Читать и слушать книги
Они познакомились в интернете и стали лучшими друзьями, но кто же знал, что спустя время Юлю и Макса свяжет не только дружба. Крупное агентство моделей дает лишь один шанс. Что окажется для них важнее: контракт мечты или чувства?
ВЫШЛА НА БУМАГЕ В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ "АСТ" ❤
Марс - музыкант. Пылкий, горячий, чертовски опасный. Сын влиятельного человека, в чьих руках - будущее моей семьи. А я лишь книжная гусеница, что до сих пор носит розовые пижамы и верит в сказки о вечной любви. Мы из разных миров. Между нами - пропасть. И я изо всех сил держусь от него как можно дальше, но та ночь окончательно и бесповоротно меняет все. А если это настоящие чувства, придется ли за них платить?
Марс - музыкант. Пылкий, горячий, чертовски опасный. Сын влиятельного человека, в чьих руках - будущее моей семьи. А я лишь книжная гусеница, что до сих пор носит розовые пижамы и верит в сказки о вечной любви. Мы из разных миров. Между нами - пропасть. И я изо всех сил держусь от него как можно дальше, но та ночь окончательно и бесповоротно меняет все. А если это настоящие чувства, придется ли за них платить?
Артем Грановский – мой сводный брат. Циничный. Наглый. Презирающий меня. И теперь он парень моей подруги.
***
– Неужели так сложно не портить мне жизнь? – с горечью прошептала я. – Ты ведь мой брат.
– Я тебе не брат! – прорычал и шепнул мне прямо в губы: – А ты мне не сестра. Не сестра.
– Не прикасайся ко мне. Ты отвратителен!
Тишина. Его губа цинично приподнялась.
– Сейчас ко мне придет твоя подружка Лера. Покажу ей свою комнату. Мы ведь не скажем ей наш маленький секрет?
Я задыхаюсь. Он жесток. И циничен. Сам предал меня, а теперь мучает, вскрывая раны одну за одной.
Наш секрет – один из них.
***
– Неужели так сложно не портить мне жизнь? – с горечью прошептала я. – Ты ведь мой брат.
– Я тебе не брат! – прорычал и шепнул мне прямо в губы: – А ты мне не сестра. Не сестра.
– Не прикасайся ко мне. Ты отвратителен!
Тишина. Его губа цинично приподнялась.
– Сейчас ко мне придет твоя подружка Лера. Покажу ей свою комнату. Мы ведь не скажем ей наш маленький секрет?
Я задыхаюсь. Он жесток. И циничен. Сам предал меня, а теперь мучает, вскрывая раны одну за одной.
Наш секрет – один из них.
– Что с этим отродьем не так, доктор? – прорычал мой отец.
– После удара у нее проблемы со слухом.
– Ближе к делу, она что, глухая?!
– Грубо говоря, да, но если провести соответствующее лечение…
Нина была особенной, единственной дочерью своего отца. Пока несчастный случай не сделал ее калекой. И теперь для него она стала позорным пятном в политической карьере, секретом, который он тщательно скрывал. В новой школе она прокаженная безотцовщина, а наследница отцовского состояния – новая сестра, Алиса, дочь от ушлой любовницы. Именно Алиса станет невестой Глеба Демидова. Того, кого безответно любила Нина.
– После удара у нее проблемы со слухом.
– Ближе к делу, она что, глухая?!
– Грубо говоря, да, но если провести соответствующее лечение…
Нина была особенной, единственной дочерью своего отца. Пока несчастный случай не сделал ее калекой. И теперь для него она стала позорным пятном в политической карьере, секретом, который он тщательно скрывал. В новой школе она прокаженная безотцовщина, а наследница отцовского состояния – новая сестра, Алиса, дочь от ушлой любовницы. Именно Алиса станет невестой Глеба Демидова. Того, кого безответно любила Нина.
– Вы никогда не сможете ходить, – таков приговор врача.
Она была гадким утенком, но в прекрасного лебедя превратиться ей было не суждено. У нее была только мечта, но и ее она лишилась. А всему виной он. Дамир Загорский. Парень, в которого она была влюблена. Тот, кто одним словом превратил ее в изгоя. Новый парень ее лучшей подруги.
– Отойди в сторону, грязь, еще испачкаешь мои ботинки, – последние его слова перед окончанием школы.
Тина. Грязь. Вот ее удел. Всё меняет одна ночь. Визг шин, свет над головой и приговор, разрушивший ее мечту.
Она была гадким утенком, но в прекрасного лебедя превратиться ей было не суждено. У нее была только мечта, но и ее она лишилась. А всему виной он. Дамир Загорский. Парень, в которого она была влюблена. Тот, кто одним словом превратил ее в изгоя. Новый парень ее лучшей подруги.
– Отойди в сторону, грязь, еще испачкаешь мои ботинки, – последние его слова перед окончанием школы.
Тина. Грязь. Вот ее удел. Всё меняет одна ночь. Визг шин, свет над головой и приговор, разрушивший ее мечту.
— Помочь? — Ладонь Никиты ложится поверх моей руки.
Я задыхаюсь от возмущения и стыда. Щёки пылают, и, вскрикнув, я пытаюсь оттолкнуть его руку. Не могу... Не хочу верить в то, что он видел, как я... я...
Пытаюсь отползти в сторону — подальше от него, но он не позволяет.
— Ты ведь фантазировала обо мне. — Он не спрашивает, точно зная, что прав. — И тебе чертовски понравилось. Но со мной по-настоящему будет ещё круче.
— Никогда!
Я вырываю руку и замахиваюсь, чтобы влепить ему пощёчину, но он со смехом уклоняется.
— Не ври хотя бы себе, принцесса, — вкрадчиво говорит он, не сводя с меня взгляда. — Всё равно будешь моей, — усмехается. — Так зачем тянуть?
— Между нами ничего нет и не будет! Выход там. — Я указываю на приоткрытую дверь, которую забыла запереть.
Рука дрожит, и я поспешно её опускаю.
— Ну-ну, — ухмыляется в ответ Никита, к моему облегчению всё-таки оставляя меня одну.
Я падаю обратно на кровать. Похоже ухмылка сводного демона будет преследовать меня вечно.
Я задыхаюсь от возмущения и стыда. Щёки пылают, и, вскрикнув, я пытаюсь оттолкнуть его руку. Не могу... Не хочу верить в то, что он видел, как я... я...
Пытаюсь отползти в сторону — подальше от него, но он не позволяет.
— Ты ведь фантазировала обо мне. — Он не спрашивает, точно зная, что прав. — И тебе чертовски понравилось. Но со мной по-настоящему будет ещё круче.
— Никогда!
Я вырываю руку и замахиваюсь, чтобы влепить ему пощёчину, но он со смехом уклоняется.
— Не ври хотя бы себе, принцесса, — вкрадчиво говорит он, не сводя с меня взгляда. — Всё равно будешь моей, — усмехается. — Так зачем тянуть?
— Между нами ничего нет и не будет! Выход там. — Я указываю на приоткрытую дверь, которую забыла запереть.
Рука дрожит, и я поспешно её опускаю.
— Ну-ну, — ухмыляется в ответ Никита, к моему облегчению всё-таки оставляя меня одну.
Я падаю обратно на кровать. Похоже ухмылка сводного демона будет преследовать меня вечно.
Необычный, сверхразвитый ребёнок уговаривает родителей отдать его в самую обычную, образцово-хулиганскую школу.
Что так привлекло его в ней? Переполненные классы? Желание легко и просто стать лучшим учеником? Веселье, гудящее во время уроков и взрывающееся сотнями «шумовых гранат» на переменах?
А может он хочет проверить себя? Проверить, насколько он крепок, в сумасшедшей обстановке ежедневного соперничества и постоянного риска «сорваться с лестницы» школьной иерархии?
Что так привлекло его в ней? Переполненные классы? Желание легко и просто стать лучшим учеником? Веселье, гудящее во время уроков и взрывающееся сотнями «шумовых гранат» на переменах?
А может он хочет проверить себя? Проверить, насколько он крепок, в сумасшедшей обстановке ежедневного соперничества и постоянного риска «сорваться с лестницы» школьной иерархии?
— Ты подставила меня.
Сокол — самый опасный и популярный парень школы. Я новенькая, которая не хотела переходить ему дорогу. Я вообще не хотела во что либо влезать.
Только теперь поздно.
— Как будешь исправлять ситуацию? — Матвей шагнул вперед и навис надо мной.
Я вся тряслась, сжимая в пальцах лямку рюкзака. Чтобы я ни сказала — он не поверит мне.
— Ну, не слышу ответа?
— Что ты хочешь от меня? — начала я нервничать.
— А вот это уже правильный вопрос, Дворская… — ухмыльнулся мажор. — У меня на тебя большие планы. Теперь.
Сокол — самый опасный и популярный парень школы. Я новенькая, которая не хотела переходить ему дорогу. Я вообще не хотела во что либо влезать.
Только теперь поздно.
— Как будешь исправлять ситуацию? — Матвей шагнул вперед и навис надо мной.
Я вся тряслась, сжимая в пальцах лямку рюкзака. Чтобы я ни сказала — он не поверит мне.
— Ну, не слышу ответа?
— Что ты хочешь от меня? — начала я нервничать.
— А вот это уже правильный вопрос, Дворская… — ухмыльнулся мажор. — У меня на тебя большие планы. Теперь.
— Хочешь сказать, ты на всё готова?
— Да… — киваю.
В глазах дагестанца снова рождается черная похоть, которой он будто измазывает моё тело с головы до ног. Линию груди, талию, бедра. Становится одновременно страшно, жарко и, пожалуй, стыдно… капельку.
— Прямо так и на всё?
— За деньги… — уточняю.
— Очередная русская дура в Эмиратах, — зло усмехается он, а затем скучающе покачивает кубики льда в стакане с виски. — Любишь деньги, девочка?
— Пф-ф… А кто их не любит?
— Те, у кого есть гордость или собственное достоинство.
— Я на всё это пока не заработала, — легкомысленно пожимаю плечами.
В нашей деревне все гордые, но бедные. Я так не хочу.
— Ну окей, — кивает Хаджаев, скидывая белоснежный халат. — Тогда я тебя покупаю…
— Да… — киваю.
В глазах дагестанца снова рождается черная похоть, которой он будто измазывает моё тело с головы до ног. Линию груди, талию, бедра. Становится одновременно страшно, жарко и, пожалуй, стыдно… капельку.
— Прямо так и на всё?
— За деньги… — уточняю.
— Очередная русская дура в Эмиратах, — зло усмехается он, а затем скучающе покачивает кубики льда в стакане с виски. — Любишь деньги, девочка?
— Пф-ф… А кто их не любит?
— Те, у кого есть гордость или собственное достоинство.
— Я на всё это пока не заработала, — легкомысленно пожимаю плечами.
В нашей деревне все гордые, но бедные. Я так не хочу.
— Ну окей, — кивает Хаджаев, скидывая белоснежный халат. — Тогда я тебя покупаю…
— Давай поговорим, — прошу дрожащим голосом.
— Наговорилась уже, на год хватило, — отвечает Давид и, впившись в мой локоть до будущих синяков, тянет к трапу.
— Ты должен меня выслушать, я…
— Ты сейчас сядешь на указанное место и рта не откроешь, пока я не скажу его открыть, для другого дела, — проговаривает со злобой и достаточно громко, привлекая внимание людей вокруг.
— Зачем ты так? — едва не всхлипываю, краснея как спелый помидор от стыда перед незнакомцами.
— А что ты ожидала, Хрустальная? Что выйду из тюрьмы, поженимся и будем жить долго и счастливо? — издевательским тоном спрашивает. — Ты всё потеряла, когда упекла меня за решётку.
— Я не могла…
— Рот закрой, иначе весь самолёт увидит, как ещё ты умеешь им пользоваться.
— Наговорилась уже, на год хватило, — отвечает Давид и, впившись в мой локоть до будущих синяков, тянет к трапу.
— Ты должен меня выслушать, я…
— Ты сейчас сядешь на указанное место и рта не откроешь, пока я не скажу его открыть, для другого дела, — проговаривает со злобой и достаточно громко, привлекая внимание людей вокруг.
— Зачем ты так? — едва не всхлипываю, краснея как спелый помидор от стыда перед незнакомцами.
— А что ты ожидала, Хрустальная? Что выйду из тюрьмы, поженимся и будем жить долго и счастливо? — издевательским тоном спрашивает. — Ты всё потеряла, когда упекла меня за решётку.
— Я не могла…
— Рот закрой, иначе весь самолёт увидит, как ещё ты умеешь им пользоваться.
Выберите полку для книги