Книги по тегу «развод»: ""
— Немедленно высадите меня! Я никуда не полечу с женщиной за штурвалом! – истерит молодая девица в розовом.
— Да успокойся ты! — раздраженно рявкает ее спутник в дорогом костюме. — Ну и что, что капитан — баба! Она ж не первый раз замужем! Уже летала!
Они так заняты ссорой, что не замечают меня.
— Ну и правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! — улыбаюсь я, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.
***
Подменила коллегу на рейсе и узнала, что муж возит на курорты силиконовую любовницу, и рассказывает ей, что я лежу в коме!
Ну что ж, самое время очнуться и сменить курс…
— Да успокойся ты! — раздраженно рявкает ее спутник в дорогом костюме. — Ну и что, что капитан — баба! Она ж не первый раз замужем! Уже летала!
Они так заняты ссорой, что не замечают меня.
— Ну и правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! — улыбаюсь я, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.
***
Подменила коллегу на рейсе и узнала, что муж возит на курорты силиконовую любовницу, и рассказывает ей, что я лежу в коме!
Ну что ж, самое время очнуться и сменить курс…
— Я сказал: «Решу вопрос», — слышу злой рык мужа.
Не понимаю, что происходит, захожу в кабинет и вижу ту самую молодую, беременную девушку в слезах.
— Что случилось? — пугаюсь.
— Не твое дело! Выйди, я занят!
— Я беременна от вашего мужа...
25 лет брака! Две взрослые дочери. Совместный бизнес.
Неужели все это для моего мужа пустой звук?! Похоже, его мозг отказывается работать, когда перед ним оголяется 20-тилетняя деваха!?
🔥борьба за собственное счастье
🔥отстоять себя и не сдаться
🔥врачебные интриги
🔥предательство родных
🔥муж объелся груш
🔥ХЭ тому, кто заслужил!
Не понимаю, что происходит, захожу в кабинет и вижу ту самую молодую, беременную девушку в слезах.
— Что случилось? — пугаюсь.
— Не твое дело! Выйди, я занят!
— Я беременна от вашего мужа...
25 лет брака! Две взрослые дочери. Совместный бизнес.
Неужели все это для моего мужа пустой звук?! Похоже, его мозг отказывается работать, когда перед ним оголяется 20-тилетняя деваха!?
🔥борьба за собственное счастье
🔥отстоять себя и не сдаться
🔥врачебные интриги
🔥предательство родных
🔥муж объелся груш
🔥ХЭ тому, кто заслужил!
— Знаешь что, Артём? — говорю я, резко выдергивая руку. — Поговорим. Догони — поговорим.
Я срываюсь с места. Не к дороге, а вглубь парковки, к этому грузовику-монстру. Слышу аханье бывшего и тяжёлые шаги за спиной.
— Ты куда?! Мира!
Что я делаю вообще?
А делаю то, что должна!
Отчаянный рывок и я влетаю в кузов, как мешок с картошкой, больно ударившись коленом. В тот же миг где-то впереди хлопает дверь, двигатель внедорожника рычит, и прицеп дёргается с места.
Через щели в борту я вижу, как фигура Артёма стремительно уменьшается. Его лицо — смесь ярости и полнейшего, абсолютного недоумения. Последнее, что я слышу это что-то о моём психическом здоровье.
Прицеп покачивается на ухабах, и я не могу сдержать нервную, истерическую ухмылку. Побег удался. Пусть и в коробке из-под гвоздей. Я теперь официально разведенка.
Разведенка в прицепе.
Я срываюсь с места. Не к дороге, а вглубь парковки, к этому грузовику-монстру. Слышу аханье бывшего и тяжёлые шаги за спиной.
— Ты куда?! Мира!
Что я делаю вообще?
А делаю то, что должна!
Отчаянный рывок и я влетаю в кузов, как мешок с картошкой, больно ударившись коленом. В тот же миг где-то впереди хлопает дверь, двигатель внедорожника рычит, и прицеп дёргается с места.
Через щели в борту я вижу, как фигура Артёма стремительно уменьшается. Его лицо — смесь ярости и полнейшего, абсолютного недоумения. Последнее, что я слышу это что-то о моём психическом здоровье.
Прицеп покачивается на ухабах, и я не могу сдержать нервную, истерическую ухмылку. Побег удался. Пусть и в коробке из-под гвоздей. Я теперь официально разведенка.
Разведенка в прицепе.
— Кто это, Паша?
Он не ответил.
— Кто этот ребёнок?
Молчание стало оглушительным.
Я смотрела на него, а он — на фотографию выписки из роддома. И впервые за всё время, что мы были вместе, Павел выглядел растерянным и … виноватым…
— Ты обещал, что у нас нет тайн, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Помнишь?
Паша медленно провёл ладонью по лицу.
— Я хотел тебе рассказать.
— Когда? После следующей командировки? Или когда ребёнок пойдёт в школу?
Я протянула ему фотографию.
Павел не взял её.
И это молчание сказало мне больше, чем любые слова.
Я собирала мужа на службу, утюжила ему форму, не спала ночами, переживая за его жизнь. А он отплатил мне изменой и ребёнком от другой женщины.
Я ушла без оглядки, но и представить не могла, что через пять лет прошлое накроет меня взрывной волной …
Он не ответил.
— Кто этот ребёнок?
Молчание стало оглушительным.
Я смотрела на него, а он — на фотографию выписки из роддома. И впервые за всё время, что мы были вместе, Павел выглядел растерянным и … виноватым…
— Ты обещал, что у нас нет тайн, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Помнишь?
Паша медленно провёл ладонью по лицу.
— Я хотел тебе рассказать.
— Когда? После следующей командировки? Или когда ребёнок пойдёт в школу?
Я протянула ему фотографию.
Павел не взял её.
И это молчание сказало мне больше, чем любые слова.
Я собирала мужа на службу, утюжила ему форму, не спала ночами, переживая за его жизнь. А он отплатил мне изменой и ребёнком от другой женщины.
Я ушла без оглядки, но и представить не могла, что через пять лет прошлое накроет меня взрывной волной …
Я - разведенка-неудачница. Думала, что замужем по любви, а оказалась преданной и брошенной. А еще - муж выкрал у меня пятилетнего сына и увез заграницу, превратив мою жизнь в нескончаемую череду консультаций с адвокатами и бессонных ночей. Но я не отчаиваюсь. Особенно теперь, когда у меня неожиданно появляется Даня - пятилетний мальчик, который из-за трагических обстоятельств остался один. Нет, я не оставлю его себе, ведь у него где-то есть отец...
Только, когда этот отец объявляется, я понимаю, что не хочу отдавать Даню такому папаше.
Только, когда этот отец объявляется, я понимаю, что не хочу отдавать Даню такому папаше.
— Ты снял кольцо? — спрашиваю мужа, глядя на его руку.
— Пять минут назад, — хрипит он. — Быстро ты заметила…
— Что это значит, Кирилл? — произношу тихо, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног. Я и так словно неживая.
— То и значит. То, что ты уже подумала, Лиза. Все… теперь между нами все, — выдает он мрачным тоном. — Больше не хочу жить с тобой.
— Т-ты… ты сейчас хочешь расстаться? Когда мы только что похоронили нашу дочь?
— Это и есть причина. После этого… не хочу с тобой жить. Хочу начать сначала. С кем-нибудь, когда-нибудь… На тебя даже смотреть больше не хочу, Лиза. Все кончено. Мы разводимся.
Наша дочь трагически погибла. И в тот же день после похорон муж снимает обручальное кольцо и уходит от меня. Уже вскоре я узнаю, что беременна. Решив, что это подарок свыше я решаю сообщить об этом мужу, чтобы у нас появился шанс сохранить семью и пережить горе, но в этот же день я вижу мужа с другой в отделе товаров для новорожденных…
— Пять минут назад, — хрипит он. — Быстро ты заметила…
— Что это значит, Кирилл? — произношу тихо, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног. Я и так словно неживая.
— То и значит. То, что ты уже подумала, Лиза. Все… теперь между нами все, — выдает он мрачным тоном. — Больше не хочу жить с тобой.
— Т-ты… ты сейчас хочешь расстаться? Когда мы только что похоронили нашу дочь?
— Это и есть причина. После этого… не хочу с тобой жить. Хочу начать сначала. С кем-нибудь, когда-нибудь… На тебя даже смотреть больше не хочу, Лиза. Все кончено. Мы разводимся.
Наша дочь трагически погибла. И в тот же день после похорон муж снимает обручальное кольцо и уходит от меня. Уже вскоре я узнаю, что беременна. Решив, что это подарок свыше я решаю сообщить об этом мужу, чтобы у нас появился шанс сохранить семью и пережить горе, но в этот же день я вижу мужа с другой в отделе товаров для новорожденных…
На юбилее фирмы, которую мы с мужем строили двадцать пять лет, женщина в бордовом платье просит микрофон.
— Это его сын. Старший. Ему двадцать пять, пора в семейное дело.
Муж разворачивает часы циферблатом к себе.
— Инга. Не здесь.
Двадцать шесть лет брака, а сыну двадцать пять. Арифметику я делаю быстрее, чем хочу. И поднимаю микрофон.
— Раз в семейное дело, — говорю я, — то это ко мне. Контрольная доля оформлена на меня.
Он уверен, что утону первой я. Только тонуть я умею с открытыми глазами и с калькулятором в руке.
— Это его сын. Старший. Ему двадцать пять, пора в семейное дело.
Муж разворачивает часы циферблатом к себе.
— Инга. Не здесь.
Двадцать шесть лет брака, а сыну двадцать пять. Арифметику я делаю быстрее, чем хочу. И поднимаю микрофон.
— Раз в семейное дело, — говорю я, — то это ко мне. Контрольная доля оформлена на меня.
Он уверен, что утону первой я. Только тонуть я умею с открытыми глазами и с калькулятором в руке.
«Я любу тибя, папа!» – доносится из игрушечного диктофона-морковки, который я нашла в куртке мужа.
– Кто это, мам? – у сына испуганно округляются глаза.
– Не знаю, малыш… – выдавливаю из себя. – Какой-то другой ребенок.
Другой ребенок... Максима?
Когда муж возвращается домой, я не могу молчать:
– У тебя другая семья?
– Что за бред, – усмехается муж. – У меня только вы.
Но когда его любовница паркуется у наших ворот, лгать всё сложнее.
– Остынь пока, – бросает муж, когда запирает меня в сарае, чтобы увести любовницу подальше.
– Макс, выпусти! Дети закрыты дома одни! – кричу я, срывая голос.
Но он уезжает с ней.
Я пытаюсь выбраться. Безуспешно.
А потом вижу, что мой дом горит...
– Кто это, мам? – у сына испуганно округляются глаза.
– Не знаю, малыш… – выдавливаю из себя. – Какой-то другой ребенок.
Другой ребенок... Максима?
Когда муж возвращается домой, я не могу молчать:
– У тебя другая семья?
– Что за бред, – усмехается муж. – У меня только вы.
Но когда его любовница паркуется у наших ворот, лгать всё сложнее.
– Остынь пока, – бросает муж, когда запирает меня в сарае, чтобы увести любовницу подальше.
– Макс, выпусти! Дети закрыты дома одни! – кричу я, срывая голос.
Но он уезжает с ней.
Я пытаюсь выбраться. Безуспешно.
А потом вижу, что мой дом горит...
— Марина, умоляю, спаси её и моего ребёнка!
Смотрю на мужа и не понимаю только одного.
— Какого ещё твоего ребёнка, Вадим?
Ответ я получаю через несколько минут.
Беременная после страшной аварии женщина, которую я должна оперировать, — его любовница.
А ребёнок — их общий.
Четыре года лжи. Вторая семья. И муж, который после всего этого уверяет, что любит только меня.
Я спасу их.
Но наш брак — уже нет.
Смотрю на мужа и не понимаю только одного.
— Какого ещё твоего ребёнка, Вадим?
Ответ я получаю через несколько минут.
Беременная после страшной аварии женщина, которую я должна оперировать, — его любовница.
А ребёнок — их общий.
Четыре года лжи. Вторая семья. И муж, который после всего этого уверяет, что любит только меня.
Я спасу их.
Но наш брак — уже нет.
— Романовский, мы семнадцать лет вместе! Ты же сам меня добивался! Ты цветы носил, ты на коленях стоял, ты говорил, что без меня не можешь…
Я смотрю как в наш дом рабочие заносят бархатный трон, а за ним в кожаных шортах дефилирует она. И не верю собственным глазам!
— Не драматизируй, Котлетка, — муж перебил, поправляя на себе халат с вышивкой «Император». — Просто ты хорошо варила борщи и исправно рожала. Это удобно. А я тебе изменял. Альбина — лучшая.
Альбина подняла правую руку. На пальце горел крупный бриллиант.
— Твой муж сделал мне предложение! Теперь это мой дом. Но ты не переживай, зайка. Ты также будешь на кухне стоять, детей по кружкам развозить. Это ж твоё! Ты в этом хороша! Кто-то — царица, а кто-то — обслуга. Не все рождены блистать!
— Я — лучшее, что с тобой случилось. Ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебе подвал оставил. Другой бы на улицу выставил. А я — добрый. Императору не перечат, Оль. Императору кланяются. Запомни это...
Я смотрю как в наш дом рабочие заносят бархатный трон, а за ним в кожаных шортах дефилирует она. И не верю собственным глазам!
— Не драматизируй, Котлетка, — муж перебил, поправляя на себе халат с вышивкой «Император». — Просто ты хорошо варила борщи и исправно рожала. Это удобно. А я тебе изменял. Альбина — лучшая.
Альбина подняла правую руку. На пальце горел крупный бриллиант.
— Твой муж сделал мне предложение! Теперь это мой дом. Но ты не переживай, зайка. Ты также будешь на кухне стоять, детей по кружкам развозить. Это ж твоё! Ты в этом хороша! Кто-то — царица, а кто-то — обслуга. Не все рождены блистать!
— Я — лучшее, что с тобой случилось. Ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебе подвал оставил. Другой бы на улицу выставил. А я — добрый. Императору не перечат, Оль. Императору кланяются. Запомни это...
Выберите полку для книги