Книги в жанре «Эротика»
— Эти все твои пироги, сад, скромность... Ты провинция, Алия! Деревня! — муж усмехается, глядя на меня сверху вниз. — Это так трогательно, прямо за душу берет.
Он хочет, чтобы я опустила глаза, покраснела, съёжилась, но этого не будет! Внутри меня щёлкает. Чувствую, как выпрямляется спина сама собой, плечи расправляются и я смотрю на него в упор.
— Я не просила этого брака, — говорю я твердо и спокойно. — Я не выбирала этот дом, не выбирала вашу фамилию, не выбирала вас!
Ратмир приподнимает бровь, его дед откладывает вилку и смотрит на меня с любопытством.
— Но я дочь своего отца, — продолжаю, чувствуя, как слова текут сами, без страха. — Меня учили не кланяться, когда на меня кричат и не съёживаться, когда унижают. Поэтому, Ратмир... — я впервые называю его по имени, и оно звучит странно, чужеродно на моём языке, — не нужно унижать меня при твоей семье.
Он хочет, чтобы я опустила глаза, покраснела, съёжилась, но этого не будет! Внутри меня щёлкает. Чувствую, как выпрямляется спина сама собой, плечи расправляются и я смотрю на него в упор.
— Я не просила этого брака, — говорю я твердо и спокойно. — Я не выбирала этот дом, не выбирала вашу фамилию, не выбирала вас!
Ратмир приподнимает бровь, его дед откладывает вилку и смотрит на меня с любопытством.
— Но я дочь своего отца, — продолжаю, чувствуя, как слова текут сами, без страха. — Меня учили не кланяться, когда на меня кричат и не съёживаться, когда унижают. Поэтому, Ратмир... — я впервые называю его по имени, и оно звучит странно, чужеродно на моём языке, — не нужно унижать меня при твоей семье.
— Потеряла жениха, крошка? Бежишь, как будто за тобой гонятся. — его голос звучит лениво, с лёгкой насмешкой
— Не ваше дело! — я выпрямляюсь, стараясь не дрожать.
— Не плачь. Такие, как ты, украшают зал, а не бегают по лужам. — Незнакомец шагает ближе.
— Какие такие? — я поднимаю на него мокрые от дождя глаза.
— Дерзкие. Живые. С характером. Люблю, когда есть огонь, даже если он почти погас.
— Слушайте, я не знаю, кто вы. Но если вы сейчас скажете ещё одну фразу из разряда «вам нужен мужчина понадёжнее» — я за себя не отвечаю! — мой голос срывается, но я пересиливаю себя.
— А если я предложу кое-что получше? Не жениха, а… контракт? — в его тоне вдруг исчезет насмешка.
— Что вы предлагаете?
— Садись в машину. Не пожалеешь.
— Не ваше дело! — я выпрямляюсь, стараясь не дрожать.
— Не плачь. Такие, как ты, украшают зал, а не бегают по лужам. — Незнакомец шагает ближе.
— Какие такие? — я поднимаю на него мокрые от дождя глаза.
— Дерзкие. Живые. С характером. Люблю, когда есть огонь, даже если он почти погас.
— Слушайте, я не знаю, кто вы. Но если вы сейчас скажете ещё одну фразу из разряда «вам нужен мужчина понадёжнее» — я за себя не отвечаю! — мой голос срывается, но я пересиливаю себя.
— А если я предложу кое-что получше? Не жениха, а… контракт? — в его тоне вдруг исчезет насмешка.
— Что вы предлагаете?
— Садись в машину. Не пожалеешь.
— Интересно. Кто это решал?
— Я.
— А почему таким голосом? Если мозг способен на такое, то он способен и на нормальную речь.
Я молчала. Он вытащил визитку, вложил мне в ладонь. Его пальцы были горячими.
— Если захочешь обсудить не только интегралы — звони.
Я не позвонила. Но он снова появился. В кафе, где я работала официанткой. Увидел меня, узнал. Заставил обслуживать свой столик, оставил чаевые в десять раз больше счёта.
— Это не за кофе, — сказал он, наклонившись к моему уху.
Тогда я поняла, кто крупно встряла. Потому сердце стало колотиться где-то в горле.
Он ворвался в мою жизнь, как гроза в запертую комнату: наглый, уверенный, опасный. Я пряталась за очками, старыми свитерами и цифрами, но он увидел то, что я сама не смела признать. И теперь мне придётся решить, что страшнее — остаться невидимкой или позволить ему снять с меня все маски.
— Я.
— А почему таким голосом? Если мозг способен на такое, то он способен и на нормальную речь.
Я молчала. Он вытащил визитку, вложил мне в ладонь. Его пальцы были горячими.
— Если захочешь обсудить не только интегралы — звони.
Я не позвонила. Но он снова появился. В кафе, где я работала официанткой. Увидел меня, узнал. Заставил обслуживать свой столик, оставил чаевые в десять раз больше счёта.
— Это не за кофе, — сказал он, наклонившись к моему уху.
Тогда я поняла, кто крупно встряла. Потому сердце стало колотиться где-то в горле.
Он ворвался в мою жизнь, как гроза в запертую комнату: наглый, уверенный, опасный. Я пряталась за очками, старыми свитерами и цифрами, но он увидел то, что я сама не смела признать. И теперь мне придётся решить, что страшнее — остаться невидимкой или позволить ему снять с меня все маски.
Делюсь с подругой, что фригидная, и брак трещит по швам.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.
Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.
Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.
Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.
Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.
Я очнулась в чужой постели, в доме, который пах сандалом и дорогим табаком. Горы за окном стояли стеной, дверь была заперта, а внизу ходили люди с автоматами. Он вошёл без стука — крупный, с тяжёлым взглядом и шрамом через скулу. Назвал моё имя, как приговор.
— Кира Ростова. Твой отец работал на меня. А потом украл то, что принадлежит мне, и исчез.
— Мой отец не вор.
— Все воры. Вопрос только в цене. Пока он не вернёт долг, ты — моя «гостья».
— То есть — заложница.
Он улыбнулся — медленно, как нож, который достают не для того, чтобы резать, а чтобы показать. Забрав мой телефон, он оставил одну фразу, от которой у меня похолодело между лопаток:
— Если будешь вести себя как подобает, тебя никто не тронет. Если нет — узнаешь, что бывает с непослушными.
Меня похитил глава кавказской мафии. И нет, я не стала послушной. Вместо этого я и правда узнала, как именно умеет наказывать этот жёсткий, властный мужчина…
— Кира Ростова. Твой отец работал на меня. А потом украл то, что принадлежит мне, и исчез.
— Мой отец не вор.
— Все воры. Вопрос только в цене. Пока он не вернёт долг, ты — моя «гостья».
— То есть — заложница.
Он улыбнулся — медленно, как нож, который достают не для того, чтобы резать, а чтобы показать. Забрав мой телефон, он оставил одну фразу, от которой у меня похолодело между лопаток:
— Если будешь вести себя как подобает, тебя никто не тронет. Если нет — узнаешь, что бывает с непослушными.
Меня похитил глава кавказской мафии. И нет, я не стала послушной. Вместо этого я и правда узнала, как именно умеет наказывать этот жёсткий, властный мужчина…
Я всегда считала себя просто пышкой, которую мужчины не замечают, пока однажды не переступила порог кабинета главврача — и моя жизнь превратилась в бесконечную ночь одержимости, стыда и животного желания. Он увидел во мне не просто тело, а игрушку, готовую на всё, и я сгорала от унижения, но каждую ночь умоляла о продолжении, получая удовольствие от одного только воспоминания о его голосе.
Мир разлетается на тысячу осколков. Я словно вовсе не управляю своим телом: им управляют эти двое.
— Как ты её заманил? — шепчет Арс, сильнее вжимая меня в своё мощное тело.
— Едой, — хмыкает Вик, тоже прижимаясь сильнее, и я чувствую каждую его напряжённую мышцу.
Заманил?.. Это что, их общий план?!
— За… зачем?.. — выдыхаю я, чувствуя, как ноги превращаются в вату.
Арс берёт меня за подбородок и снова поворачивает к себе. Приближается к лицу на расстояние миллиметра.
— Чтобы как следует поиграть с тобой, малыш, — жарко выдыхает он, зарываясь пальцами мне в волосы.
Это финиш…
— Как ты её заманил? — шепчет Арс, сильнее вжимая меня в своё мощное тело.
— Едой, — хмыкает Вик, тоже прижимаясь сильнее, и я чувствую каждую его напряжённую мышцу.
Заманил?.. Это что, их общий план?!
— За… зачем?.. — выдыхаю я, чувствуя, как ноги превращаются в вату.
Арс берёт меня за подбородок и снова поворачивает к себе. Приближается к лицу на расстояние миллиметра.
— Чтобы как следует поиграть с тобой, малыш, — жарко выдыхает он, зарываясь пальцами мне в волосы.
Это финиш…
— Ты теперь в моём доме. Моя игрушка.
— А ты — позор Кавказа, наглец горный!
— Цаца, слушай сюда. Никто тебя не тронет, кроме меня.
— А если это я трону тебя?
Она плюнула ему в глаз.
Он не убил — засмеялся и накинул на неё свою куртку.
— Я не спрашиваю. Ты наденешь свадебное платье. Скажешь «да».
— А если нет?
Горы помнят кровь его бывшей невесты.
Он поклялся, что больше никого не подпустит.
Но эта дерзкая мышь угнала его «Гелендваген»… и разбила лёд в его груди.
Кто кого укротит — птичка медведя или горы их обоих?
— А ты — позор Кавказа, наглец горный!
— Цаца, слушай сюда. Никто тебя не тронет, кроме меня.
— А если это я трону тебя?
Она плюнула ему в глаз.
Он не убил — засмеялся и накинул на неё свою куртку.
— Я не спрашиваю. Ты наденешь свадебное платье. Скажешь «да».
— А если нет?
Горы помнят кровь его бывшей невесты.
Он поклялся, что больше никого не подпустит.
Но эта дерзкая мышь угнала его «Гелендваген»… и разбила лёд в его груди.
Кто кого укротит — птичка медведя или горы их обоих?
Матвей: Отец поставил ультиматум: или брак, или я остаюсь без гроша. Ок, батя, я женюсь! Но эту правильную девочку я выживу из своего дома за неделю! Она у меня попляшет...
Кира: Родители решили продать меня подороже и выдать замуж за заносчивого столичного мажора. Думают, женская школа сделала из меня покорную овечку? Ну-ну. Дорогой женишок, добро пожаловать в ад! Игрушки кончились, я выхожу на тропу войны!
В тексте вас ждут:
✦ Вынужденный брак и раздел территории (очень горячий!)
✦ Противостояние характеров и искрометный юмор
✦ Неунывающая героиня с огоньком и харизматичный герой
✦ Хэппи-энд (нервы потреплют друг другу, но никто не пострадает!)
Кира: Родители решили продать меня подороже и выдать замуж за заносчивого столичного мажора. Думают, женская школа сделала из меня покорную овечку? Ну-ну. Дорогой женишок, добро пожаловать в ад! Игрушки кончились, я выхожу на тропу войны!
В тексте вас ждут:
✦ Вынужденный брак и раздел территории (очень горячий!)
✦ Противостояние характеров и искрометный юмор
✦ Неунывающая героиня с огоньком и харизматичный герой
✦ Хэппи-энд (нервы потреплют друг другу, но никто не пострадает!)
– Я найду эту дрянь! – рявкаю, сжимая челюсти.
Город переверну, но эта девчонка будет стоять передо мной на коленях! Голой!
– Смотри, как бы она тебе что-то другое не откусила! – ржут друзья, чем дико бесят.
– Ну, уж нет! Будет кричать и стонать до самого утра. Так что с меня самый горячий видос в вашей жизни, парни!
Я случайно попала на мотогонки и случайно приглянулась там самому опасному парню университета. И теперь он ищет меня, даже не подозревая, что я та самая серая мышка староста, которую он даже не замечает.
Город переверну, но эта девчонка будет стоять передо мной на коленях! Голой!
– Смотри, как бы она тебе что-то другое не откусила! – ржут друзья, чем дико бесят.
– Ну, уж нет! Будет кричать и стонать до самого утра. Так что с меня самый горячий видос в вашей жизни, парни!
Я случайно попала на мотогонки и случайно приглянулась там самому опасному парню университета. И теперь он ищет меня, даже не подозревая, что я та самая серая мышка староста, которую он даже не замечает.
Выберите полку для книги