- Молодой, красивый, позолоти ручку! Погадаю, всю правду скажу.
- Отстань, старая.
- Женишься на разведенке! С детьми. С двумя! - кричит мне вслед цыганка.
- Чего?
Замираю, как вкопанный. Я в гадания не верю. Но…
- Так и будет. Я вижу… - завывает она. - Они тебя папой будут звать.
- Ну-ка, быстро развидь! Ручку позолочу.
- Поздно. За тобой уже выехали…
Она зловеще хохочет.
А я трясу головой, чтобы стряхнуть наваждение.
Какая, нафиг, разведенка? Я вообще жениться не собираюсь.
Дети? Нет. Ни за что. Это вообще не моя история…

— Раздевайся!
— Это принуждение… Я так не стану…
— Дура совсем? — голос сбоку, — Да ты судьбу должна благодарить, что Алмаз решил тебя…

Он — жестокий, властный чеченец, который решил, что я должна принадлежать ему.
В качестве любовницы, когда его ждет дома невеста. Он хочет меня сломать и подчинить, не дав мне шанс на жизнь.

Теперь я его игрушка. Он так решил.

ХЭ

Он ведет меня в кабинет, не отпуская. Запирает дверь на ключ.
На диване – том самом, где я принимаю клиентов – все происходит стремительно, нервно. Руки, которые не могут решить, где держаться – то грубо срывают пуговицы, то замирают в трепете. Шепот, прерываемый поцелуями:
– Ты так прекрасна… Я столько лет…
– Молчи, просто молчи…

Расставание с парнем, уход с любимой работы приводят меня в дом одной из самых богатых семей города, куда я устраиваюсь сиделкой к сыну хозяйки, который уже год прикован к инвалидному креслу после страшной аварии. Но я не ожидала, что это окажется испытанием не только для моих профессиональных навыков, но и нервов. Потому что он настоящий МЕРЗАВЕЦ, но при этом жутко обаятельный и ненавидящий девушек.

Что я вообще здесь забыла, в доме незнакомца?
Кричать и бежать искать свои вещи. Возвращаться к машине и ехать домой… Вот что нужно, но я закусываю губу и выгибаюсь, прикасаясь спиной к его мокрой от пота груди.
Ласки Романа становятся смелее. Он прикусывает кожу на шее, а потом облизывает это место. Словно зверь. Дикарь. Но только мой дикарь…

В резюме я писала, что стрессоустойчива, но, кажется, ошиблась.

В благодарность за спасение посла мне торжественно вручили четырех мужчин. Официально это «Долг Жизни», а фактически — эльфийский Совет скинул мне на шею четырех смертников. Высокомерный опальный принц, опасный военный маг с ПТСР, сломленный жрец-отступник и наглый трикстер, не знающий слова «границы», теперь обитают в моей крошечной ипотечной квартире.

Это не они приговорены к служению мне, а я приговорена к выживанию с ними!

– Да, у меня есть другая, – спокойно сообщает муж. – Тебя беременную нельзя было трогать. Да и не хотелось - растолстела, подурнела. Мне что, монахом жить целый год?!
У меня душа в клочья, но виду не подаю:
– Живи теперь, как хочешь. Мы разводимся.
Страшно остаться одной с ребёнком без денег, работы и жилья… но я справлюсь.
Муж с силой сжимает мои запястья. Вскрикиваю, не сдержавшись, слёзы брызжут из глаз.
– Мне скандал не нужен! – шипит яростно. – Заикнёшься про развод или ЭКО, и дочь больше не увидишь!

Какое счастье, что подлый лжец – не родной отец моей малышки. Но это – строжайшая тайна, ради сохранения которой он готов меня уничтожить.

Отчаявшись, я загадала самое сокровенное желание под Рождество – встретить настоящего папу моей дочери. И оно вдруг сбылось!

❤️История Александра и Милены Миллеров

— Полякова! Да, у тебя кишка тонка! Ты не справишься! Лучше сдайся прямо сейчас!
— Еще чего! Мне обещана премия! — смотрю прямо в глаза босса.
— Даю тебе последний шанс, — нависает надо мной. — Если ты успеешь решить эту проблему, тогда получишь двойную годовую премию.
— А если нет? Уволите?
— Вот уж нет, — усмехается. — У меня есть другая идея. Будешь моей личной Снегурочкой и выполнять все мои желания до конца праздников.
— Лучше увольте!
— Но если выдержишь, тогда помимо премии, я освобожу тебя от должности помощницы!
— По рукам!

Нашего босса боятся все сотрудники. Но в канун нового года я становлюсь той самой бедолагой, которая занимает место его ушедшей в декрет ассистентки. Моя задача организовать корпоратив. Но все идет не так. И моя работа висит на волоске. Босс предлагает мне пари, условия которого не так однозначны… Но выполнив которые, я обрету свободу от деспота и так необходимые мне деньги. А если нет, то буду выполнять его желания до конца праздников.

— Доктор…
Звучит как мольба. Или как признание.
— Хасан, — поправляет он тихо, и его голос теперь грубый, лишённый всяких бархатных интонаций. — Здесь, в этой темноте, я не твой доктор.
Его рука отпускает моё запястье. Прощай, последняя точка опоры. Пальцы поднимаются к моему лицу. Они проводят по моей щеке — прикосновение обжигающее, почти невесомое. Задевают мочку уха, и я вздрагиваю всем телом. Затем впиваются в мои волосы, в тугой, аккуратный пучок, который я собирала сегодня утром с такой тщательностью.

Хасан разрушает его.
Шелковистые пряди падают на плечи, на шею. Он запускает пальцы глубже, сжимает, и лёгкая боль смешивается с немыслимым наслаждением.
И наклоняется.
Его дыхание, горячее, прерывистое, смешивается с моим. Я чувствую его губы так близко, что между нами остаётся лишь слой влажного воздуха.
Первый поцелуй — это захват.
Его губы, властные, опытные, точно знающие, что делают, прижимаются к моим, заставляя их раскрыться. Я не умею целоваться вот так...

Он выиграл меня в карты. В его доме я – трофей, но в своей душе я остаюсь свободной. И эта свобода даёт мне силы бороться, искать лазейки и ждать своего часа. Ведь даже самый искусный игрок может допустить ошибку, и тогда трофей становится охотником.
***
Смотрю на документ в своих руках усмехаясь.
Чуть приподнимаю его, показывая Лере и спокойно говорю:

– Деваться некуда, Ангелок, тебе придётся поехать со мной. Ну, либо ты можешь пройти процедуру по восстановлению документа, что займёт уйму времени и потратятся деньги, – провожу взглядом от её ног до головы, из-за чего она немного съёживается. – Но тебе это явно сейчас не нужно, да? – очередной оскал. – Есть ещё вариант номер два: не доставлять мне неудобств, делать всё, что скажу, а чуть позже получить на руки сумму, паспорт и быть свободной. И что ты выберешь?