Подборка книг по тегу: "романы о неверности"

Я мечтала родить от мужа. А он принес с работы младенца и думал, что я обрадуюсь!

— Ой, он пришел с работы, — говорю я. — Пока! Созвонимся!
Я вспархиваю со стула и иду в коридор, но, увидев лицо Демьяна, сразу чувствую неладное.
Опускаю глаза ниже и столбенею.
У него в руках...
Этот сверток в его руках не может быть...
Откуда?..
Дар речи пропадает, и в глазах темнеет.
— Папа, это кто? Это мали-ишь? — радостно кричит Антошка.
Муж стоит бледный и какой-то осунувшийся.
— Что случилось? — говорю я сухим, скрипучим голосом. В горле сухо так, словно я только что пробежала марафон.
Муж все еще стоит столбом, на лбу его блестят капельки пота, он бледен, как будто только что узнал о неизлечимой болезни.
У меня в голове мелькают одна мысль за другой.
Это розыгрыш?
Нам подкинули ребенка к порогу?
Он нашел его где-нибудь во дворе у мусорных контейнеров?
— Да что же случилось, Дем? — говорю чуть не плача. — Где ты взял... это?

– Злата, всё нормально?
– Конечно. У меня, кстати, тоже кое-что есть для любимого мужа. Только закрой для начала глаза.
И не став мучить Борю ожиданием, я завела его в спальню.
– А-а-а! Твою мать! Злата! Какого чёрта ты творишь?
Боря так и подскочил на месте, но меня было уже не остановить.
– Злата, ещё раз меня ударишь и я... Ай... Твою... Ну ты... Перестань!
– Кобелина! Сколько у тебя было таких Рит? Как долго ты мне изменяешь?
– Я не понимаю, о чём ты!
– Не ври! Я всё знаю!

* * *

В отношениях очень важно доверие, но когда муж засматривается на другую женщину, когда начинает критиковать тебя и всё чаще задерживается на работе, стоит проверить его на верность, чтобы понять, а не пытается ли он сделать из тебя дуру.

- Как вы могли? Как ты мог?! – Я готова была визжать от боли и ярости.

Максим поморщился.

- А можно без криков, Лид? Успокойся!

- Ты себе не изменяешь, Макс. Что бы я ни сказала, у тебя на все один ответ: успокойся! – Ткнула его в грудь пальцем.

- И не собираюсь.

- Зато ты прекрасно изменяешь мне! И с кем? С ней? С этой профурсеткой?! Да как ты… Как вы посмели?!

- Извинись перед нею, Лида.

- Я?! Перед этой тварью?!

- Лида. Что я должна сделать, чтобы ты успокоилась и прекратила меня унижать? – Сводная сестра, конечно же, решила вылезти вперед. Хоть ее никто и не спрашивал.

- Мужа мне верни, тварь! И исчезни из нашей жизни!

*****

Ее никто не звал в мою жизнь. Она сама в нее вломилась. И все переломала… Мою веру в отца, в себя, в мою семью… А главное: она увела любимого мужа!

Я уверенно шагнула к Филиппу, не боясь его угроз, зная, что уж я точно не дам себя в обиду. Ну а он, если в нём ещё осталось что-то от мужчины, не посмеет и пальца на меня поднять.
– Полина, какая муха тебя укусила? Ты сейчас в прямом смысле нарываешься на ссору.
– А ты думал, что я не узнаю о твоих похождениях?
– Ты опять за старое? Да не изменяю я тебе, дура!
– Тогда снимай трусы!
– Что?! – Филипп, оторопев от моего напора, попятился к стене, стоило мне только сделать ещё один шаг.

* * *
Сейчас я даже не знаю, когда именно мои отношения с мужем дали трещину, но вот точкой невозврата стали слова моей коллеги, перечеркнувшие четырнадцать лет совместной жизни с любимым мужчиной.
А так всё началось с очень неудачного дня, который вполне можно было назвать самым худшим днём в моей жизни.
– Полина, твой муж тебе изменяет! Я такое узнала, что ты мне не поверишь! Подруга, это писец!

— Алиса не гостья. Алиса будет жить с нами.
— Что?
— Я сказал, Алиса будет жить здесь, — повторяет медленно, отчётливо, словно разговаривает с тугодумом. — Она беременна. От меня. Ей нужна поддержка. И я хочу быть рядом.
— Не понимаю, как это возможно... — абсурдность ситуации не позволяет принять то, о чем говорит мой муж. — Ты даже не удосужился спросить про мой поход к врачу. У нас опять ничего не получилось.
— Именно поэтому, — в его словах облегчение. Словно я сняла с него бремя. — Именно поэтому я принял решение. Алиса переезжает сюда. А с тобой я больше не могу так жить. Все эти попытки, врачи, твоё постоянное напряжение. Я устал. 

Я проваливаюсь в кроличью нору, попадая в реальность, в которой муж заводит ребёнка с другой женщиной, пока его жена проходит через ад гормональной терапии. Туда, где пока я считала синяки на животе от уколов, он целовал кого-то другого...

– Саша, ты же сам говорил, что твоя жена разжирела после родов.
Голос девушки из приватной кабинки останавливает меня на полпути. Замираю с меню в руках. Серый костюм, знакомый изгиб шеи, проседь на висках.
Саша. Мой муж.
– Вика, не начинай, – устало отвечает.
– Почему не начинай? Ты сам сказал! Что она располнела, что тебя к ней больше не тянет, что собираешься разводиться, как только сын подрастет!
Колени подгибаются. Хватаюсь за стену.
Разжирела после родов.
Ребенку год. Всего год. А муж уже планирует развод и встречается с двадцатипятилетней любовницей.
– Просто дай мне еще немного времени, – слышу голос Саши. – И мы будем вместе. Официально. Навсегда.
Навсегда он обещал и мне. Десять лет назад. На свадьбе.
Звонок вызова официанта разносится по VIP-зоне. Мой столик. Моя работа. Я должна идти туда и обслужить мужа с любовницей. Устроилась в этот ресторан ради подарка Саше на день рождения, хотела на свои деньги купить ему дорогие часы.
А он планирует разрушить нашу семью.

Как отомстить неверному мужу, который видит в тебе лишь обслугу его хотелок? Прикинуться покорной овечкой и проехаться катком по всему, что ему так дорого...

Так и поступлю! Отомщу предателю и забуду! А потом опять отомщу...

Она еще помнила тяжесть пистолета. Свою лютую ненависть, направленную с дулом на предателя мужа, на шлюху, что верещала и пыталась спрятаться за его спиной. Не ожидали любовнички, что их застукают в самом разгаре. Оружие, которое только что она выдернула из кобуры замешкавшегося охранника, размахивающего граблями:

— Наталья Николаевна, не надо! Остановитесь! Не нужно глупить.

— Тоша, отвернись, — оскалилась она. — Отвернись, чтобы не соврать на полиграфе.

Наташа смотрела в расширенные зрачки мужа, смотрела в того, кому верила больше, чем себе.

Такси остановилось у нашего дома около полуночи. Я расплатилась, достала из багажника чемодан и пошла к подъезду. В окнах нашей квартиры на четвёртом этаже горел свет.
Рома ещё не спит. Хорошо.
Я поднялась на лифте, достала ключи и открыла дверь. В прихожей было тепло, пахло чем-то вкусным — кофе, что ли?
Я стянула ботинки и сделала шаг вперёд. И замерла.
На полу, у самой стены, стояли женские сапоги. Чёрные, замшевые, на высоком каблуке.
Не мои.
Сердце рухнуло вниз. Я уставилась на эти сапоги, пытаясь найти логичное объяснение. Может, Рома купил мне подарок? Нет, глупость, он бы не оставил их в прихожей. Может, это его мама заходила? Но у Людмилы Ивановны совсем другой размер, она носит тридцать шестой, а эти явно тридцать восьмой.
Я сглотнула и медленно прошла дальше по коридору. Из гостиной доносились голоса — Ромин, низкий и спокойный, и женский, звонкий, смеющийся.
Знакомый.
Очень знакомый...

– Я не понял, ты что, вот так легко хочешь порвать со мной? – выдавил из себя пока еще муж, возмущенно приподняв брови.
И честно, я чуть не рассмеялась от подобной реакции на крах нашей семьи.
– Ты ожидал чего-то другого? Думал, что я брошу Кате вызов и отвоюю тебя в честном бою? Или упаду к твоим ногам, умоляя бросить любовницу?
– Так, успокойся уже! Ты явно не в себе и не соображаешь, какую хрень ты сейчас творишь!
Резко подскочив ко мне, Рома вырвал из моих рук второй ботинок, который я уже собиралась запустить в него, и схватил за предплечья, удерживая на месте.
– Отпусти!
– Только когда ты успокоишься и перестанешь делать глупости. И вообще, Алина, а с какой это радости ты собираешь именно мои вещи?