Книги по тегу «первоклассная любовь литмоб»: ""

— Доченька, загадывай желание! — говорю я, зажигая на огромном торте седьмую свечу.
— Я не знаю, что загадать. У меня все есть, — улыбается Лера.
— Может, есть что-то еще? — спрашиваю я. — Самое сокровенное. Чего тебе хочется больше всего?
— Больше всего мне хотелось познакомиться с моим папой, — радостно произносит дочь. — И мое желание сбылось.
Все присутствующие переглядываются, а мои щеки вспыхивают. Отец Леры по воле случая находится здесь, но она об этом не знает. Впрочем как и он.
— Мой папа — Максим, — заявляет дочь. — Дядя моей лучшей подруги. Теперь у меня есть сестра.
Девочки Лера и Маша весело смеются, в то время как все родители приглашенных детей пребывают в шоковом состоянии. Я же делаю глубокий вдох и встречаюсь с испепеляющим взглядом темных глаз, требующих объяснений…

- Лола, прекрати меня шантажировать! – муж рычит в трубку, но через секунду голос смягчается. – Да, мы едем в Пекин. Да, я все оплатил. Нет, я не буду ничего жене рассказывать. На какие шиши мы тогда жить будем? Я же не заставлю тебя работать? Кошечка моя, потерпи.
Я пячусь назад, сердце заходится в бешенном беге, ноги трясутся, руки холодеют, а перед глазами – черные круги. Невозможно! Я годами создавала идеальную семью.
Если бы не внезапные детские крики из комнаты, я бы тут же схватила инсульт. Но девочки важнее. Дочка и это балбеска Сашка снова столкнулись лбами. Педагог во мне оказался сильнее, и я метнулась в сторону детской.
Я распахнула дверь и выдохнула:
- Собирайтесь! Мы уезжаем!
- Куда? – Мирослава опустила подушку, которая недавно проехалась по прическе Александры Самсоновой.
- К ней! – я указала пальцем на Сашку.
Пусть теперь её отец меня спасает. Не все же мне быть героиней.

– Ты не изменился, Вольнов. Все такой же циник, – бросает она мне в лицо после очередной нашей перепалки.
– А ты изменилась, Словарик, – отвечаю я, глядя, как румянец заливает её щеки. – Стала интереснее.
Моя жизнь – это контракты, переговоры и циничный расчёт. Никаких сантиментов. Я вернулся в этот город по делу, а не для того, чтобы вспоминать юность. Но прошлое напомнило о себе в лице Киры. Все такой же принципиальной, умной и чертовски привлекательной.
– Ненавижу, когда ты на меня так смотришь.
– А я не смотрю, – парирую я, не отводя глаз. – Я изучаю старую карту. Надо же вспомнить, где тут мины заложены.
Наши дети подружились, и теперь я вынужден иметь с ней дело. Она единственный человек, кто до сих пор не боится со мной спорить. И единственная, кто заставляет меня забыть о расчёте.

- Настька! Стой! - рычу вслед бывшей.
Но она и не думает останавливаться. Вышагивает в своих красных туфлях и красном платье в сторону парковки. Хоть бы оделась по-другому!
У меня и так красная пелена перед глазами.
- Зачем? - невозмутимо интересуется, не сбавляя шага.
Я только сейчас понимаю, что у меня в руках остался букет сына, который он должен был отдать первой учительнице!
Вообще голова работать перестала!
- Поговорить надо! - снова рявкаю.
Психую, засовываю цветы в мусорку и, наплевав на всё на свете, догоняю Анастасию Крымову, с который мы не виделись семь с лишним лет.
Хватаю её за локоть, резко разворачиваю к себе лицом.
- Эта малявка... Там на линейке... Это моя дочь? - задаю вполне справедливые вопросы.
- Волошин! Да ты издеваешься, что ли! - восклицает Настька.
Того и гляди влепит мне по роже...

Линейка на первое сентября оказалась крайне удачной. Кажется, у меня не один ребёнок - сын, о котором я знаю с рождения, а еще имеется и семилетняя дочь...

Она была ангелом. Он выбрал бестию.

Катя Соловьёва — идеальная жена. Красивая, тихая, любящая. Та, которая прощает всё. Даже когда муж приходит с чужим запахом. Даже когда находит в его кармане презерватив. Даже когда видит их вдвоём в машине.

Она молчит. Она терпит. Она ждёт.

Алексей Соловьёв — успешный мужчина, который однажды позволил себе маленькую слабость. Рыжую, дерзкую, опасную. Снежана не просит — она берёт. Она будит в нём то, что он считал умершим. Она становится его наркотиком.

Но цена за этот наркотик — его семья.

Когда Катя узнаёт об измене, она не устраивает скандал. Она не бьёт посуду. Она просто… исчезает.

И только тогда Алексей понимает: ангелов не просто теряют. Их теряют навсегда.

Особенно если ангел уходит не одна.

Это история о любви, которая не прощает. О предательстве, которое не забывается. И о том, что иногда, чтобы обрести себя, нужно потерять всё.

«Ты от меня не уйдёшь», — сказала одна.
«Я подожду», — сказала другая.

Раз в тысячу лет Золотые Горы просыпаются. И им нужна жертва.

Айлин обречена. Её, нареченную «невестой», ведут на вершину, чтобы успокоить древнего духа и спасти деревню от огненной смерти. Она готова встретить ледяное безмолвие камня. Но вместо бездушной стихии из расщелины выходит ОН — воин, сотканный из магмы и сумерек, чьи глаза тлеют жаром недр.

Он — Кэйр, сердце горы, заточенный в одиночестве на тысячи лет. И в ней он видит не жертву, а единственную искру, способную растопить вековой холод.

Между ними вспыхивает пламя, перед которым меркнет сам вулкан. Но древний ритуал не терпит своеволия.
Если она останется — обретет бессмертие, но станет бездушным камнем в его объятиях.
Если уйдет — он рассыплется прахом, потому что она забрала его сердце.

Их страсть заставляет горы дрожать от наслаждения. Но пробудившийся огонь требует платы.
Сможет ли она выбрать между долгом и всепоглощающим чувством?
И есть ли шанс у любви, на которую отпущена всего одна ночь до конца света