Дом Егора предстал во всей красе — огромный, с высокими окнами, украшенными гирляндами, и дымом из камина, наполнявшим воздух теплом и уютом. Внутри пахло хвоей, свежей выпечкой и пряностями, а семья уже собиралась: тётка Дмитрия, сестра Егора, хлопотала на кухне, а Егор стоял у камина, наливая вино в бокалы.
Когда Алиса вошла, их взгляды встретились на секунду дольше, чем нужно, и она ощутила прилив тепла, которое трудно было игнорировать. Егор подошёл, чтобы поприветствовать.
— Алиса, рад видеть тебя, — сказал он, его голос глубоким и уверенным. — Ты выглядишь потрясающе, как всегда.
При этом он слегка коснулся её руки, помогая снять шарф, и этот невинный жест — его пальцы на коже — разбудил в ней волну, которую она старалась забыть.
Когда Алиса вошла, их взгляды встретились на секунду дольше, чем нужно, и она ощутила прилив тепла, которое трудно было игнорировать. Егор подошёл, чтобы поприветствовать.
— Алиса, рад видеть тебя, — сказал он, его голос глубоким и уверенным. — Ты выглядишь потрясающе, как всегда.
При этом он слегка коснулся её руки, помогая снять шарф, и этот невинный жест — его пальцы на коже — разбудил в ней волну, которую она старалась забыть.
Я поспорила с подругой, что смогу работать помощницей режиссера фильмов для взрослых. Если бы я только знала, чем это обернётся. Моя выдержка трещит по швам. Два актера... Два нахальных, самоуверенных типа, не знающих отказов, начали оказывать мне знаки внимания. И в их присутствии я превращаюсь в дрожащее желе... Как долго я еще продержусь?
Марго Климова — блестящий хирург, давно похоронившая веру в любовь под маской холодного расчёта.
Андрей Евсонов — идеалист-прокурор, чья вера в справедливость трещит по швам.
Эмир Алиев — опасный и харизматичный бандит, живущий по своим правилам.
Смогут ли они остановиться и не разрушить себя, попробовав вкус настоящей, необузданной страсти на троих?
Андрей Евсонов — идеалист-прокурор, чья вера в справедливость трещит по швам.
Эмир Алиев — опасный и харизматичный бандит, живущий по своим правилам.
Смогут ли они остановиться и не разрушить себя, попробовав вкус настоящей, необузданной страсти на троих?
Бывший рыщет по всему свету в надежде найти меня и покарать за непокорность и своеволие. Но я никогда не вернусь и больше не позволю ему калечить мою душу и тело.
Я вообще больше не доверяю мужчинам и считаю, что проживу прекрасную, тихую жизнь в одиночестве.
Только в полумраке теней меня уже ожидает он - сексуальный, божественно прекрасный, могущественный джинн.
И темные, греховные желания захватывают разум и наполняют томлением тело, едва я заглядываю в сверкающие лунным светом глаза незнакомца.
Я вообще больше не доверяю мужчинам и считаю, что проживу прекрасную, тихую жизнь в одиночестве.
Только в полумраке теней меня уже ожидает он - сексуальный, божественно прекрасный, могущественный джинн.
И темные, греховные желания захватывают разум и наполняют томлением тело, едва я заглядываю в сверкающие лунным светом глаза незнакомца.
Я сбежала с Земли на Эрдар, пытаясь спасти двух своих роботов от ликвидации. Я к ним привязалась и люблю их всем сердцем.
На итарской планете, где почти всё роботизировано, для меня нашлось бы место, но без гражданства меня ждёт депортация.
Два влиятельных Итара предлагают мне фиктивный брак, который сделает меня гражданкой, но по их взглядам я понимаю, что фиктивного им будет мало.
На итарской планете, где почти всё роботизировано, для меня нашлось бы место, но без гражданства меня ждёт депортация.
Два влиятельных Итара предлагают мне фиктивный брак, который сделает меня гражданкой, но по их взглядам я понимаю, что фиктивного им будет мало.
Она думала, что может обвести нас вокруг пальца. Собирала компромат и рассчитывала построить карьеру за наш счет. Черта с два, девочка. Придется очень сильно постараться, девочка, чтобы заслужить наше прощение.
Его вызвали для праздника в соседнем доме. Но он ошибся адресом — и попал на день рождения Маши.
Одна ошибка. Один вечер. Одна история, которая изменит всё.
Она мечтала о тихом празднике, без лишнего внимания и громких сюрпризов, а получила стриптизера в подарок.
Но что, если эта случайность — шанс все изменить?
Одна ошибка. Один вечер. Одна история, которая изменит всё.
Она мечтала о тихом празднике, без лишнего внимания и громких сюрпризов, а получила стриптизера в подарок.
Но что, если эта случайность — шанс все изменить?
Что общего у специального агента ФСБ и главного городского преступника? Страсть? Враги? Увлечения? Или, может, все гораздо сложнее?
Они никогда не должны были встретиться, а их знакомство - лишь череда судьбоносных решений, меняющих историю по собственному усмотрению.
***
– Нравятся следы, да? – она мягко проводит кончиком пальца по небольшой отметине на шее, которую я не заметил ранее.
Хочу прикоснуться. Вместо ее маленького пальчика бегать по тонкой коже должен мой. И мне решать – оставить новые синяки или едва заметно скользнуть рукой, вызывая мурашки. Пульсирующая венка на шее и вовсе сводит с ума, мерно поднимаясь практически у самой отметины.
– Не льсти себе, – вместо этого говорю. – И, чтоб ты знала, обычно я не разжимаю руки, и следующий раз вполне может стать для тебя последним.
Они никогда не должны были встретиться, а их знакомство - лишь череда судьбоносных решений, меняющих историю по собственному усмотрению.
***
– Нравятся следы, да? – она мягко проводит кончиком пальца по небольшой отметине на шее, которую я не заметил ранее.
Хочу прикоснуться. Вместо ее маленького пальчика бегать по тонкой коже должен мой. И мне решать – оставить новые синяки или едва заметно скользнуть рукой, вызывая мурашки. Пульсирующая венка на шее и вовсе сводит с ума, мерно поднимаясь практически у самой отметины.
– Не льсти себе, – вместо этого говорю. – И, чтоб ты знала, обычно я не разжимаю руки, и следующий раз вполне может стать для тебя последним.
- Ты говорил, что отпустишь меня.
- У тебя мой ребёнок, Лира. Это всё меняет, - Палач приближается, и я чувствую его родной и одновременно ненавистный запах.
- Ты думаешь, что я просто забуду всё, что ты со мной сделал?
- Ты - моя, - тёмные глаза смотрят прямо в душу. - Боюсь, что у тебя нет выбора.
- Выбор есть! Ты избавился от меня. А я избавилась от твоего ребёнка!
Я вру, глядя в глаза самому опасному человеку из всех, что я встречала.
"Палач" - так я его называла.
Я думала, он погиб. Но я ошибалась.
Он вернулся за моим ребёнком.
Но этот малыш лишь мой. А не его.
Палач никогда не станет его отцом.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ЦИКЛА - МОЙ НОВЫЙ ХОЗЯИН
https://litmarket.ru/books/moy-novyy-hozyain-1
- У тебя мой ребёнок, Лира. Это всё меняет, - Палач приближается, и я чувствую его родной и одновременно ненавистный запах.
- Ты думаешь, что я просто забуду всё, что ты со мной сделал?
- Ты - моя, - тёмные глаза смотрят прямо в душу. - Боюсь, что у тебя нет выбора.
- Выбор есть! Ты избавился от меня. А я избавилась от твоего ребёнка!
Я вру, глядя в глаза самому опасному человеку из всех, что я встречала.
"Палач" - так я его называла.
Я думала, он погиб. Но я ошибалась.
Он вернулся за моим ребёнком.
Но этот малыш лишь мой. А не его.
Палач никогда не станет его отцом.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ЦИКЛА - МОЙ НОВЫЙ ХОЗЯИН
https://litmarket.ru/books/moy-novyy-hozyain-1
— Собирайся, — отчеканил я, — ты едешь со мной!
— Нет, — отрезала Регина, обнимая себя руками.
Два шага, и я оказался напротив нее. Оперся ладонями о стену, запирая ее в кольце своих рук:
— Да, Регина! Сейчас ты соберешь свои вещи и поедешь со мной. Плевать на все, слышишь, — зашептал я, склонившись к ней. — Ты моя. И всегда была моей. Ты разведешься, а я забуду, что десять лет назад ты не захотела родить моего ребенка…
Она резко вскинула голову, замахнулась… Хлопок, но я не чувствовал боли. Видел только голубые глаза, которые метали молнии, и ничего не понимал.
— Регина… — голос сел и охрип. — Ты сделала тогда аборт?
История Капацкого.
Альтернативная Россия. Книга самостоятельная! Однотомник!
Внимание! Герой ругается матом!
— Нет, — отрезала Регина, обнимая себя руками.
Два шага, и я оказался напротив нее. Оперся ладонями о стену, запирая ее в кольце своих рук:
— Да, Регина! Сейчас ты соберешь свои вещи и поедешь со мной. Плевать на все, слышишь, — зашептал я, склонившись к ней. — Ты моя. И всегда была моей. Ты разведешься, а я забуду, что десять лет назад ты не захотела родить моего ребенка…
Она резко вскинула голову, замахнулась… Хлопок, но я не чувствовал боли. Видел только голубые глаза, которые метали молнии, и ничего не понимал.
— Регина… — голос сел и охрип. — Ты сделала тогда аборт?
История Капацкого.
Альтернативная Россия. Книга самостоятельная! Однотомник!
Внимание! Герой ругается матом!
Выберите полку для книги