!
В его взгляде полыхнуло тёмное пламя.
— Как же легко ты остыла, — процедил Соколов. — Стоило сопернице появиться, и любви больше нет?
Выберите полку для книги