Книги по тегу «общий ребенок»: ""

— Ты же женился на другой, что тебе от меня нужно?
— Это было давно, — роняет усмешку Макс и делает шаг ко мне. — Сейчас мне ты нужна.
— Ты опоздал, — отвечаю я резко. — На шесть лет опоздал. У меня скоро свадьба.
— Да, я знаю. С этим… Сережей, — произносит он имя моего избранника с лёгкой небрежностью. — Он тебе не пара, Мира. И ты скоро сама это поймёшь.
— Извини, это всё, о чем ты хотел поговорить? Мне нужно работать.
Я поворачиваюсь к двери. Уже хватаюсь за ручку, когда он произносит мне прямо в затылок:
— Работай, Мира. Только помни одно. Я о тебе знаю всё.
Я не сразу понимаю, о чем он, а потом сердце улетает в пятки. Неужели он намекает на Мишку, нашего общего сына? Но он не должен был знать о нём…

Максим Паратов обманул меня, предал и исчез шесть лет назад. Но сейчас он объявился снова, выкупил компанию, где я работаю и заявляет, что я снова ему нужна. И это накануне предстоящей свадьбы.

Сегодня муж ушел на встречу выпускников, а я уехала к маме. Долго не звонил, я забеспокоилась.

Вдруг — оповещение, от камеры у дома. На экране появляется значок движения. Мы с Мишей поставили систему недавно.


На видео Миша и его одноклассница Вика. Они стоят в объятиях, слившись в долгом, уверенном поцелуе. Будто это происходит не впервые.

От яростного лая нашей собаки, они вздрагивают. В движениях появляется постыдная спешка. Миша лихорадочно открывает дверь и заводит любовницу в наш дом.

Сердце колотится в висках, дышать нечем. Вдруг живот пронзает резкая, невыносимая боль. Я сгибаюсь пополам, хватаясь за край дивана. Срок еще мал, но спазмы накатывают один за другим.

Дрожащими пальцами набираю номер.
— Скорая… нужна скорая… — хриплю в трубку, теряя нить реальности. Мыслями я думаю не о себе, а о малышке в моем животе…

Слова путаются, перед глазами всё плывет. Голос диспетчера — последнее, что я слышу, прежде чем окончательно провалиться в темноту.

– Любовница это дорогое удовольствие! – слышу голос моего мужа. – Ради неё я из кожи вон лезу, чтобы подзаработать! Шубу норковую ей купил на днях.
– А почему тогда у моей дочери нет ни шубы, ни новых сапог? – звучит голос моего отца.
– Какой смысл тратиться на жену? Она так и так от меня не уйдёт, зачем стараться ради неё? Она же с двумя детьми никому не нужна!
– Ну да, согласен. Баба с прицепом никому даром не сдалась! – гаркает отец, после чего на кухне звучит мужской смех.
У меня внутри всё обрывается.
Я пришла с работы пораньше, и услышала, как мой муж говорит с моим отцом и обсуждает с ним свою любовницу!
Сначала мне хочется заплакать от боли и обиды. Мы женаты тринадцать лет, у нас двое прекрасных детей. И пока я коплю детям на зимние сапоги, муж тратит на любовницу все свои деньги!
Я думала, что мой муж – эталон верности, но ошиблась. Я не буду устраивать сцен, но отомщу предателю. Так, что он навсегда это запомнит!

— ...не понимаю, Игорь, что ты тянешь? — слышу жёсткий, недовольный голос мамы. Совсем не тот, каким она говорила сегодня с гостями тёплым, радушным, материнским.
— Лариса Аркадьевна, я же объяснял, — отвечает Игорь. — Мне нужно закрыть контракт. Это большие деньги. Два-три месяца, не больше.
— Два-три месяца? — мама фыркает. — У Карины уже десять недель! А когда живот будет виден, тогда что? Скандал? Они же сёстры, пусть и сводные, но всё равно!
Я хватаюсь за дверной косяк.
Карина?
Моя сестра?
— Карина взрослая женщина, она понимает ситуацию, — возражает Игорь, и в его голосе проскальзывает раздражение.
— Взрослая? — мама смеётся. — Игорь, она всю жизнь была избалована, любима и защищена. Это Оля может потерпеть, и делать вид, что всё нормально. Оля справится и без тебя. А Карина? Карина хрупкая. Ей нужен муж рядом, а не обещания «потерпи ещё немного».

– Я просто встретил новую женщину, которая соответствует мне нынешнему, – качает головой муж.
Это какой-то бред!
– А ты о детях подумал? – спрашиваю сдавленно.
– Ева, только прикрывайся детьми, – усмехается муж. – Не превращайся в истеричку.
– Уж извини, Юра, что я была тебе хорошей женой, поддерживала очаг и воспитывала наших детей…
– Я всё это ценю, но повторю: не надо в лучших женских традициях прикрываться детьми.
– А ты прикрываешься своей «мужской природой»! – сжимаю кулаки. – Я хочу с тобой развестись!
Глаза мужа за линзами становятся пустыми.
– Хочешь развод? Хорошо. Может, это и к лучшему. Смотрю на тебя, как ты себя ведёшь, и не понимаю, почему я так долго тебя терпел!

Муж изменил в прямом эфире с ведущей новостей. И сказал, что не хочет уходить из семьи.
Я развелась, но легче не стало.
Потому что все стали винить меня, что «развалила семью».
А через три месяца муж вернулся и сказал:
– Грешен, с кем ни бывает…

«Я ухожу от тебя. Все пять лет ты была для меня временным утешением. Всё это время моё сердце принадлежало другой женщине – моей бывшей. Я ухожу к ней! Спасибо тебе за всё!»
Читаю записку, которую мой муж оставил на столе, и не могу поверить своим глазам.
– Как ты мог предать меня? – шепчу и давлюсь горькими слезами.
Низ живота пронзает страшная боль, и я поджимаю губы. Вчера была наша годовщина. Я не успела рассказать мужу, что беременна.
И не скажу уже никогда. Он не достоин знать о моём малыше!
Я много раз звонила мужу, чтобы поговорить, но он ни разу не взял трубку. Зато его мать позвонила мне сама и прокричала:
– Отцепись от моего сына! Ты пустоцвет и не способна родить! У Костички есть другая женщина! Их сыну уже семь лет!

— Мама! — донесся до меня звонкий голос дочери. — Смотри, что мне дали.
Я повернула голову и увидела, как она неслась в мою сторону, зажав в руке шоколадное печенье.
Алиса бежала по холлу, и через секунду влетела прямо в мужчину, который только что зашел с улицы в сопровождении двух охранников в наушниках.
Он поймал ее за секунду до падения.
— Почему ты здесь одна? — спросил он, присев перед ней на корточки.
— Я не одна, — звонко ответила дочь, — я с мамой, — и ткнула пальцем в мою сторону.
Он медленно встал, поднял голову и посмотрел в мою сторону.
Рядом с Алисой стоял Илья Дружинин. Тот, кого я оставила больше шести лет назад. Тот, чью дочь я родила в одиночестве в чужом городе. Тот, кто, по словам его отца, уже был помолвлен и роман со мной был его последней холостяцкой прихотью.
— Маргарита? Ты? — ошарашенно произнес он, сканируя меня яростным взглядом.

Я стою в коридоре.
Ноги не слушаются. Просто – перестали.
За дверью голоса. Его голос.
– Марию я люблю. Она дом. Она мать моей дочери. Опора.
Опора.
Я – опора. Я – стены этого дома, я – расписание, я – грудное молоко в три ночи и улыбка за завтраком.
– Но это не значит... – говорит второй.
– Не значит, – соглашается Дмитрий.– Мужчине нужно разное. Одно – дома. Другое – не дома. Это просто устройство. Так было всегда.
Смех.
Тёплый такой. Одобрительный.
У меня в руках – наушники. Я вернулась за ними. Пять минут назад я была счастлива.
– И твоя жена не знает про Кристину? – продолжает его гость. – И тех, девчонок, что были до нее?
Пауза. Одна секунда.
– Нет.
– А если узнает?
– Этого не случится, уверяю тебя.
Я замираю…

– Причина увольнения? – сухо произносит Богдан.
– Личные обстоятельства, – отвечаю я, не глядя на него. 
– Решили уехать или… – не унимается он. 
– Да. Я получила выгодное предложение и… скоро выхожу замуж.
– Давайте подпишем заявление, Богдан Алексеевич? – приходит на помощь директор завода. – Коллектив очень рад за Полиночку… Ну, сколько можно мальчонку одной тянуть? Зарплаты у нас… сами знаете какие, а у Поли годовалый сынишка. 
– Что?! Какой еще сынишка? От кого?
Два года назад я сбежала от бывшего мужа в тихий, промышленный городок и начала жизнь с чистого листа. 
А теперь он вернулся… Успешный, властный мужчина, разрушивший мой мир, теперь мой новый босс…
И, кажется, мой план скрывать от него сына и дальше, только что с треском провалился…

Четыре года назад он ушел. Без объяснений, без прощания, без единого слова. Просто исчез — как вырезали скальпелем из ее жизни.
Кира выжила. Родила двоих сыновей, о которых он так и не узнал. Научилась считать копейки, засыпать одна и не вздрагивать от мужского голоса за спиной. Почти научилась не любить.
А потом он вернулся.
Другой город. Другая жизнь. Дорогая машина, чужой парфюм и те же невозможные глаза, от которых у нее до сих пор подкашиваются ноги. Он уверен — она его предала. Она уверена — он ее бросил. Между ними — ложь, которую оба считают правдой.