Подборка книг по тегу: "сильная героиня"
Грядёт второй бал госпожи Призванной, и на этот раз она уже точно знает, чего ждать, поэтому готовится заранее – приглашает группу поддержки и покупает красивые мечи. Но гораздо больше её интересует другой праздник, куда более скромный, можно сказать, личный – праздник наследника младшего дома Кан. Вот только наследник никем не признан, разрешения на этот праздник никто не давал, да и сам дом уже давно находится в шатком положении, а предстоящий праздник расшатывает ситуацию ещё сильнее. Но для госпожи Вероники эта эквилибристика – практически зона комфорта, потому что у неё есть кое-кто, способный одолжить крылья.
Порой путь к исцелению лежит через самую непроглядную чащу.
В попытках забыться после расставания
Ива напивается на свадьбе друзей, а на утро узнает, что вступила в волонтерский поисково-спасательный отряд «Сокол».
Её первый поиск - пропавший в глухом лесу старик. Команда из четырёх девушек и он - загадочный доброволец, чьи истинные намерения скрывает ночь.
Чем обернется её бегство от собственной боли к чужой беде?
В попытках забыться после расставания
Ива напивается на свадьбе друзей, а на утро узнает, что вступила в волонтерский поисково-спасательный отряд «Сокол».
Её первый поиск - пропавший в глухом лесу старик. Команда из четырёх девушек и он - загадочный доброволец, чьи истинные намерения скрывает ночь.
Чем обернется её бегство от собственной боли к чужой беде?
Когда я смотрю на ровные ножки и, обтянутую короткой юбкой, тугую задницу нашей Марины, нового продавца-консультанта, чувствую себя помолодевшим кобелём, почуявшим течную сучку.
Куда ты смотришь, Боря? Тебе уже пятьдесят пять, а ей двадцать… да если Галька твоя учухает, что ты налево глаз свой кинул… тебе не жить!
Куда ты смотришь, Боря? Тебе уже пятьдесят пять, а ей двадцать… да если Галька твоя учухает, что ты налево глаз свой кинул… тебе не жить!
Катя попыталась проглотить комок в горле, но он, предательски, застрял.
— Ты… Ты не там спишь, — выдавила она, чувствуя, как жар разливается по щекам.
— Я где угодно сплю, — парировал он, делая шаг внутрь.
Полотенце слегка дрогнуло.
— Но, кажется, это моя комната. Ты просто опередила события.
Катя посмотрела на торт, потом на него, потом снова на торт…
— Я могу… Уйти? — предложила она, понимая, что перепутала спальни.
— Зачем? — он наклонил голову, мокрый локон упал на лоб. — Делиться умеешь?
Его взгляд скользнул по тарелке, потом по её губам, и Катя внезапно осознала, что торт — не единственное, что здесь тает.
— Ты… Про торт? — уточнила она, на всякий случай.
Костя хмыкнул и протянул руку.
— Пока да.
— Ты… Ты не там спишь, — выдавила она, чувствуя, как жар разливается по щекам.
— Я где угодно сплю, — парировал он, делая шаг внутрь.
Полотенце слегка дрогнуло.
— Но, кажется, это моя комната. Ты просто опередила события.
Катя посмотрела на торт, потом на него, потом снова на торт…
— Я могу… Уйти? — предложила она, понимая, что перепутала спальни.
— Зачем? — он наклонил голову, мокрый локон упал на лоб. — Делиться умеешь?
Его взгляд скользнул по тарелке, потом по её губам, и Катя внезапно осознала, что торт — не единственное, что здесь тает.
— Ты… Про торт? — уточнила она, на всякий случай.
Костя хмыкнул и протянул руку.
— Пока да.
Он старше её на двадцать лет. Он её босс. И он — самая большая ошибка в её жизни. Или величайшая удача?
Вероника привыкла спасать репутации безнадёжных клиентов, но её новый работодатель — настоящий вызов. Александр Орлов — строгий, циничный магнат, который ненавидит хаос и неподчинение. А Вероника — это воплощённый хаос в розовом свитере.
Их рабочие дни — это дуэли язвительных реплик. Их вечера — игра с огнём на грани служебного романа. А когда против них ополчаются могущественные враги, им предстоит решить: отступить, чтобы сохранить всё, или рискнуть всем, чтобы сохранить друг друга.
Современная история о страсти, которая сильнее разницы в возрасте, сильнее условностей и сильнее страха.
Вероника привыкла спасать репутации безнадёжных клиентов, но её новый работодатель — настоящий вызов. Александр Орлов — строгий, циничный магнат, который ненавидит хаос и неподчинение. А Вероника — это воплощённый хаос в розовом свитере.
Их рабочие дни — это дуэли язвительных реплик. Их вечера — игра с огнём на грани служебного романа. А когда против них ополчаются могущественные враги, им предстоит решить: отступить, чтобы сохранить всё, или рискнуть всем, чтобы сохранить друг друга.
Современная история о страсти, которая сильнее разницы в возрасте, сильнее условностей и сильнее страха.
— Умар, кто это?
— Марьям. Теперь она тоже моя жена.
— Ты серьёзно? Двадцать лет со мной, а теперь вот так?
— Так решили. Смирись.
— Смирись? — я горько усмехнулась. — Нет, Умар. Это не я должна смириться. Это ты однажды пожалеешь, что предал меня.
Он привёл в дом девчонку двадцати лет и назвал это «правильным браком».
А я узнала, что под моим именем подписаны бумаги, которых я никогда не видела.
Сделка, долги, чужая выгода — всё построено на моем молчании.
Но я не красивая мебель, которую можно задвинуть в темный угол.
Я женщина, которой хватит сил выстоять против лжи, долгов и «совета старших».
И если муж думал, что я смирюсь, он ещё не знает, как выглядит женская месть.
— Марьям. Теперь она тоже моя жена.
— Ты серьёзно? Двадцать лет со мной, а теперь вот так?
— Так решили. Смирись.
— Смирись? — я горько усмехнулась. — Нет, Умар. Это не я должна смириться. Это ты однажды пожалеешь, что предал меня.
Он привёл в дом девчонку двадцати лет и назвал это «правильным браком».
А я узнала, что под моим именем подписаны бумаги, которых я никогда не видела.
Сделка, долги, чужая выгода — всё построено на моем молчании.
Но я не красивая мебель, которую можно задвинуть в темный угол.
Я женщина, которой хватит сил выстоять против лжи, долгов и «совета старших».
И если муж думал, что я смирюсь, он ещё не знает, как выглядит женская месть.
– Я скользю! Скольжу! Как правильно... Я еду! – хохотала я, медленно катясь по кровати и собирая постель в гармошку. На третий приход врачей мне стало настолько скучно, что я решила испытать силу наручников. Теперь они медленно и неотвратимо тянули меня к стене, хотя я лежала пластом на животе. Спать на удивление не хотелось, так что я моталась по комнате и играла в игры, спасаясь от безделья.
– Вот дурында! – хохотнул молодой доктор с бородкой и в очках, зашедший в бокс до того, как меня совсем примагнитит к стене.
– Технология будущего! – не унималась я, заливаясь смехом. – Сверхмощный двигатель недвижимости!
Семь бед, и все с нами. Мы с Дикеном оказались под ударом собственной неестественной природы. И, кажется, это конец...
– Вот дурында! – хохотнул молодой доктор с бородкой и в очках, зашедший в бокс до того, как меня совсем примагнитит к стене.
– Технология будущего! – не унималась я, заливаясь смехом. – Сверхмощный двигатель недвижимости!
Семь бед, и все с нами. Мы с Дикеном оказались под ударом собственной неестественной природы. И, кажется, это конец...
Что делать, если твой папа — идеальный, но грустный как осенний дождь?
Правильно: найти ему самую солнечную и пушистую женщину в мире! Так решила Ольга, познакомив отца Валерия с Мариной — душой любой компании, мастером по пирогам и обладательницей кошачьей грации.
План был прост: дружеские посиделки, немного юмора и вот он — счастливый папа!
Реальность оказалась сложнее: Марина не просто пышка. Она — пышка, которая кусается.Её острые шутки и прямолинейность вносят полный хаос в упорядоченный мир Валерия. Он — интеллигент в кардигане, собирающий пазлы. Она — ураган в цветном платье, пекущий «адские» пироги с перцем.
Правильно: найти ему самую солнечную и пушистую женщину в мире! Так решила Ольга, познакомив отца Валерия с Мариной — душой любой компании, мастером по пирогам и обладательницей кошачьей грации.
План был прост: дружеские посиделки, немного юмора и вот он — счастливый папа!
Реальность оказалась сложнее: Марина не просто пышка. Она — пышка, которая кусается.Её острые шутки и прямолинейность вносят полный хаос в упорядоченный мир Валерия. Он — интеллигент в кардигане, собирающий пазлы. Она — ураган в цветном платье, пекущий «адские» пироги с перцем.
Она — напоминание о его единственной ночи свободы. Он — отец ее нерожденного ребенка. Их разделяет все: социальный статус, обязательства и огромная ложь.
Алиса готова на все, чтобы защитить своего малыша. Даже стать тенью в доме мужчины, который однажды подарил ей страсть, а наутро — лишь вежливую записку. Она — горничная, обязанная молчать и не попадаться на глаза.
Арсений обязан жениться на другой. Его жизнь расписана по чужому сценарию. Но с появлением тихой рыжей служанки, в чьих глазах он видит отражение собственной тоски, все его планы рушатся.
Они играют с огнем, где каждая нечаянная встреча, каждый взгляд — шаг к пропасти. Когда тайное становится явным, Арсению предстоит сделать выбор: спасти репутацию семьи или последовать за зовом сердца к женщине, которая носит его ребенка.
Это история о любви, рожденной вопреки условностям, и о выборе, который определит, что важнее: долг или счастье.
Алиса готова на все, чтобы защитить своего малыша. Даже стать тенью в доме мужчины, который однажды подарил ей страсть, а наутро — лишь вежливую записку. Она — горничная, обязанная молчать и не попадаться на глаза.
Арсений обязан жениться на другой. Его жизнь расписана по чужому сценарию. Но с появлением тихой рыжей служанки, в чьих глазах он видит отражение собственной тоски, все его планы рушатся.
Они играют с огнем, где каждая нечаянная встреча, каждый взгляд — шаг к пропасти. Когда тайное становится явным, Арсению предстоит сделать выбор: спасти репутацию семьи или последовать за зовом сердца к женщине, которая носит его ребенка.
Это история о любви, рожденной вопреки условностям, и о выборе, который определит, что важнее: долг или счастье.
Переезд в тихий пригород казался идеальным решением после… всего. Новая работа в школе, милый домик с садом, спокойная жизнь. Я почти поверила в свою удачу.
Пока не познакомилась с соседом.
Марк. Мрачный, нелюдимый и грубый, как медведь, разбуженный посреди зимы. Он смотрит на меня так, будто я – ходячая катастрофа, нарушившая его покой. И все бы ничего, я умею держаться от таких подальше.
Но его сын-подросток – мой ученик. Трудный, замкнутый мальчик, которому, как оказалось, просто нужно, чтобы его услышали. И так вышло, что услышать его смогла только я.
Теперь я вынуждена постоянно общаться с его невыносимым отцом. Мы заключили шаткое перемирие ради ребенка. Но чем чаще я вижу его без привычной брони, тем яснее понимаю: за ледяной стеной скрывается совсем другой мужчина. Тот, кто способен чувствовать. Тот, кто заставляет мое сердце биться чаще.
Смогу ли я растопить его лед или сама обожгусь об этот огонь, который он так тщательно скрывает?
Пока не познакомилась с соседом.
Марк. Мрачный, нелюдимый и грубый, как медведь, разбуженный посреди зимы. Он смотрит на меня так, будто я – ходячая катастрофа, нарушившая его покой. И все бы ничего, я умею держаться от таких подальше.
Но его сын-подросток – мой ученик. Трудный, замкнутый мальчик, которому, как оказалось, просто нужно, чтобы его услышали. И так вышло, что услышать его смогла только я.
Теперь я вынуждена постоянно общаться с его невыносимым отцом. Мы заключили шаткое перемирие ради ребенка. Но чем чаще я вижу его без привычной брони, тем яснее понимаю: за ледяной стеной скрывается совсем другой мужчина. Тот, кто способен чувствовать. Тот, кто заставляет мое сердце биться чаще.
Смогу ли я растопить его лед или сама обожгусь об этот огонь, который он так тщательно скрывает?
Выберите полку для книги