Книги по тегу «нецензурная лексика»: ""

Девочка-конфетка. То, что нужно, то, что я хотел. Как знал, что Леман поймёт, чего я сегодня хочу.
— Ну, здравствуй, хорошая. — начинаю мурчать как кот. Мне нравится, что я вижу. Нравится её тоненькая фигура, не вульгарное платье, красивые, стройные ножки, на которых красуются чистые и стильные туфельки. Нравится, что от неё сладко пахнет и выглядит она на миллион. Явно из элитных. Не похожа на девок Лемана, которых я уже почти всех перепробовал. — Выпьешь?
Как загипнотизированный наблюдаю за красивым лицом девушки. Замечаю розовый язычок, мелькнувший между пухлых губок, и чувствую, как процессы в моём организме стали перестраиваться на новую фазу.
— Нет, спасибо. Ты здесь один?
Красивая переступает с ноги на ногу, оглядывается, будто нервничает, но всё же шагает ко мне. Садится на колени.
Вот это ни хрена себе контрастик с её невинной мордашкой!

— Ага, приложишь подорожник в вырванному кадыку? Брось, Вася, ты же не дура. Долго тебя папочка жалеть будет? Всё равно подберёт тебе своего кандидата.
— Да, но я выиграю время, Артур. Я найду первее него себе мужчину, который его устроит, и договорюсь с ним. Не с тобой! Ты… ты… ты придурок! — заявляет малыха.
— Девочки вроде тебя чаще называют придурками тех, от которых их сердце замирает и трусики мокреют, Вась… Подумай об этом.
— Ну, конечно. — кивает, язвительно усмехаясь. — И никак иначе. Пуп земли нашёлся. Мачо-мэн. Все его хотят, все от него текут. А говорил, что договороспособен. Где? В мире своих фантазий? И что ещё за «девочки вроде тебя»? Со мной всё в порядке. Я себя трезво оцениваю.
— Ты скучная, Вась. Смертельно скучная и… домашняя. От папочки ни на шаг. Тебе сколько лет? Двадцать-двадцать три, а ты девственность потеряла только неделю назад. Наверное, даже целоваться толком не научилась. И именно поэтому тебе так необходим я. Признайся, что тебя ко мне влечёт.

Маленький военный городок, обычная семья: мама, папа и семилетний Стасик. В вечер празднования Нового года вскрываются старые обиды и наносятся свежие раны. Вот только без последствий, как раньше, ни одно резкое слово уже не получится произнести.

Горький рассказ, помогающий иначе взглянуть на предновогоднюю рутину и быть внимательнее к детям. Он не даст "то самое" новогоднее настроение, но точно поможет не устроить из праздника "тот самый" Новый год.

— Я спалилась, — обреченно вздохнула Елизарова.
— Как?
— Исаев понял, что нравится мне, — выпалила она. — И теперь станет совсем невыносимым.

Я почувствовал, что начинаю улыбаться.

— Я тебя ненавижу! Просто ненавижу! Ты трусливый и подлый шакалёнок! — с ненавистью выплёвываю в лицо мужа. — Я хреновая, да? Я?! Это ты мне внушал, трахая какую-то толстую бабёнку за моей спиной?!
— Легче, Марин… — заговаривает со мной ещё один лживый козёл.
— Да с чего бы?! — перевожу взгляд на брата любовницы моего мужа, который практически месяц притворялся нашим соседом, и безжалостно перепечатываю: — Ты чем лучше него? Твоя сестра что, особенная какая-то?! Тварь, которая мою семью разрушила! Ненавижу вас! Ненавижу!

Мы с Никитой зашли слишком далеко.
Теперь я смотрела на него и думала о том, что вечером он опять меня поцелует, а я не смогу его оттолкнуть. Потому что не хочу отталкивать.
Ник обнимал меня так, будто мира вокруг не существовало, и он боялся, что я провалюсь в пустоту.
А я старалась не думать о том, что сделает Исаев, если узнает.

Один день изменил всю мою жизнь. Одна ночь с этим мужчиной показала мне насколько порочной бывает любовь. Я отдала ему свою невинность, считая, что буду его, а он моим. Но оказалось, что нас связывает лишь страсть и моя невзаимная любовь.

Слегка подрумяненная, с полотенцем на голове и скромном в плане метража ткани халатике, соседка бредет с кружкой дымящегося напитка в сторону гостиной. Завидев меня, чуть не роняет кружку, немного расплескав содержимое на мраморный пол. На её лице никаких эмоций. Однако она сглатывает ком, который встал ей видимо в горле. Проходит в гостиную, а я как придурок стою возле порога и не могу отойти от вида этих шикарных стройных ног. Почему я не замечал этого раньше? Но понял, что хочу еще. И только хотел направиться за ней, но из гостиной, как самая настоящая Яга, вылетела Маринка. Метлу ей вместо полотенца, которое она стащила с головы. И точно бы была похожа на персонажа детских страшилок. Хотя нет. Лицом не вышла. А то воронье гнездо из влажных волос, что у неё на голове, меня даже возбуждает.
Вот же попал!

— Ты не слышал меня?! — реву раненой львицей. — Я только что сказала, что твоя сестра спит с моим мужем! С мужчиной, который её старше на шестнадцать лет! А тебя интересует, голодна я или нет?
— Багажник открой. — бросает дикарь, скрываясь в глубине дома.
Боже… на что я только рассчитывала?
— Вот, приедешь домой, дома приготовишь. — Краев выходит, держа в руках огромный, окровавленный кусок мяса, — подозреваю, что чью-то только что приговорённую тушу, — и реально двигается к моему багажнику. — А с сестрой я сам разберусь, ты мне для этого не нужна. Уезжай.

— Рада, что могу сказать тебе спасибо вот так, глядя в глаза...
— За что? — не понял Миха.
Ильза встала, задрала топ, и Миха увидел прямо у себе перед носом смутно знакомый шрам.
— Так… Погоди… Помню! Я тогда закрутился. Потом приехал проведать прооперированную девушку, а мне сказали: мол, уже выписалась, почти что сбежала… Так это была ты?
— Не узнал?
— Проблема медиков, у которых операции на потоке: лиц не помнишь, а вот если рентген или шрам показать… — Миха протянул руку и осторожно погладил уже побелевшую ниточку, рассекавшую совершенную бархатистую кожу. Теплую, нежную… Так бы и приник губами, втягивая в себя запах…
В толпе за спиной кто-то выругался восторженно. Ильза отступила, складывая пальцы в выразительный фак, чтобы показать его насмешникам. Ей ответили порцией незлобивого гогота, но Ильзу он уже не интересовал. Она опустила взгляд на смотревшего на нее снизу вверх Миху, а потом вдруг наклонилась и поцеловала его в растерянно приоткрытые губы...