Книги по тегу «свадьба»: ""

Её выдали замуж насильно. Она поклялась, что он не прикоснётся к ней.

Князь Андрей Раевский — холодный, опасный, с тёмным прошлым и шрамом, который обещает лишь боль. Злата ненавидит его с первого взгляда: она не простит, что её продали как вещь.

Она мечтала о свободе. Но свобода оказалась не в бегстве. Она оказалась в его объятиях. И теперь Злата готова на всё, чтобы удержать мужчину, которого поклялась ненавидеть.

От ненависти до страсти — один поцелуй. От страсти до любви — одна ночь.

В семье царит идиллия, но Кристина требует развода. Почему?

Поужинав вместе, пара села на диван в гостиной, где подарила друг другу сладкие, но ленивые поцелуи, крепко сжимая друг друга в объятиях.

Призрак Оперы
Эрик/Кристина

Под свадебной фатой должна была сидеть юная принцесса. Но Селинна сбежала, а я — сорокалетняя попаданка и дворцовая распорядительница — заняла её место, чтобы выиграть ей время.

План почти сработал. Пока на свадебный кортеж не напал дракон Ренгар Вальд и не похитил меня, уверенный, что увозит королевскую невесту.

Теперь настоящий жених требует моей публичной казни, принцесса исчезла, а королевства стоят на пороге войны. Чтобы выжить, мне придётся найти Селинну, разоблачить заговор и доказать, что я не преступница.

Ренгар привык решать судьбы людей и целых государств. Я не позволяю никому решать за себя. Но чем ближе мы подбираемся к правде, тем сложнее понять, где заканчивается вынужденный союз и начинается чувство, способное изменить нас обоих.

Жених изменил прямо перед свадьбой? Сбегу из ЗАГСа. Вот только что же делать дальше? Как назло, еще и бывший объявился… А может вообще послать всех и уехать? Не зря же мне тут путевку предложили. Чувствую, скоро моя жизнь в корне изменится…
ХЭ

— Я хочу выйти за вас замуж.
Тишина. За окном гудела Пятницкая, сигналя такси. Где-то капала вода из крана. Марк смотрел на неё, и лицо у него было такое, будто ему предложили прыгнуть с моста. Не со страха. А потому что внизу — бездна, и она прекрасна.
— Вы сумасшедшая, — сказал он тихо.
— Возможно.
— Мы знакомы один день.
— Да.
— Это... абсурд.
— Абсолютный.
Он молчал. Водил пальцем по краю бокала. Алиса ждала. Не торопила. Не давила. Просто сидела и смотрела на него, и в груди у неё билась одна-единственная мысль: пожалуйста.
— Завтра, — сказал Марк наконец. Голос был хриплый. — Я не могу ответить сегодня. Мне нужно... подумать. Погулять. Подышать.
— Хорошо, — кивнула Алиса. — Завтра. Но не позже.
— Почему?
Она улыбнулась. Грустно и весело одновременно.
— Потому что если я дам себе больше трёх дней, я струсую. А я не хочу трусить. Не в этот раз.
Он встал. Обогнул стол. И впервые за весь вечер коснулся её — взял её ладонь в свою. Пальцы были тёплые, чуть шершавые.
— За

Эта история — о поиске своего пути в мире, где любовь становится вызовом обстоятельствам и самой себе.

Год приключений позади, девять судеб обрели покой, а впереди Аню и Макса ждали лишь выпускные экзамены. Но перстень с тёмным камнем из бабушкиной шкатулки оказывается не очередным гостем, а вековым кукловодом — в нём полтора века томилась коварная гадалка мадам Данкур, собиравшая чужие незавершённые судьбы, чтобы через Аню вытянуть из них силу для собственного воскрешения. Впервые чужая воля не просит, а требует, и девушке предстоит буквально сразиться за собственное тело и жизнь, противопоставив вековому расчёту единственное непредсказуемое оружие — настоящую, произнесённую вслух любовь.

В декабре случился откат. Марк сорвался на работе — крупный проект рухнул, партнёры подвели. Он пришёл домой чёрный, сжатый, с каменными скулами. И когда Алиса спросила, как дела, он рявкнул:
— Не лезь!
Она отшатнулась. Старый страх шевельнулся внутри, как змея, которую она считала мёртвой. Алиса вышла из кухни. Закрылась в мастерской. Села на пол, обняла колени.
Через десять минут в дверь постучали.
— Алиса. — Голос Марка был глухим. — Открой. Пожалуйста.
Она открыла. Он стоял на пороге, и лицо у него было виноватым, растерянным. Как у мальчишки.
— Прости. Я не хотел. Я не должен был.
Алиса смотрела на него. Внутри боролись два чувства: страх и вера. Страх говорил: «Вот оно. Настоящее лицо. Сейчас всё вернётся». Вера говорила: «Он извинился. Сам. Без принуждения».
— Мне было больно, — сказала она тихо. — Когда ты так кричишь. Мне кажется, что я снова в той квартире. Что стены сжимаются.
Марк закрыл глаза. Выдохнул.
— Я знаю. Я помню. Я не хочу быть тем человеком. Помоги мне.

Две недели в Сочи пролетели как один день. Каждое утро Артём стучался в дверь хостела или звонил: «Даша, подъём, я внизу». Они завтракали в маленькой кофейне на набережной — сырники, кофе, свежий сок. Потом шли гулять. Поднимались в горы, ездили на водопады, бродили по ботаническому саду, где пахло эвкалиптом и хвоей.
Однажды они забрались на старую смотровую площадку, откуда весь город лежал как на ладони. Солнце садилось, и море стало розовым, а горы — фиолетовыми.
— Даша, — сказал Артём. Они сидели на нагретом камне, плечо к плечу. — Я хочу тебе кое-что сказать.
Она повернулась. Его лицо было серьёзным и мягким одновременно.
— Я не знаю, как это объяснить. Мы знакомы две недели. Но мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Будто в том поезде что-то щёлкнуло. Будто я ехал к тебе, а не в Сочи. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу уезжать и не видеть тебя каждый день.
Даша молчала. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит.
— Я тоже не хочу, — сказала она тихо.

Полина Соколова подписала брачный договор в кабинете нотариуса и почувствовала, как захлопнулась клетка.
Ей было двадцать пять лет. Дочь сенатора Соколова. Невеста Александра Морозова. Наследника политической династии, которая тридцать лет правила северным регионом. Две семьи. Два клана. Два голоса в совете. И выборы через восемь месяцев.
Союз был необходим. Отец объяснял это три вечера подряд. Говорил о коалициях. О голосах. О будущем страны. О том, что если Морозовы не войдут в альянс — оппозиция возьмёт верх. И всё, что строилось двадцать лет, рухнет.
— Ты понимаешь, что это значит? — спрашивал отец.
Полина понимала. Она понимала всё. Что её жизнь — это разменная монета. Что её тело — печать на контракте. Что её «да» не спрашивают. Её ставят перед фактом.
Брачный договор лежал на столе. Сорок восемь страниц. Мелкий шрифт. Юридический язык. Полина читала каждую строчку. Три ночи. Три чашки кофе. Три карандаша, стёртые до основания.
И нашла. Пункт двадцать три.
«Супруга обязует