Подборка книг по тегу: "романы о неверности"

— ...встретимся там же, в семь. Только никому ни слова, ты меня понимаешь?
Пауза. Он говорил по телефону.
— Нет, нет, всё нормально. Я освобожусь. — Ещё одна пауза, и я услышала в его голосе что-то... нежное? — Конечно, жду. До встречи.
Я стояла в прихожей, сжимая пакеты, и чувствовала, как холодеет затылок. «Никому ни слова». «Жду». Что это было?
Я сглотнула, заставила себя улыбнуться и громко сказала:
— Вова? Ты дома?
Шорох, быстрые шаги. Владимир появился в дверном проёме гостиной, и на его лице мелькнуло что-то странное. Удивление? Испуг?
— С кем ты разговаривал?
Его рука замерла над бутылкой вина. Всего на секунду. Но я заметила.
— А? Когда?
— Только что. По телефону.
— А, это...

– Лера! Лера, постой! Дай объясниться!
– А зачем мне твои объяснения? Ты изменил? Изменил. Ты заделал любовнице ребёнка? Заделал. Ты врал мне на протяжении четырёх лет, а то и больше? Врал. Так что здесь объяснять?
– И что, ты собираешься просто сесть в машину и уехать?
– Да, именно это я и собираюсь сделать. Мне же ещё надо будет собрать твои вещи, подумать о разводе и обсудить тебя с подругами и родными. Так что, как видишь, у меня куча дел.
– Развод? Лера, ты же это несерьёзно? Послушай...
– Я не хочу тебя слушать! Отойди с дороги!
Раздражённо толкнув Антона в грудь, я и не заметила, как завелась, с силой ударяя его кулаками по грудной клетке, в то время как внутри меня всё пылало от самых противоречивых, сжигающих меня живьём чувств.

* * *

Я и не догадывалась, насколько болезненным может быть предательство любимого человека, ради которого я была готова сделать абсолютно всё. Его тайны, измены и враньё обесценили мою любовь, дав мне только один выход – развестись с ним.

Десять лет она была «красивым дополнением» к его успеху. Она была готова подарить ему долгожданную новость о беременности, но он опередил её всего на минуту. Короткая фраза: «У меня будет ребенок от другой» — разрушила её жизнь до основания. Уйдя в никуда с одной лишь тайной в кармане, она попадает в другую реальность. Потому что здесь нет привычной роскоши. Ей приходится заново вспоминать свою профессию. Учится быть, а не казаться.

– Милый, ну ты чего молчишь? Я уже начинаю нервничать. Что-то случилось?
– О да, что-то случилось, и вам двоим это не понравится, – чуть ли не прорычала, переступив порог спальни.
– Ой, мама! – Вскрикнула миловидная платиновая блондинка, быстро укутавшись в одеяло, пряча своё молодое, спортивное тело.
– Не угадала. Это «Ой, жена»! Или ты будешь убеждать меня, что не знала, что Витя женат? Ну так, просто не заметила в квартире женских и детских вещей!
Испуганно пискнув, блондинка вскочила с кровати, путаясь в одеяле, смотря на меня как на саму смерть с косой.
– П-произошло какое-то недоразумение... Я... Я сейчас уйду... Только отойдите от двери... Х-хорошо? – заикаясь от волнения, произнесла блондинка, всё также кутаясь в одеяло, планируя так легко сбежать от меня.
Ну уж нет!

Говорят, что за спиной каждого великого мужчины стоит сильная женщина. Но никто не спрашивает, каково ей там стоять — в тени чужих погон, под вечным грузом «чести мундира» и ледяным ветром генеральских приказов.
Анна Брониславовна знала правила этой игры наизусть. Молчать, соответствовать, не мешать. Но когда жизнь нанесла удар под дых — предательство мужа и внезапное рождение дочери в сорок четыре года — правила перестали работать...

Резкий звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Кто это может быть в такое время? Игорь не стал бы звонить — у него есть ключи. Я подхожу к домофону, смотрю на экран — никого. Странно.
Я открываю дверь и выглядываю в коридор. Пусто. Ни души. Уже собираюсь закрыть дверь, как замечаю — в почтовом ящике что-то торчит. Белый конверт.
Достаю его. Конверт обычный, без обратного адреса. На нём чёрным маркером неровным почерком написано: «Открой. Ты должна узнать правду».
Сердце начинает биться чаще. Что это? Чья-то глупая шутка? Я оглядываюсь — коридор по-прежнему пуст, только гудит лифт где-то вдалеке.
Захожу обратно в квартиру, закрываю дверь на замок. Конверт в руках кажется тяжёлым, словно внутри не бумага, а что-то гораздо более весомое. Я иду в гостиную, снова усаживаюсь на диван. Пальцы дрожат, когда я открываю конверт.
Внутри фотографии. Много фотографий.
«Я не могу поверить в это...» — шепчу я сквозь слёзы. Голос звучит чужим, надломленным. «Что же мне теперь делать?»

— Я ухожу! — громко крикнул муж из прихожей, позвякивая связкой ключей в замочной скважине.
Куда это он на ночь глядя? Вроде бы не предупреждал, что куда-то собирается…
— Ты надолго? — тоже прокричала я, не отходя от плиты на кухне: на сковороде жарились котлеты, не хотелось, чтобы они подгорели. — Ужин почти готов!
— Навсегда. Я больше к тебе не вернусь, — неотвратимым приговором прозвучали его слова.
Я подхватила сковороду в руки и, переворачивая на ходу лопаткой котлеты, поспешила в прихожую.
— Шутишь?.. — с сомнением посмотрела я на него.
— Нет, не шучу, — сказал он твёрдо и даже с вызовом. — Ухожу навсегда… Прощай…
Сталью резанули серые глаза. Ни любви, ни тепла, ни сострадания. Одна пустота.
Когда за ним с шумом захлопнулась дверь, сковорода выскользнула из моих рук и заплясала под ногами в бешеном танце, а сама я тихонько поползла вниз по стене, пока тяжело не осела на пол рядом с так и недожаренными котлетами.
Готовить ужин было больше не для кого…

— Святая Тоня не балует тебя своим телом? Что же ты такой нетерпеливый. Мог бы и потерпеть до отеля.
— Заткнись. Рот тебе не для этого, — прошипел Кирилл.
Шелест одежды. Тихие стоны.
Антонина стояла ни жива, ни мертва. Она ведь уже предположила измену. Убедила себя, что не станет страдать из-за недостойного предателя. Сейчас ей больно. Каждому сантиметру кожи больно… Будто куча муравьев сжирает заживо, отрывая по маленькому кусочку. Скоро от нее совсем ничего не останется. Нужно уйти и прекратить пытку, но ноги не слушаются, обездвижена. Прикусив ребро ладони, чтобы очнуться от коматоза, молча плачет. А там кульминация в самом разгаре… Пошло, до омерзения.

— Дыши, мать твою! — тряхнул ее, рявкнув со злостью, и больно ткнул в ее губы горлышком спрея, заставляя разжать зубы. — Будешь истерить, и выкидывать фокусы, я тебя в психушку закрою, поняла?
Людмила разомкнула рот, не отрывая от него глаз из которых лились слезы. Небо обожгло лекарством, и она сделала первый вздох. Легкие будто иглами протыкали. Люся дышала с хрипом. Ее трясло. Хлопковая блузка прилипла к коже спины, ставшей липкой от пота.
— Мы разведемся, Люда, — с досадой посмотрел на ее разбросанные вещи в своем кабинете. — Куплю тебе небольшую квартиру. Одной зачем большая? А пока, сиди на жопе ровно, Люд. Никаких интервью!

— Заткнись! — он как-то быстро оказался рядом и навис над ней, хищно вглядываясь в бледное лицо на фоне больших ошарашенных глаз.
— Но…
— Замолчи, я сказал! — схватил ее руку и сдавил, будто не рука это вовсе… за шею хотел придушить. — Зоя, ты родишь этого ребенка. Мальчика. Я всегда хотел наследника.
— Нет-нет! — замотала она головой. — Пусть тебе молодуха рожает.
— Она не может.
Отпустив ее ладонь, отошел к окну. Засунув руки в карманы, смотрел на березу, скидывающую желтые листья на ветру. Слышно, как тяжело он дышит.
— Валер, я могу умереть. Ты же слышал, — она тихо проговорила, почти шепотом. Так страшно стало. Все волосы на голове приподнялись. — Валер…