Книги по тегу «романы о неверности»: ""
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех.
Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да.
— Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной хозяйкой. За это в накладе не останешься…
«Сейчас будет «но». Формула счастья была наверняка не полной и она, выдра такая, все равно в чем-то виновата» — Даша сильнее скрутила полотенце в руке. Кожа на ладонях покраснела и натянулась.
— Но, всему есть срок. Такое случается, что чувства уходят, Даша, — продолжал он свой монолог, заливаясь глухарем. Старался, речь готовил.
Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да.
— Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной хозяйкой. За это в накладе не останешься…
«Сейчас будет «но». Формула счастья была наверняка не полной и она, выдра такая, все равно в чем-то виновата» — Даша сильнее скрутила полотенце в руке. Кожа на ладонях покраснела и натянулась.
— Но, всему есть срок. Такое случается, что чувства уходят, Даша, — продолжал он свой монолог, заливаясь глухарем. Старался, речь готовил.
— Сонь, созвонимся, — муженек вышел из спальни, не дожидаясь ответа, или когда сонная женщина соскочит, чтобы налить ему кофе.
Ее вполне устраивало предложение еще поспать. И пусть весь мир подождет… Лень встать и поправить персиковые шторы, которые пропускают между сдвигов яркие лучи солнца.
«Персиковый?» — Алиса села, прижав легкую простыню к груди. Взгляд медленно пополз по комнате в светлых тонах. Разбросанные на белом ковре красные кружева.
— Бред! — сказала вслух не своим голосом и осеклась, распахнув рот.
«Серьезно, Алис? Занавески и алые труселя? А то, что тебя муженек Сонечкой называет не смущает?» — ехидно шевельнулось в мозгу.
Она помнила, что снился страшный сон про аварию или не сон… И вот Алиса в зефирно-ванильной обстановке. Виктор называет ее чужим именем…
Ее вполне устраивало предложение еще поспать. И пусть весь мир подождет… Лень встать и поправить персиковые шторы, которые пропускают между сдвигов яркие лучи солнца.
«Персиковый?» — Алиса села, прижав легкую простыню к груди. Взгляд медленно пополз по комнате в светлых тонах. Разбросанные на белом ковре красные кружева.
— Бред! — сказала вслух не своим голосом и осеклась, распахнув рот.
«Серьезно, Алис? Занавески и алые труселя? А то, что тебя муженек Сонечкой называет не смущает?» — ехидно шевельнулось в мозгу.
Она помнила, что снился страшный сон про аварию или не сон… И вот Алиса в зефирно-ванильной обстановке. Виктор называет ее чужим именем…
«…думаешь, снотворное в чай – это перебор?» – пишет эта крашеная дура, Сонечка.
Отвечает ей мой, прости Господи, муж – Александр:
«Снотворное слишком банально. Она сразу поймет. Надо что-то похитрее. Что-то, что вызовет галлюцинации, паранойю. Врач спишет на переутомление, стресс…»
Пальцы барабанят по столешнице. Подсыпать мне что-то в чай? Это даже не смешно, это оскорбительно.
Они действительно думают, что я поверю в острое расстройство психики на ровном месте? Что меня вот так просто можно упрятать в белую палату, а потом делить мое имущество, как два стервятника?
Смешно. И грустно.
Ладно, голубчики, сыграем в вашу игру. Но по моим правилам.
Отвечает ей мой, прости Господи, муж – Александр:
«Снотворное слишком банально. Она сразу поймет. Надо что-то похитрее. Что-то, что вызовет галлюцинации, паранойю. Врач спишет на переутомление, стресс…»
Пальцы барабанят по столешнице. Подсыпать мне что-то в чай? Это даже не смешно, это оскорбительно.
Они действительно думают, что я поверю в острое расстройство психики на ровном месте? Что меня вот так просто можно упрятать в белую палату, а потом делить мое имущество, как два стервятника?
Смешно. И грустно.
Ладно, голубчики, сыграем в вашу игру. Но по моим правилам.
- Вы с нами впервые поехали, - в номер вошла администратор группы, улыбчивая Марго. – Вам переводчик на завтра нужен? – Вадим приболел и пришлось мне ехать за товаром в Китай самой.
- Нет, меня ждут и переводчик будет от фирмы, - мы уже давно закупаем брендовые кожаные сумки у известных фабрик и, приезжая сюда, получаем полное сопровождение.
- А, ну отлично…, - она уже почти дошла до двери, но потом обернулась. – А Вадим Заболоцкий вам не родственник случайно?
- Ну да…, - Вадим всегда ездил именно под её началом, фамилии одинаковые, вот и спрашивает.
- Они с женой такая интересная пара…, всегда в номере сидят, ни с кем из группы не общаются, только вдвоём везде за ручку ходят, как влюблённые школьники.
С женой? А я тогда кто? Сердце скололо тупой болью…, одно дело подозревать и совсем другое, когда тебе об этом прямо в лоб говорят чужие люди…, я знаю о ком речь…
Жизнь даёт трещину, и у меня два пути...либо терпеть, либо собрать волю в кулак и подать на развод!
- Нет, меня ждут и переводчик будет от фирмы, - мы уже давно закупаем брендовые кожаные сумки у известных фабрик и, приезжая сюда, получаем полное сопровождение.
- А, ну отлично…, - она уже почти дошла до двери, но потом обернулась. – А Вадим Заболоцкий вам не родственник случайно?
- Ну да…, - Вадим всегда ездил именно под её началом, фамилии одинаковые, вот и спрашивает.
- Они с женой такая интересная пара…, всегда в номере сидят, ни с кем из группы не общаются, только вдвоём везде за ручку ходят, как влюблённые школьники.
С женой? А я тогда кто? Сердце скололо тупой болью…, одно дело подозревать и совсем другое, когда тебе об этом прямо в лоб говорят чужие люди…, я знаю о ком речь…
Жизнь даёт трещину, и у меня два пути...либо терпеть, либо собрать волю в кулак и подать на развод!
Мой супруг сообщил, что у него появилась молодая пассия. Когда я отказалась мириться с этой ситуацией и жить в каком-то нелепом трио, он пригрозил оставить меня без средств к существованию. Я не приняла эту ситуацию, ведь роль второй жены – не для меня.
– Да, у меня есть любовница, – произносит он буднично, будто сообщает о походе в магазин. – Молодая.
– И ты вот так буднично решил мне об этом сказать? – дрожащим голосом говорю предателю.
– А как я должен был это тебе сказать? Я не хочу тебя больше обманывать, – нагло бросает мне в глаза. – Ты должна принять этот факт.
– Принять измену собственного мужа?
– Лера, что в этом такого? – его тон холодный и властный. – Успешные мужчины заводят любовниц. Это нормально. Просто я решил тебя не обманывать.
– Какой ты благородный, – ехидно улыбаюсь. – Благодарю за заботу.
Мои руки трясутся, но я не плачу и не кричу. Просто стою, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает.
– Да, у меня есть любовница, – произносит он буднично, будто сообщает о походе в магазин. – Молодая.
– И ты вот так буднично решил мне об этом сказать? – дрожащим голосом говорю предателю.
– А как я должен был это тебе сказать? Я не хочу тебя больше обманывать, – нагло бросает мне в глаза. – Ты должна принять этот факт.
– Принять измену собственного мужа?
– Лера, что в этом такого? – его тон холодный и властный. – Успешные мужчины заводят любовниц. Это нормально. Просто я решил тебя не обманывать.
– Какой ты благородный, – ехидно улыбаюсь. – Благодарю за заботу.
Мои руки трясутся, но я не плачу и не кричу. Просто стою, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает.
Я вышла на ватных ногах и показала подруге результат.
- Викуля… - просипела она, выпучив глаза. – Ничего себе! Вот это ты даёшь, мать! – Светка кинулась меня обнимать, а я стояла столбом, ощущая, как подкатывает паника.
- Я не знаю, кто отец, - прошептала охрипшим голосом, роняя тесты на пол. Руки начали трястись, в глазах потемнело.
Сколько раз я представляла, что увижу вожделенные две полоски, а сейчас была настолько растеряна и напугана, что никакой радости не было и в помине. Мне сорок пять. Какие дети? Мне уже бабушкой положено быть!
- Наверняка это Яр. Точно тебе говорю.
- А если нет? У меня близость с мужем случилась буквально через два дня после ночи с Ярославом.
- И ты называешь близостью фактически изнасилование? Приди в себя! Не бывает чудес. Ты от своего козла не могла понести пятнадцать лет.
- Врач сказал, что бывает всякое. Ребёнок сейчас… В моём возрасте! – я запустила пальцы в волосы, ощущая приступ удушья. – Что мне делать?!
- Викуля… - просипела она, выпучив глаза. – Ничего себе! Вот это ты даёшь, мать! – Светка кинулась меня обнимать, а я стояла столбом, ощущая, как подкатывает паника.
- Я не знаю, кто отец, - прошептала охрипшим голосом, роняя тесты на пол. Руки начали трястись, в глазах потемнело.
Сколько раз я представляла, что увижу вожделенные две полоски, а сейчас была настолько растеряна и напугана, что никакой радости не было и в помине. Мне сорок пять. Какие дети? Мне уже бабушкой положено быть!
- Наверняка это Яр. Точно тебе говорю.
- А если нет? У меня близость с мужем случилась буквально через два дня после ночи с Ярославом.
- И ты называешь близостью фактически изнасилование? Приди в себя! Не бывает чудес. Ты от своего козла не могла понести пятнадцать лет.
- Врач сказал, что бывает всякое. Ребёнок сейчас… В моём возрасте! – я запустила пальцы в волосы, ощущая приступ удушья. – Что мне делать?!
Наш брак висит на волоске, но ты требуешь, чтобы я взяла кредит для твоей матери. Вот только твоя мама хочет, чтобы мы развелись и все для этого делает. Считаешь, что моя любовь настолько сильна, что я проглочу и это? Да, возможно, так оно и было бы. Но ты меня предал, и простить я уже не смогу.
Алиса Воронцова думала, что давно перевернула страницу своей жизни, связанную с Максимом Северовым — единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила. Пять лет после болезненного развода она строила карьеру известного дизайнера интерьеров, пока судьба не столкнула их на престижном архитектурном конкурсе в Санкт-Петербурге. Теперь он — успешный архитектор, партнер в международной компании, помолвленный с дочерью влиятельного девелопера. Но одна случайная встреча заставляет давно похороненные чувства вспыхнуть с новой силой. Когда Алису и Максима вынуждают работать вместе над проектом века, старые обиды и невысказанные тайны всплывают на поверхность. Сможет ли Алиса простить предательство прошлого? Почему Максим на самом деле ушел от нее пять лет назад? И кто стоит за загадочными саботажами их совместного проекта? Роман о том, как иногда нужно потерять, чтобы обрести заново, и как прошлое может стать ключом к счастливому будущему.
Я захожу в квартиру и слышу жаркие голоса из душа. Не раздеваясь иду по коридору, открываю дверь в ванну и вижу своего мужа с какой-то аппетитной брюнеткой за стеклянными стенками.
- Моя матрёшка холоднее айсберга, но ты, - лапает ее загорелое тело, - ты огонь, Любка!
Я ещё несколько минут слушаю их разговор обо мне и смотрю на горячее сношение.
А потом...
- Лёш? - мой голос эхом прокатывается.
Дверца кабины отъезжает в сторону. Они пялятся на меня дружно. Муж не спешит прикрываться и извиняться. Наоборот. Лыбится широко и нагло.
- Нашим проще. Не надо речь толкать. - Проводит по мокрым волосам рукой.
- Ненавижу тебя...
Выбегаю в коридор, забыв о том, что хотела сообщить Лёше о беременности...
- Моя матрёшка холоднее айсберга, но ты, - лапает ее загорелое тело, - ты огонь, Любка!
Я ещё несколько минут слушаю их разговор обо мне и смотрю на горячее сношение.
А потом...
- Лёш? - мой голос эхом прокатывается.
Дверца кабины отъезжает в сторону. Они пялятся на меня дружно. Муж не спешит прикрываться и извиняться. Наоборот. Лыбится широко и нагло.
- Нашим проще. Не надо речь толкать. - Проводит по мокрым волосам рукой.
- Ненавижу тебя...
Выбегаю в коридор, забыв о том, что хотела сообщить Лёше о беременности...
Муж, вернувшись с работы, вместо счастливой новости о его повышении нагло заявляет, что переспал с молодой секретаршей. Я не позволю ему вытирать об меня ноги, я заставлю его пожалеть!
– Знаешь, что я сделал после совета? — меня пугает интонация моего мужа, он говорит не своим голосом. – Залетел к Алине. Моей новой ассистентке. Ей двадцать три. Она даже не спросила про работу.
Становится не просто сложно дышать, а невозможно. Открываю рот, как выброшенная на берег рыба, и закрываю.
Так хочется, чтобы это был всего лишь страшный сон, но это действительность. Да, все происходит как будто в тумане, но это происходит со мной.
– Мы славно повеселились. Она такая аппетитная, молодая, горячая, – произносит он и, подойдя ко мне, проводит пальцем по моей шее.
Отшатываюсь. Беру себя в руки. Я не намерена допускать, чтобы этот мерзавец, которого до сегодняшнего ужина я называла любимым, вытирал об меня ноги.
– И знаешь что? – не унимается предатель. – Она не ноет про детей. Не клянчи
– Знаешь, что я сделал после совета? — меня пугает интонация моего мужа, он говорит не своим голосом. – Залетел к Алине. Моей новой ассистентке. Ей двадцать три. Она даже не спросила про работу.
Становится не просто сложно дышать, а невозможно. Открываю рот, как выброшенная на берег рыба, и закрываю.
Так хочется, чтобы это был всего лишь страшный сон, но это действительность. Да, все происходит как будто в тумане, но это происходит со мной.
– Мы славно повеселились. Она такая аппетитная, молодая, горячая, – произносит он и, подойдя ко мне, проводит пальцем по моей шее.
Отшатываюсь. Беру себя в руки. Я не намерена допускать, чтобы этот мерзавец, которого до сегодняшнего ужина я называла любимым, вытирал об меня ноги.
– И знаешь что? – не унимается предатель. – Она не ноет про детей. Не клянчи
Выберите полку для книги