Книги по тегу «эротика»: ""

Она — хрупкий цветок из другого мира. Он — берсерк с душой ледяной пустоши. Выжить в его власти невозможно. Полюбить — смертельно опасно.
Попасть в тело местной девушки эпохи викингов — кошмар. Но для Астрид это стало единственным шансом спасти семью от голодной смерти. Вместо свободы она получила ошейник: её продают замуж за Торстейна — одноглазого ярла по прозвищу «Ржавый Волк», чья жестокость пугает даже закаленных воинов.
Торстейн не ищет любви. Ему нужна хозяйка дома и сосуд для наследника. Его прикосновения грубы, а слова остры как сталь. Для него эта маленькая чужачка — лишь красивая игрушка, способ забыться после крови на поле боя.

Но когда враги отца приходят забрать то, что принадлежит ярлу, всё меняется. Чтобы выжить, Астрид придется перестать дрожать и показать клыки. А Торстейн поймет пугающую истину: самое страшное оружие Севера — это не топор в его руке, а женщина, ради которой он готов утопить весь мир в крови.

От ненависти до безумной страсти.

Он смотрит на меня как на сделку. Я смотрю на него как на шанс.
Матвей Горский — наследник империи «Сияние». Холодный, высокомерный, идеальный. Он никогда не был женат. Моя мать продала меня ему, чтобы спасти наш отель от банкротства.
В роду Горских есть проклятие: первая жена всегда умирает.
Я — его первая жена. Я — та, кого выбрали, чтобы я умерла.
Его мать не хотела рисковать любимой Алисой. Поэтому она выбрала меня. Меня можно принести в жертву.
Но в его доме тени шепчут моё имя. В зеркалах я вижу лица тех, кто был до меня. Они предупреждают: «Беги».
Я не бегу.
Я должна играть роль идеальной жены. Я должна улыбаться, когда он меня игнорирует. Я должна молчать, когда Алиса унижает меня на публике.
Он взял меня в жёны не на год. Навсегда.
Но я — Островская. Я не сдаюсь.
Я сделаю этот брак своей победой. Я заставлю его полюбить меня. Я переживу проклятие.
Я стала его первой женой. И я не позволю смерти разлучить нас.

Она привыкла получать всё, чего хочет. Четверо охранников привыкли выполнять приказы и держать дистанцию. Но несколько дней в закрытом доме заставляют их увидеть друг друга настоящими. Теперь опасность не только снаружи — она внутри.

Мой свекор — гениальный музыкант, и в день его рождения он устроил концерт только для меня, пока муж спасал мир на работе. А потом его друзья-музыканты решили, что я достойна большего, чем просто аплодисменты, и они исполнили со мной самую страстную симфонию в моей жизни. Теперь я знаю, что музыка бывает не только в ушах.

Чего только в мире не бывает… Я, конечно, в сказки не верю, уже выросла давно, но и не удивлена. Оборотни, пф… Мне все равно. Вот только один из них оказался слишком приставучим. Прицепился ко мне как банный лист. Как бы так послать его далеко и надолго, да еще так, чтобы он точно туда пошел? И с чего вдруг он ко мне пристал? Я где-то читала про пары, ах, да, в сказках. Нет, спасибо, мне этого не надо, свободен.

Он — сын моего врага.
Я — его месть.
Когда мой отец попытался уничтожить его семью, Кирилл Воронцов не стал стрелять.
Он забрал меня.
Теперь я живу в его доме.
Сплю в его постели.
Принимаю его каждый раз, когда он захочет.
Сначала это было наказанием.
Потом — оружием.
А потом он начал ревновать.
Смотреть так, будто я уже не заложница, а его личная собственность.
Я ненавидела его.
До тех пор, пока ненависть не стала чем-то гораздо опаснее.
Внимание: тёмный роман, принуждение, одержимость, жёсткий секс, собственничество. 18+

Элис, тихая отличница, привыкшая быть невидимой тенью своего харизматичного брата-спортсмена. Она живет по правилам, старается не привлекать внимания и мечтает сбежать из душного города, где каждый знает ее семью. Все меняется, когда на летние каникулы в их дом возвращается лучший друг брата — Кейн.

ОНА ДУМАЛА, ЧТО ВЫХОДИТ ЗАМУЖ ЗА МОНСТРА. НО ОШИБЛАСЬ. МОНСТРОМ БЫЛА Я.

Мой муж — воплощение зла. Тень, от которой нельзя спрятаться. Он уничтожил мою семью, растоптал мое имя и посадил меня в золотую клетку, шепча, что это и есть любовь. Я должна была сломаться. И я сломалась. Но на моих похоронах он совершил ошибку — он заплакал.

Теперь у меня новое имя, опасные союзники и пистолет в сумочке «Шанель». Он думает, что овдовел. Он не знает, что я вернулась. И я больше не боюсь его тьмы, потому что моя собственная тьма теперь гораздо глубже.

Это история не о том, как хорошая девочка исправляет плохого парня. Это история о том, как сломанная кукла становится богиней мести, которая выбирает себя.

Москва.

Фестиваль молодёжи и студентов перевернул город. Москва гудела, как растревоженный улей. На улицах — африканцы в пёстрых одеждах, кубинцы с сигарами, француженки в коротких платьях. Мы, студенты филфака, бегали за ними с блокнотами, практиковали английский, француз, какой могли.
Я познакомилась с ним в кафе на Арбате. Лёша — высокий, худой, в очках в роговой оправе, с вечно растрёпанными волосами. Он говорил по-английски лучше всех нас, и именно к нему подошла девушка из Бразилии с огромными карими глазами. Они разговорились, а я сидела рядом и пила тёплый кофе из гранёного стакана, и сердце у меня сжималось от какой-то странной, кислой тоски.

У меня была комната в общежитии на Ленинских горах, крошечная, на двоих, но соседка уехала к родителям на выходные. Я сказала ему: «Пойдём ко мне»...

Нотр-Дам де Пари. Папа Римский Пий Седьмой приехал, чтобы короновать Наполеона. Но Наполеон вырвал корону из рук понтифика и сам возложил её на свою голову. А затем взял вторую, меньшую корону, и возложил её на меня.
Я стала императрицей Французов. Но я не забыла, каково это — сидеть в холодной камере и ждать смерти. Ко мне во дворец Тюильри приходили матери, жены, сёстры осуждённых. Они падали на колени, они целовали край моего шёлкового платья.
«Ваше Величество, спасите моего сына», — шептали они. И я шла к Наполеону. Я обвивала его шею руками, я смотрела в его серые глаза и просила о милосердии. И он, великий Наполеон, перед которым трепетала вся Европа, не мог мне отказать. Он говорил: «Жозефина, ты вырываешь у меня палача, но я не могу тебе отказать».
Моя подпись спасла сотни жизней. Я смягчала законы, я возвращала имущество эмигрантам, я мирила врагов. Я была влиятельной любовницей, а теперь — влиятельнейшей императрицей. Мое слово весило больше, чем указы министров.