Книги по тегу «развод»: ""
— Что происходит? — пытаюсь перекричать тяжёлый, вибрирующий гул вертолёта санавиации.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.
На свадьбе единственной дочери я собиралась плакать только от счастья.
Но вместо трогательного семейного фильма на огромном экране запустилась другая запись. Мой муж целовал нашу коммерческую директрису в холодильном терминале и обещал подарить ей компанию, которую мы строили двадцать два года.
Он ещё не знал, что звук слышит весь банкетный зал.
А я ещё не знала, что его любовница носит под сердцем ребёнка.
В сорок пять легко решить, что твоя жизнь закончилась. Особенно когда муж блокирует счета, подделывает документы и объявляет тебя истеричной женщиной, неспособной управлять серьёзным бизнесом.
Но он забыл одну мелочь.
Пока Виктор изображал владельца мясной империи, именно я договаривалась с сетями, спасала сорванные поставки и помнила каждую цифру в договорах.
Он решил отнять у меня компанию?
Придётся напомнить предателю, кто её создал!
Но вместо трогательного семейного фильма на огромном экране запустилась другая запись. Мой муж целовал нашу коммерческую директрису в холодильном терминале и обещал подарить ей компанию, которую мы строили двадцать два года.
Он ещё не знал, что звук слышит весь банкетный зал.
А я ещё не знала, что его любовница носит под сердцем ребёнка.
В сорок пять легко решить, что твоя жизнь закончилась. Особенно когда муж блокирует счета, подделывает документы и объявляет тебя истеричной женщиной, неспособной управлять серьёзным бизнесом.
Но он забыл одну мелочь.
Пока Виктор изображал владельца мясной империи, именно я договаривалась с сетями, спасала сорванные поставки и помнила каждую цифру в договорах.
Он решил отнять у меня компанию?
Придётся напомнить предателю, кто её создал!
— Потерпи ещё месяц. Закроем сделку — и я от неё уйду.
— А дочь?
— Дочь заберём себе... И мамой называть будет тебя.
Голос моего мужа шёл из всех колонок разом.
Я стояла на сцене с микрофоном — на собственном дне рождения. Сюрприз удался! Но... на экране мой муж прижимал к стене мою лучшую подругу. Одной рукой держал её за талию. Второй гладил живот.
Семь месяцев.
В зале больше сотни знакомых и наша шестилетняя дочь за детским столиком.
Я попросила увести ребёнка — и сказала технику не выключать. Пусть дослушают...
К утру цена 15 лет стала ясна: в доме чужая охрана. Карты заблокированы. Всё имущество — на нём. А в половине шестого утра он приехал к моей матери с юристом и участковым и забрал дочь.
Помощь предложил один человек. Деловой партнёр моего мужа. Жесткий договор: четыре месяца я его женщина на людях: приёмы, съёмки, фотографии. Он даёт мне юристов, охрану и тех, до кого мужу не дотянуться.
Я согласилась.
Раньше я была удобной женой. Больше не буду
— А дочь?
— Дочь заберём себе... И мамой называть будет тебя.
Голос моего мужа шёл из всех колонок разом.
Я стояла на сцене с микрофоном — на собственном дне рождения. Сюрприз удался! Но... на экране мой муж прижимал к стене мою лучшую подругу. Одной рукой держал её за талию. Второй гладил живот.
Семь месяцев.
В зале больше сотни знакомых и наша шестилетняя дочь за детским столиком.
Я попросила увести ребёнка — и сказала технику не выключать. Пусть дослушают...
К утру цена 15 лет стала ясна: в доме чужая охрана. Карты заблокированы. Всё имущество — на нём. А в половине шестого утра он приехал к моей матери с юристом и участковым и забрал дочь.
Помощь предложил один человек. Деловой партнёр моего мужа. Жесткий договор: четыре месяца я его женщина на людях: приёмы, съёмки, фотографии. Он даёт мне юристов, охрану и тех, до кого мужу не дотянуться.
Я согласилась.
Раньше я была удобной женой. Больше не буду
— Накажи ее Тагир! — кричала мать мужа. — Посади в подвал, пусть в холоде придет в себя.
У меня слезы были на глазах, когда муж на меня посмотрел недовольно, но я вымолвила.
— Накажи меня Тагир, что не хочу принимать в доме твою любовницу.
— Алия — моя невеста, — пророкотал муж.
— А я твоя жена, — набравшись смелости, выдохнула. — И ты мне клялся, что никогда в жизни я не стану делить тебя с другой.
— Я клятвы даю только Аллаху, — муж схватил меня за локоть и втолкнул в спальню. — Тебя я клялся оберегать, защищать и чтобы ты ни в чем не нуждалась. А ты клялась быть послушной женой. Так где твое послушание, когда в доме семья моей невесты, когда гости собрались на никях, когда ты…
— Так накажи меня! — со злостью прошептала изменнику мужу, понимая, что лучше умереть чем привечать в доме его девку.
И Тагир наказал…
У меня слезы были на глазах, когда муж на меня посмотрел недовольно, но я вымолвила.
— Накажи меня Тагир, что не хочу принимать в доме твою любовницу.
— Алия — моя невеста, — пророкотал муж.
— А я твоя жена, — набравшись смелости, выдохнула. — И ты мне клялся, что никогда в жизни я не стану делить тебя с другой.
— Я клятвы даю только Аллаху, — муж схватил меня за локоть и втолкнул в спальню. — Тебя я клялся оберегать, защищать и чтобы ты ни в чем не нуждалась. А ты клялась быть послушной женой. Так где твое послушание, когда в доме семья моей невесты, когда гости собрались на никях, когда ты…
— Так накажи меня! — со злостью прошептала изменнику мужу, понимая, что лучше умереть чем привечать в доме его девку.
И Тагир наказал…
— Юрочка, ну когда? — капризно тянет она. — Мне уже скоро рожать. Я не хочу, чтобы мой сын появился на свет, пока ты ещё женат на… этой.
— Дианочка, потерпи, солнышко, — бархатным голосом отвечает муж.
— Давно пора с ней развестись. Подумаешь, выкидыши, — фыркает свекровь. — Сама виновата. Зато теперь у нас наконец-то будет внук!
— Она вообще ничего не заслуживает, — вступает дочь. — Ни дня в жизни не работала.
— Кому она потом будет нужна? — усмехается муж. — Старая клуша. Ни профессии, ни возраста, ни перспектив.
Я сижу под окном на клумбе с банками варенья в руках и офигеваю.
«Старая клуша», «ни профессии, ни перспектив» — это, значит, про меня. Ну-ну. Самое обидное, что родная дочь стоит там и даже не спорит.
Но ничего, мы ещё посмотрим, кто в итоге останется ни с чем.
Пятнадцать лет тайно проработала — хватит, пора возвращаться в профессию официально.
А там, кто знает, кого я встречу на новой работе…
— Дианочка, потерпи, солнышко, — бархатным голосом отвечает муж.
— Давно пора с ней развестись. Подумаешь, выкидыши, — фыркает свекровь. — Сама виновата. Зато теперь у нас наконец-то будет внук!
— Она вообще ничего не заслуживает, — вступает дочь. — Ни дня в жизни не работала.
— Кому она потом будет нужна? — усмехается муж. — Старая клуша. Ни профессии, ни возраста, ни перспектив.
Я сижу под окном на клумбе с банками варенья в руках и офигеваю.
«Старая клуша», «ни профессии, ни перспектив» — это, значит, про меня. Ну-ну. Самое обидное, что родная дочь стоит там и даже не спорит.
Но ничего, мы ещё посмотрим, кто в итоге останется ни с чем.
Пятнадцать лет тайно проработала — хватит, пора возвращаться в профессию официально.
А там, кто знает, кого я встречу на новой работе…
– Покажите мне фотографии помещения которое надо переделать под ваш вкус.
Клиент поворачивает планшет ко мне и показывает фотографии интерьера, который сейчас…
Следующее фото… спальня. И тут мой взгляд цепляется за прикроватную тумбочку.
Там часы. Мужские часы на кожаном ремешке…. очень знакомые… Очень дорогие.
Я наклоняюсь ближе к экрану, щурюсь. Сердце начинает биться как сумасшедшее. Нет. Это не может быть правдой. Это же…
На циферблате гравировка: "Моему любимому М. Вместе навсегда. А."
***
Я продала свою первую коммерческую недвижимость – маленький офис на Цветном, который купила еще до замужества. Весь гонорар ушел на эти часы, чтоб удивить мужа… А он…
Клиент поворачивает планшет ко мне и показывает фотографии интерьера, который сейчас…
Следующее фото… спальня. И тут мой взгляд цепляется за прикроватную тумбочку.
Там часы. Мужские часы на кожаном ремешке…. очень знакомые… Очень дорогие.
Я наклоняюсь ближе к экрану, щурюсь. Сердце начинает биться как сумасшедшее. Нет. Это не может быть правдой. Это же…
На циферблате гравировка: "Моему любимому М. Вместе навсегда. А."
***
Я продала свою первую коммерческую недвижимость – маленький офис на Цветном, который купила еще до замужества. Весь гонорар ушел на эти часы, чтоб удивить мужа… А он…
— Папа, не отдавай меня тёте…
Я приехала на вызов к заболевшему малышу. Но дверь открыл мой муж — с чужим ребенком на руках. С его ребенком.
Восемь лет брака. Четыре года обследований и надежд стать матерью. А у мужа все это время была другая семья.
Теперь мне предлагают оставить квартиру его сыну и не мешать чужому счастью. Я уйду от мужа. Но свою жизнь и жилье его новой семье не подарю.
Я приехала на вызов к заболевшему малышу. Но дверь открыл мой муж — с чужим ребенком на руках. С его ребенком.
Восемь лет брака. Четыре года обследований и надежд стать матерью. А у мужа все это время была другая семья.
Теперь мне предлагают оставить квартиру его сыну и не мешать чужому счастью. Я уйду от мужа. Но свою жизнь и жилье его новой семье не подарю.
— А зачем отвлекаться? Кристина уже начала.
Вот так просто мой бывший муж предложил заменить меня другой женщиной. На свадьбе нашей собственной дочери.
Я приехала помочь Даше подготовиться к самому важному дню её жизни. Павел тоже приехал. Только не один — с Кристиной, ради которой полгода назад разрушился наш двадцатилетний брак.
Теперь она выбирает цветы, предлагает оформить семейные фотографии и всё увереннее занимает место рядом с моей дочерью. А Павел искренне не понимает, почему меня это задевает.
Я не собираюсь бороться за бывшего мужа. Но когда случайный разговор открывает правду о том, насколько раньше Павел начал новую жизнь, становится ясно: наш развод был совсем не таким, каким я его считала.
И именно в эти четыре дня рядом оказывается Сергей — отец жениха. Мужчина, который не пытается решить за меня мои проблемы.
Зато совершенно ясно даёт понять, что видит во мне женщину.
Вот так просто мой бывший муж предложил заменить меня другой женщиной. На свадьбе нашей собственной дочери.
Я приехала помочь Даше подготовиться к самому важному дню её жизни. Павел тоже приехал. Только не один — с Кристиной, ради которой полгода назад разрушился наш двадцатилетний брак.
Теперь она выбирает цветы, предлагает оформить семейные фотографии и всё увереннее занимает место рядом с моей дочерью. А Павел искренне не понимает, почему меня это задевает.
Я не собираюсь бороться за бывшего мужа. Но когда случайный разговор открывает правду о том, насколько раньше Павел начал новую жизнь, становится ясно: наш развод был совсем не таким, каким я его считала.
И именно в эти четыре дня рядом оказывается Сергей — отец жениха. Мужчина, который не пытается решить за меня мои проблемы.
Зато совершенно ясно даёт понять, что видит во мне женщину.
- Вы старая, фригидная вобла! - выдает любовница мужа, нахально обнимая его и не потрудившись даже застегнуться.
- Старая - ладно. Но фригидная?.. Олежа, ты не хочешь заступиться за жену?
- Бывшую жену! - выпаливает она.
- Бывшую? А когда это мы успели развестись?..
Вернувшись из командировки, узнаю много нового. Оказывается, жена я уже бывшая, квартира уже тоже как будто не моя, и муж после двадцати пяти лет брака защищает какую-то Линочку от меня!
Ничего, муженек. Мы еще посмотрим, кто из нас здесь лишний.
- Старая - ладно. Но фригидная?.. Олежа, ты не хочешь заступиться за жену?
- Бывшую жену! - выпаливает она.
- Бывшую? А когда это мы успели развестись?..
Вернувшись из командировки, узнаю много нового. Оказывается, жена я уже бывшая, квартира уже тоже как будто не моя, и муж после двадцати пяти лет брака защищает какую-то Линочку от меня!
Ничего, муженек. Мы еще посмотрим, кто из нас здесь лишний.
Сквозь слабую тонировку на стеклах вижу, как он тянется к ней, как её руки обхватывают его шею.
Перебегаю дорогу, рву дверцу машины и хочу закричать, но дыхание перехватывает, когда я вижу своего мужа в жарких объятиях другой женщины.
— Ты мне врал! Прямо в глаза врал! — мой голос срывается на всхлип. — А сам с ней!
Я замахиваюсь ладонью ему по лицу, но он перехватывает мою руку и сжимает так, что пальцы немеют. Поднимается с сиденья, нависнув надо мной бетонной скалой, и цедит сквозь зубы:
— Не забывайся, Татьяна! Я генерал, а не какой-то пацан!
Я вырываю руку и выплёвываю ему в лицо:
— Я знаю, кто ты! А еще знаю, кто такая я! Я жена генерала. Но это ненадолго! И застегни наконец ширинку, бабник!
Выпалив все как на духу, я разворачиваюсь и иду прочь быстрым шагом, не оглядываясь. Слёзы текут ручьями, смешиваясь с ветром.
Я ушла, еще не зная, что беременна от него. Двойней.
Перебегаю дорогу, рву дверцу машины и хочу закричать, но дыхание перехватывает, когда я вижу своего мужа в жарких объятиях другой женщины.
— Ты мне врал! Прямо в глаза врал! — мой голос срывается на всхлип. — А сам с ней!
Я замахиваюсь ладонью ему по лицу, но он перехватывает мою руку и сжимает так, что пальцы немеют. Поднимается с сиденья, нависнув надо мной бетонной скалой, и цедит сквозь зубы:
— Не забывайся, Татьяна! Я генерал, а не какой-то пацан!
Я вырываю руку и выплёвываю ему в лицо:
— Я знаю, кто ты! А еще знаю, кто такая я! Я жена генерала. Но это ненадолго! И застегни наконец ширинку, бабник!
Выпалив все как на духу, я разворачиваюсь и иду прочь быстрым шагом, не оглядываясь. Слёзы текут ручьями, смешиваясь с ветром.
Я ушла, еще не зная, что беременна от него. Двойней.
Выберите полку для книги