Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Они дружили, сколько себя помнили, и их называли закадычными друзьями.
Она - симпатичная шатенка, вечно влюблённая не в тех.
Он – брюнет с голубыми глазами, который с восемнадцати лет любит только её, но молчит, потому что боится разрушить дружбу. А она не замечает его чувств.
Так продолжалось семь лет, пока однажды ночью она приходит к нему разбитая после очередного предательства. И пока она в сотый раз говорит ему «Ты же мой лучший друг, ты никогда меня не предашь», - он понимает, что больше не может притворяться.
Один поцелуй - и весь их мир летит в пропасть. Ведь друзья не целуются так. А если это не дружба? Если все эти годы они строили не просто отношения, а фундамент для чего-то большего?
Она - симпатичная шатенка, вечно влюблённая не в тех.
Он – брюнет с голубыми глазами, который с восемнадцати лет любит только её, но молчит, потому что боится разрушить дружбу. А она не замечает его чувств.
Так продолжалось семь лет, пока однажды ночью она приходит к нему разбитая после очередного предательства. И пока она в сотый раз говорит ему «Ты же мой лучший друг, ты никогда меня не предашь», - он понимает, что больше не может притворяться.
Один поцелуй - и весь их мир летит в пропасть. Ведь друзья не целуются так. А если это не дружба? Если все эти годы они строили не просто отношения, а фундамент для чего-то большего?
— Кира, хватит драматизировать! — он снова повышает голос, будто мои слёзы ему мешают. — Я устал! Мне нужна другая жизнь!
— Другая жизнь… — я задыхаюсь. — А я что? А дети? А всё, что было?
— Я не обязан жить ради твоего режима! — орёт он. — Я хочу свободу!
— Максим… мы же… — я запинаюсь, потому что в голове одно слово: семья. Мы же семья. Мы же вместе. Мы же прошли…
— Ты стала только мамой, — выстреливает он. — Только мамой, Кира! А мне нужна женщина. Лёгкая. Весёлая. А не постоянные счета, ланч-боксы и режим!
У меня в ушах звенит. Я смотрю на него и не узнаю. И самое страшное — я понимаю, что он не в порыве, не на эмоциях. Он говорит это так, как будто давно репетировал.
— Другая жизнь… — я задыхаюсь. — А я что? А дети? А всё, что было?
— Я не обязан жить ради твоего режима! — орёт он. — Я хочу свободу!
— Максим… мы же… — я запинаюсь, потому что в голове одно слово: семья. Мы же семья. Мы же вместе. Мы же прошли…
— Ты стала только мамой, — выстреливает он. — Только мамой, Кира! А мне нужна женщина. Лёгкая. Весёлая. А не постоянные счета, ланч-боксы и режим!
У меня в ушах звенит. Я смотрю на него и не узнаю. И самое страшное — я понимаю, что он не в порыве, не на эмоциях. Он говорит это так, как будто давно репетировал.
Юрию около сорока. Он разведен, живет один в старом дедовском доме под Краснодаром, чинит Ниву, растит помидоры и изредка видит двоих детей. Бывшая жена достает звонками, дочь-подросток обижается на весь мир, а сам Юрий давно решил: романтика — не для него. Его жизнь — это веранда по вечерам, чай с чабрецом и стрекот сверчков.
Но однажды утром в его машину садится девушка в цветастом платье, от которой пахнет яблоком и ванилью. Ей за двадцать, она учится на дизайнера, живет в общаге и не боится быть счастливой.
Но однажды утром в его машину садится девушка в цветастом платье, от которой пахнет яблоком и ванилью. Ей за двадцать, она учится на дизайнера, живет в общаге и не боится быть счастливой.
Раз в тысячу лет Золотые Горы просыпаются. И им нужна жертва.
Айлин обречена. Её, нареченную «невестой», ведут на вершину, чтобы успокоить древнего духа и спасти деревню от огненной смерти. Она готова встретить ледяное безмолвие камня. Но вместо бездушной стихии из расщелины выходит ОН — воин, сотканный из магмы и сумерек, чьи глаза тлеют жаром недр.
Он — Кэйр, сердце горы, заточенный в одиночестве на тысячи лет. И в ней он видит не жертву, а единственную искру, способную растопить вековой холод.
Между ними вспыхивает пламя, перед которым меркнет сам вулкан. Но древний ритуал не терпит своеволия.
Если она останется — обретет бессмертие, но станет бездушным камнем в его объятиях.
Если уйдет — он рассыплется прахом, потому что она забрала его сердце.
Их страсть заставляет горы дрожать от наслаждения. Но пробудившийся огонь требует платы.
Сможет ли она выбрать между долгом и всепоглощающим чувством?
И есть ли шанс у любви, на которую отпущена всего одна ночь до конца света
Айлин обречена. Её, нареченную «невестой», ведут на вершину, чтобы успокоить древнего духа и спасти деревню от огненной смерти. Она готова встретить ледяное безмолвие камня. Но вместо бездушной стихии из расщелины выходит ОН — воин, сотканный из магмы и сумерек, чьи глаза тлеют жаром недр.
Он — Кэйр, сердце горы, заточенный в одиночестве на тысячи лет. И в ней он видит не жертву, а единственную искру, способную растопить вековой холод.
Между ними вспыхивает пламя, перед которым меркнет сам вулкан. Но древний ритуал не терпит своеволия.
Если она останется — обретет бессмертие, но станет бездушным камнем в его объятиях.
Если уйдет — он рассыплется прахом, потому что она забрала его сердце.
Их страсть заставляет горы дрожать от наслаждения. Но пробудившийся огонь требует платы.
Сможет ли она выбрать между долгом и всепоглощающим чувством?
И есть ли шанс у любви, на которую отпущена всего одна ночь до конца света
— Александр Иванович остался крайне тобой недоволен, Влада.
— Да чем?
— А не знаю я чем! Может, болтаешь лишнее. Может, глазки не по делу строишь. Может, ещё что. Но я не буду держать в штате единицу, от услуг которой отказываются, не объясняя причин. Если раньше тебя авторитет отца прикрывал, то теперь…
У Влады в жизни все наперекосяк: жених изменил, жирной дурой обозвав; пациент все нервы вымотал, еще и под увольнение подведя; и даже новый сосед в край охамел – явился под дверь и орет, чтобы Влада перестала мучить собаку. А у Влады собаки-то и нет, это она сама ревет, Генкины вещи по мешкам распихивая. Но ничего, сейчас вот она от мусора в жизни избавится и всем кузькину мать покажет. И бывшему, и этому зануде из квартиры сверху! Тоже мне генерал пижамных войск! Да пошел он и со своими извинениями, и с пончиками! Подождите! Что? Пончики? И все мне?!
— Да чем?
— А не знаю я чем! Может, болтаешь лишнее. Может, глазки не по делу строишь. Может, ещё что. Но я не буду держать в штате единицу, от услуг которой отказываются, не объясняя причин. Если раньше тебя авторитет отца прикрывал, то теперь…
У Влады в жизни все наперекосяк: жених изменил, жирной дурой обозвав; пациент все нервы вымотал, еще и под увольнение подведя; и даже новый сосед в край охамел – явился под дверь и орет, чтобы Влада перестала мучить собаку. А у Влады собаки-то и нет, это она сама ревет, Генкины вещи по мешкам распихивая. Но ничего, сейчас вот она от мусора в жизни избавится и всем кузькину мать покажет. И бывшему, и этому зануде из квартиры сверху! Тоже мне генерал пижамных войск! Да пошел он и со своими извинениями, и с пончиками! Подождите! Что? Пончики? И все мне?!
— Какого чёрта ты здесь?! — рычит муж, даже не пытаясь прикрыться. — Ты же должна прилететь завтра!
— Знаешь, Лёш, — говорю спокойно, — кажется, в этот раз мой поезд пришёл удивительно вовремя. А вот твой — ушёл. Навсегда.
— Это не измена! Мне нужна разрядка! Я большой человек и обязан всё время всем приказывать, удерживать контроль!
— Ты хоть сам понимаешь, что несёшь?!
***
Двадцать три года идеального брака оказались враньём. Денег нет — муж заблокировал карту. Друзей нет — все выбрали его сторону. Профессии нет — если не считать борщ и организацию чужих праздников. Зато есть родительская квартира и характер, о котором я сама не подозревала.
— Знаешь, Лёш, — говорю спокойно, — кажется, в этот раз мой поезд пришёл удивительно вовремя. А вот твой — ушёл. Навсегда.
— Это не измена! Мне нужна разрядка! Я большой человек и обязан всё время всем приказывать, удерживать контроль!
— Ты хоть сам понимаешь, что несёшь?!
***
Двадцать три года идеального брака оказались враньём. Денег нет — муж заблокировал карту. Друзей нет — все выбрали его сторону. Профессии нет — если не считать борщ и организацию чужих праздников. Зато есть родительская квартира и характер, о котором я сама не подозревала.
Она сошла на берег из пены морской, и они назвали её Богиней.
Ева — единственная выжившая после кораблекрушения. Когда шторм выбрасывает её на берег затерянного острова, она готова к самому худшему: дикари могут убить её или сделать рабыней. Но судьба преподносит ей иной дар — иное проклятие.
Это племя никогда не видело белой кожи и золота волос. Здесь правят мужчины, а женщины — лишь сосуды. Но старая шаманка мертва, и бледная чужестранка, явившаяся из пучины, кажется им не человеком, а воплощением Великой Матери.
Еву нарекают новой Богиней. Её боготворят, её омывают благовониями, ей приносят дары. Но она не имеет права ступить за порог храма. Она — пленница в золотой клетке, чья участь — раз в год принимать в свои объятия лучших воинов в священном ритуале плодородия.
Сможет ли она использовать свою «божественность», чтобы сбежать, или власть и похоть затмят её разум? В мире, где нет других женщин, ей суждено стать яблоком раздора, объектом поклонения и желания. Но когд
Ева — единственная выжившая после кораблекрушения. Когда шторм выбрасывает её на берег затерянного острова, она готова к самому худшему: дикари могут убить её или сделать рабыней. Но судьба преподносит ей иной дар — иное проклятие.
Это племя никогда не видело белой кожи и золота волос. Здесь правят мужчины, а женщины — лишь сосуды. Но старая шаманка мертва, и бледная чужестранка, явившаяся из пучины, кажется им не человеком, а воплощением Великой Матери.
Еву нарекают новой Богиней. Её боготворят, её омывают благовониями, ей приносят дары. Но она не имеет права ступить за порог храма. Она — пленница в золотой клетке, чья участь — раз в год принимать в свои объятия лучших воинов в священном ритуале плодородия.
Сможет ли она использовать свою «божественность», чтобы сбежать, или власть и похоть затмят её разум? В мире, где нет других женщин, ей суждено стать яблоком раздора, объектом поклонения и желания. Но когд
— Значит вот чем занимается жена талантливого музыканта? Тряпками торгует! Логично, что он нашел себе отдушину!
— Что?
— То! — язвительно отвечает она. — Вы не достойны Ленечки!
— А, ты наверное одна из тех, кому мой муж зачет не поставил? — догадываюсь я, — так может лучше учиться надо? Уйди отсюда, пока я добрая.
— Нет, зачет мне не нужен, мне нужен Леня!
— Что?
— То! — язвительно отвечает она. — Вы не достойны Ленечки!
— А, ты наверное одна из тех, кому мой муж зачет не поставил? — догадываюсь я, — так может лучше учиться надо? Уйди отсюда, пока я добрая.
— Нет, зачет мне не нужен, мне нужен Леня!
✅ПОЛНЫЙ ТЕКСТ!
Мой муж лежит на диване.
Над ним, склонившись, стоит моя сводная сестра.
— Алекс… — шепчу онемевшими губами.
Стелла резко отскакивает, берет рубашку Саши, пытается прикрыть себя.
Муж хмурится, оглядывая помещение. Глаза покрасневшие. Он, кажется, сам в шоке. Наверняка от того, что я застукала его. Он садится на диване.
— Настя, ты все не так поняла, — подает голос Стелла.
— Все правильно она поняла, — отрезает муж. — Потолстела. Стала похожа на корову. А я стройных цыпочек люблю.
— Что? — в шоке от услышанного не могу выдавить ничего другого.
— Что слышала, Настя? Ты мне больше не нужна. Давно хотел развестись, но… Короче, теперь сама подашь на развод, и я, наконец, от тебя избавлюсь.
Стелла, сложив руки на груди, начинает смеяться.
— Ненужная ты жена, Настя. Не умеешь крутого мужика рядом держать, а я вот умею… Оставь нас в покое, ясно? Дай быть счастливыми. Я беременна от Саши! Рожу ему ребенка, которого ты за много лет никак не родила.
Мой муж лежит на диване.
Над ним, склонившись, стоит моя сводная сестра.
— Алекс… — шепчу онемевшими губами.
Стелла резко отскакивает, берет рубашку Саши, пытается прикрыть себя.
Муж хмурится, оглядывая помещение. Глаза покрасневшие. Он, кажется, сам в шоке. Наверняка от того, что я застукала его. Он садится на диване.
— Настя, ты все не так поняла, — подает голос Стелла.
— Все правильно она поняла, — отрезает муж. — Потолстела. Стала похожа на корову. А я стройных цыпочек люблю.
— Что? — в шоке от услышанного не могу выдавить ничего другого.
— Что слышала, Настя? Ты мне больше не нужна. Давно хотел развестись, но… Короче, теперь сама подашь на развод, и я, наконец, от тебя избавлюсь.
Стелла, сложив руки на груди, начинает смеяться.
— Ненужная ты жена, Настя. Не умеешь крутого мужика рядом держать, а я вот умею… Оставь нас в покое, ясно? Дай быть счастливыми. Я беременна от Саши! Рожу ему ребенка, которого ты за много лет никак не родила.
Оля не дышала! Она замерла испуганным зверьком перед грозным хищником и боялась пошевелиться. Если сейчас он отпрянет, оттолкнёт, то Оля этого не переживёт! В этот миг она отчётливо поняла, какую ошибку совершила: Матвей – это тот мужчина, отвращение которого будет ей очень дорого стоить!
Она нескоро морально оправится от его пренебрежения, а уж про попытки завязать новые отношения и вовсе придётся забыть на долгие годы. Она не сможет! Не сможет с другими, не сможет довериться вновь.
Вместо слов Матвей привык действовать!
Пережить катастрофу — ещё не значит спастись. Не все шрамы можно увидеть, и не все они отзываются отголосками боли, но есть такие о которых и не догадываешься… Скрытые шрамы.
Она нескоро морально оправится от его пренебрежения, а уж про попытки завязать новые отношения и вовсе придётся забыть на долгие годы. Она не сможет! Не сможет с другими, не сможет довериться вновь.
Вместо слов Матвей привык действовать!
Пережить катастрофу — ещё не значит спастись. Не все шрамы можно увидеть, и не все они отзываются отголосками боли, но есть такие о которых и не догадываешься… Скрытые шрамы.
Выберите полку для книги