Книги по тегу «развод»: ""
— Ты спишь с моей одноклассницей, которая травила меня всю школу! Она мне проходу не давала, Витя! Издевалась, даже белье мое повесила на обозрение всего двора! А ты меня от нее защищал... — выговариваю мужу свою боль.
— Не приплетай в нашу ситуацию старые обиды. Прошлое всегда должно оставаться с прошлом! Мы давно выросли, изменились. Марина жалеет, что задирала тебя....
— Причем здесь обиды? — перебиваю мужа. — Боже, Витя, ты родил с ней ребенка! Ему уже десять лет, как и нашему сыну. Твоему внебрачному сыну десять лет...
— Да ты такая же как моя мать, для нее тоже семья ничего не значит! — выплевывает муж. — Только о себе и думаешь вместо того, чтобы просто принять тот факт, что я не святой, и простить измену!
— Какая к черту семья? Семья, где муж годами изменяет жене? Если ты эту семью имеешь в виду, то да, я такая как твоя мать, потому что ты такой же как твой отец!
Развод был неизбежен.
Муж оказался выставлен за дверь.
Дети остались со мной.
— Не приплетай в нашу ситуацию старые обиды. Прошлое всегда должно оставаться с прошлом! Мы давно выросли, изменились. Марина жалеет, что задирала тебя....
— Причем здесь обиды? — перебиваю мужа. — Боже, Витя, ты родил с ней ребенка! Ему уже десять лет, как и нашему сыну. Твоему внебрачному сыну десять лет...
— Да ты такая же как моя мать, для нее тоже семья ничего не значит! — выплевывает муж. — Только о себе и думаешь вместо того, чтобы просто принять тот факт, что я не святой, и простить измену!
— Какая к черту семья? Семья, где муж годами изменяет жене? Если ты эту семью имеешь в виду, то да, я такая как твоя мать, потому что ты такой же как твой отец!
Развод был неизбежен.
Муж оказался выставлен за дверь.
Дети остались со мной.
—Как ты мог на нашу годовщину вместе с собой привезти на море свою любовницу? — голос дрожал, пульс стучал в висках и всю меня разрывало от боли и обиды.
Муж лишь усмехнулся в ответ и пожал плечами.
— Девочка молодая, ни черта в своей деревне не видела. Пусть хоть со мной мир посмотрит… — муж поднял на меня глаза и вскинул бровь.
—Да она на восьмом месяце беременности, ей вот-вот рожать, какой мир посмотреть? — выкрикиваю, задыхаясь от возмущения.
—Ты —врач, если что и роды примешь и пуповину перевяжешь, в чем проблема я не пойму?— произнес серьезно муж, со всей уверенностью, что я соглашусь…
Я не согласилась. Хотела тут же взять билет на самолет, вернуться в Россию и муж даже повез меня в аэропорт, но на полпути психанул из-за моих слез:
— А знаешь что? Ты у меня баба самостоятельная, так что на выход и пешком до самолета! — муж вытащил меня из машины, оставив где-то на трассе в пустыне. — Захочешь попросить прощения — набери!
Муж лишь усмехнулся в ответ и пожал плечами.
— Девочка молодая, ни черта в своей деревне не видела. Пусть хоть со мной мир посмотрит… — муж поднял на меня глаза и вскинул бровь.
—Да она на восьмом месяце беременности, ей вот-вот рожать, какой мир посмотреть? — выкрикиваю, задыхаясь от возмущения.
—Ты —врач, если что и роды примешь и пуповину перевяжешь, в чем проблема я не пойму?— произнес серьезно муж, со всей уверенностью, что я соглашусь…
Я не согласилась. Хотела тут же взять билет на самолет, вернуться в Россию и муж даже повез меня в аэропорт, но на полпути психанул из-за моих слез:
— А знаешь что? Ты у меня баба самостоятельная, так что на выход и пешком до самолета! — муж вытащил меня из машины, оставив где-то на трассе в пустыне. — Захочешь попросить прощения — набери!
— Ты что тут делаешь?! — муж хватается за спину, прогибается от боли. — Какого чёрта ты так рано?! Предупредить не могла?!
Юля посильнее натягивает на себя моё покрывало и смотрит с таким праведным возмущением, будто я только что вторглась в её личную опочивальню.
— Как ты посмела, дрянь? — спрашиваю я тихо, мысленно примеряясь, куда приложить тяжёлый кубок в этот раз.
Юля прыскает.
— Ха! А что, не нравится отдавать своё, сестрица? — спрашивает мерзавка с ленивой насмешкой. — Я про мужа, если ты вдруг не поняла.
Я бросаю короткий взгляд на Артура и губы непроизвольно искажаются в презрении.
— А ты, королева наша, на большее-то не способна оказалась? Мой муж - это твой предел?!
У Юли дёргается щека, челюсть падает в растерянности. Шестерёнка в голове усиленно работает.
— Не строй из себя остроумную. — Она вскидывает подбородок. — Твой муж - единственное хорошее, что у тебя было. И он мой!
После измены предатели получат, что заслужили, потому что всё в жизни возвращается…
Юля посильнее натягивает на себя моё покрывало и смотрит с таким праведным возмущением, будто я только что вторглась в её личную опочивальню.
— Как ты посмела, дрянь? — спрашиваю я тихо, мысленно примеряясь, куда приложить тяжёлый кубок в этот раз.
Юля прыскает.
— Ха! А что, не нравится отдавать своё, сестрица? — спрашивает мерзавка с ленивой насмешкой. — Я про мужа, если ты вдруг не поняла.
Я бросаю короткий взгляд на Артура и губы непроизвольно искажаются в презрении.
— А ты, королева наша, на большее-то не способна оказалась? Мой муж - это твой предел?!
У Юли дёргается щека, челюсть падает в растерянности. Шестерёнка в голове усиленно работает.
— Не строй из себя остроумную. — Она вскидывает подбородок. — Твой муж - единственное хорошее, что у тебя было. И он мой!
После измены предатели получат, что заслужили, потому что всё в жизни возвращается…
– Я мужчина, и мне нужен наследник. Тебе, как женщине, этого не понять, Свет.
– Поэтому ты завел любовницу, да? – переспрашиваю я у мужа.
– Давай будем честны, Свет, ты уже не в том возрасте, чтобы выносить и родить мне сына…
Пока я задыхаюсь от возмущения и думаю, как бы влепить пощечину, добавляет:
– Но ты можешь воспитать его…
– Поэтому ты завел любовницу, да? – переспрашиваю я у мужа.
– Давай будем честны, Свет, ты уже не в том возрасте, чтобы выносить и родить мне сына…
Пока я задыхаюсь от возмущения и думаю, как бы влепить пощечину, добавляет:
– Но ты можешь воспитать его…
- Лиля… С чего вдруг? – муж не может подобрать слов. Он узнал белье. Узнал тот самый комплект, который должен был сейчас красоваться на другой.
- Может, мне просто надоело быть для всех и, главное, для тебя, всегда предсказуемой, и я просто решила порадовать тебя после тяжелого рабочего дня? Разве это плохо?
- Да… то есть нет, конечно, хорошо… Просто это… это так на тебя не похоже.
Как все банально и просто. Муж забыл телефон дома, а там сообщения о покупках в магазинах женского вульгарного белья, духов… Я поехала в тц, узнала любовницу мужа, и решила отомстить. Отомстить так, чтобы навсегда запомнил и пожалел.
И начать я решила с того, что купила такое же белье, каким сегодня дразнила его любовница из примерочной бутика. Что дорогой, намек понятен? Похоже нет.
- Может, мне просто надоело быть для всех и, главное, для тебя, всегда предсказуемой, и я просто решила порадовать тебя после тяжелого рабочего дня? Разве это плохо?
- Да… то есть нет, конечно, хорошо… Просто это… это так на тебя не похоже.
Как все банально и просто. Муж забыл телефон дома, а там сообщения о покупках в магазинах женского вульгарного белья, духов… Я поехала в тц, узнала любовницу мужа, и решила отомстить. Отомстить так, чтобы навсегда запомнил и пожалел.
И начать я решила с того, что купила такое же белье, каким сегодня дразнила его любовница из примерочной бутика. Что дорогой, намек понятен? Похоже нет.
Подхожу к двери, кладу руку на холодную ручку, толкаю её.
И останавливаюсь на пороге как вкопанная. Мир замирает.
Они стоят и целуются.
И не слышат, как открылась дверь — слишком поглощены друг другом.
Я стою и смотрю на эту картину не дыша, не веря.
Марина открывает глаза — поднимает голову, взгляд расфокусированный, опьянённый.
Видит меня в дверях.
— Андрей, — произносит она испуганно, толкая его в плечо.
Он медленно, нехотя отрывается от неё, поворачивает голову, следует за её взглядом.
Смотрит прямо на меня — и я вижу, как меняется его лицо.
Сначала полное непонимание происходящего — кто там, что случилось?
Потом мгновенное узнавание.
— Оля... — выдыхает он, и в этом слове я слышу всё: вину, отчаяние.
Я продолжаю стоять неподвижно в дверном проёме.
Просто смотрю на них обоих не отрываясь — смотрю и записываю каждую деталь в память, которая разбила мою жизнь вдребезги.
И останавливаюсь на пороге как вкопанная. Мир замирает.
Они стоят и целуются.
И не слышат, как открылась дверь — слишком поглощены друг другом.
Я стою и смотрю на эту картину не дыша, не веря.
Марина открывает глаза — поднимает голову, взгляд расфокусированный, опьянённый.
Видит меня в дверях.
— Андрей, — произносит она испуганно, толкая его в плечо.
Он медленно, нехотя отрывается от неё, поворачивает голову, следует за её взглядом.
Смотрит прямо на меня — и я вижу, как меняется его лицо.
Сначала полное непонимание происходящего — кто там, что случилось?
Потом мгновенное узнавание.
— Оля... — выдыхает он, и в этом слове я слышу всё: вину, отчаяние.
Я продолжаю стоять неподвижно в дверном проёме.
Просто смотрю на них обоих не отрываясь — смотрю и записываю каждую деталь в память, которая разбила мою жизнь вдребезги.
— Вы знаете, кто мой будущий муж? Мой Котик в администрации города работает. Я ему позвоню, и вам всем конец!
В голосе хамки — уверенность человека, который ни разу в жизни не слышал «нет». Но в этот раз возникла проблема.
Оказалось, что я знаю «Котика» лучше, чем она.
Потому что этот «будущий муж» уже женат. На мне.
В голосе хамки — уверенность человека, который ни разу в жизни не слышал «нет». Но в этот раз возникла проблема.
Оказалось, что я знаю «Котика» лучше, чем она.
Потому что этот «будущий муж» уже женат. На мне.
— Я изменил тебе десять лет назад. И с этого момента живу на две семьи…
— Какие десять лет? О чем ты говоришь? — я отказывалась верить.
— У меня там дочь. На мою мать похожая. Светло-русая и кудрявая… — выдал муж.
— А со мной у тебя двое детей и двадцать лет брака, Дмитрий… — захлебнулась словами.
— Но и там семья. И я устал все время разрываться. Хочу, чтобы ты знала и приняла. Кризис среднего возраста и бес в ребро, Анастасия…
— Я не смогу, — честно призналась.
В сорок лет начинать заново сложно, больно и страшно.
Но я рискнула.
Меня хватило на полгода в разводе, а потом бывший муж заявил:
— Моя дочь и ее мать точно такие же члены семьи как и наши с тобой дети. Я не могу их вечно прятать. Они тоже приедут на поминки.
— Зачем? — тихо выдавила от шока.
— А может мне хочется посмотреть, как ты за меня бороться станешь.
— Какие десять лет? О чем ты говоришь? — я отказывалась верить.
— У меня там дочь. На мою мать похожая. Светло-русая и кудрявая… — выдал муж.
— А со мной у тебя двое детей и двадцать лет брака, Дмитрий… — захлебнулась словами.
— Но и там семья. И я устал все время разрываться. Хочу, чтобы ты знала и приняла. Кризис среднего возраста и бес в ребро, Анастасия…
— Я не смогу, — честно призналась.
В сорок лет начинать заново сложно, больно и страшно.
Но я рискнула.
Меня хватило на полгода в разводе, а потом бывший муж заявил:
— Моя дочь и ее мать точно такие же члены семьи как и наши с тобой дети. Я не могу их вечно прятать. Они тоже приедут на поминки.
— Зачем? — тихо выдавила от шока.
— А может мне хочется посмотреть, как ты за меня бороться станешь.
— Я хочу тебя, конфетка, — голос мужа разнесся по банкетному залу, но эти слова были адресованы не мне.
А потом из колонок раздался голос жены моего деверя:
— Да, Демид, возьми меня.
Муж и София уединились за кулисами, думая, что их никто не услышит, но их слышали все.
Я окинула взглядом гостей. Мужчины отворачивались, женщины смотрели на меня с жалостью, от которой хотелось кричать.
Наконец из бокового коридора вышел Демид. За ним, чуть отстав, выплыла София.
Сначала Демид заметил, как все замолчали и уставились на них с раскрытыми ртами. И только потом до него дошло.
— Анют… Это ничего не значит. Я люблю только тебя.
— Не смей трогать меня!
— Ты же знаешь, ты самое дорогое, что у меня есть. То, что ты услышала… это ошибка.
— Ты прав, Демид. Это ошибка. Вот только не ты совершил ее. А я… когда вышла за тебя!
А потом из колонок раздался голос жены моего деверя:
— Да, Демид, возьми меня.
Муж и София уединились за кулисами, думая, что их никто не услышит, но их слышали все.
Я окинула взглядом гостей. Мужчины отворачивались, женщины смотрели на меня с жалостью, от которой хотелось кричать.
Наконец из бокового коридора вышел Демид. За ним, чуть отстав, выплыла София.
Сначала Демид заметил, как все замолчали и уставились на них с раскрытыми ртами. И только потом до него дошло.
— Анют… Это ничего не значит. Я люблю только тебя.
— Не смей трогать меня!
— Ты же знаешь, ты самое дорогое, что у меня есть. То, что ты услышала… это ошибка.
— Ты прав, Демид. Это ошибка. Вот только не ты совершил ее. А я… когда вышла за тебя!
Выберите полку для книги