Читать и слушать книги
– Посидишь немного на свадьбе, ничего не случится! – выплевывает сестра дерзко.
– Но это же твоя свадьба. И жених твой, – растерянно развожу руками.
– У меня прощальная встреча с бывшим…
– А зачем тогда? – не могу понять свою близняшку.
– Мой будущий муж богат, разве непонятно? Но и прошлое отпустить не могу, люблю этого своего дурака бродягу, – весело хохочет.
А мне не до смеха становится.
Особенно после того, как наш обман раскрывает он.
Жених сестры.
Властный и опасный.
Да он почти вдвое нас с сестрой старше! Как она вообще могла связаться с этим угрюмым стариканом?
И хуже всего, что он смотрит на меня так, будто с самого начала знал, что у алтаря должна была стоять вовсе не она.
– Но это же твоя свадьба. И жених твой, – растерянно развожу руками.
– У меня прощальная встреча с бывшим…
– А зачем тогда? – не могу понять свою близняшку.
– Мой будущий муж богат, разве непонятно? Но и прошлое отпустить не могу, люблю этого своего дурака бродягу, – весело хохочет.
А мне не до смеха становится.
Особенно после того, как наш обман раскрывает он.
Жених сестры.
Властный и опасный.
Да он почти вдвое нас с сестрой старше! Как она вообще могла связаться с этим угрюмым стариканом?
И хуже всего, что он смотрит на меня так, будто с самого начала знал, что у алтаря должна была стоять вовсе не она.
Пять лет назад я попала в другой мир и стала лекаркой. Теперь живу тихо, лечу людей и стараюсь не вмешиваться в дела знати.
Пока однажды не нахожу в лесу тяжело раненного дракона.
Мой пациент — граф и последний дракон древнего рода. Его семья погибла, самого Лессара считают мёртвым, а кто-то очень хочет, чтобы он таким и остался.
Теперь мне предстоит вылечить мужчину, которого пытались убить, разобраться с ядом, разрушающим драконью магию, и понять, кому в его окружении понадобилось уничтожить целый род.
Только я не учла одного.
Иногда спасти последнего дракона оказывается гораздо проще, чем уберечь от него собственное сердце.
Пока однажды не нахожу в лесу тяжело раненного дракона.
Мой пациент — граф и последний дракон древнего рода. Его семья погибла, самого Лессара считают мёртвым, а кто-то очень хочет, чтобы он таким и остался.
Теперь мне предстоит вылечить мужчину, которого пытались убить, разобраться с ядом, разрушающим драконью магию, и понять, кому в его окружении понадобилось уничтожить целый род.
Только я не учла одного.
Иногда спасти последнего дракона оказывается гораздо проще, чем уберечь от него собственное сердце.
– Наш главврач завёл любовницу!
– Вся клиника об этом в курсе! Одна жёнушка его ни о чём не подозревает! – из ординаторской гинекологии доносятся приглушённые голоса, и я замираю на месте.
Ведь главный врач нашей клиники – мой муж…
– Сегодня вечером будет торжественное вручение премии “Клиника года”. Я слышала, что Сотников собирается прийти туда с любовницей, а не с женой! Представляешь, какой будет скандал!
Я зря не поверила этим сплетням, ведь все они оказались чистой правдой.
На вручение премии мой муж притащил любовницу. Он целовал её на сцене на глазах у всех, а я сидела в зале и заливалась слезами.
– Почему она?! – кричу, когда мы остаёмся вдвоём.
– Потому что она не уставшая и не замученная, красивая женщина, которую хочется показывать миру, а ты… – фыркает муж, презрительно глядя на меня.
– Развод, – шепчу сквозь слёзы, – мне нужен развод…
– Ни за что! – рычит мерзавец. – Развода не будет!
Гад думал, что его измена окажется безнаказанной, но он ошибся.
– Вся клиника об этом в курсе! Одна жёнушка его ни о чём не подозревает! – из ординаторской гинекологии доносятся приглушённые голоса, и я замираю на месте.
Ведь главный врач нашей клиники – мой муж…
– Сегодня вечером будет торжественное вручение премии “Клиника года”. Я слышала, что Сотников собирается прийти туда с любовницей, а не с женой! Представляешь, какой будет скандал!
Я зря не поверила этим сплетням, ведь все они оказались чистой правдой.
На вручение премии мой муж притащил любовницу. Он целовал её на сцене на глазах у всех, а я сидела в зале и заливалась слезами.
– Почему она?! – кричу, когда мы остаёмся вдвоём.
– Потому что она не уставшая и не замученная, красивая женщина, которую хочется показывать миру, а ты… – фыркает муж, презрительно глядя на меня.
– Развод, – шепчу сквозь слёзы, – мне нужен развод…
– Ни за что! – рычит мерзавец. – Развода не будет!
Гад думал, что его измена окажется безнаказанной, но он ошибся.
— Ты всё равно не родила, Ларик, — сестра кладёт ладонь на живот. — А я рожу. Ему.
На Дине — примерочный корсаж, который я сшила для её свадьбы. А в моей постели — её жених.
Мой муж.
— Лар, не начинай, — раздражённо бросает Валера. — Иди отдохни. Завтра поговорим по-взрослому.
Утром он сообщает, что уходит к моей беременной сестре. Квартира останется ему, свадебный салон — тоже. А меня он так и быть оставит мастером — если я перестану устраивать сцены и дошью Дине платье.
— Я не к чужой ушёл, — усмехается муж. — К родной. Считай, всё в семье осталось.
Мать знала об их связи и молчала. Квартиру, в которой я выросла, она тайком переписала на Дину. Валера уже лишил ЗП, выставил из ателье и свято уверен: без его имени я приползу обратно.
На Дине — примерочный корсаж, который я сшила для её свадьбы. А в моей постели — её жених.
Мой муж.
— Лар, не начинай, — раздражённо бросает Валера. — Иди отдохни. Завтра поговорим по-взрослому.
Утром он сообщает, что уходит к моей беременной сестре. Квартира останется ему, свадебный салон — тоже. А меня он так и быть оставит мастером — если я перестану устраивать сцены и дошью Дине платье.
— Я не к чужой ушёл, — усмехается муж. — К родной. Считай, всё в семье осталось.
Мать знала об их связи и молчала. Квартиру, в которой я выросла, она тайком переписала на Дину. Валера уже лишил ЗП, выставил из ателье и свято уверен: без его имени я приползу обратно.
— Макс, ты видел пост? Она вернулась, — голос Лехи звучит с каким-то ехидным восторгом. — Разведённая, свободная, и, судя по фоткам, ещё красивее стала. Грудь третьего размера сделала, фигура — просто огонь!
Тишина. Потом голос мужа:
— Видел.
— Что будешь делать? — Леха хмыкает. — Я же знаю. Ты до сих пор по ней сохнешь. Все эти годы. Так вот он, твой шанс! Она вернулась!
— Лех, ты не представляешь... Я думал, что забуду. Думал, время лечит. Десять лет прошло. Но когда увидел её фото вчера... Эта дыра в груди... она никуда не делась.
— Ты её любишь. До сих пор.
— Люблю, — выдыхает мой муж, и в этом слове столько боли, столько тоски, что мне становится не хорошо. — Всегда любил. Каждый гребаный день в течение этих десяти лет.
Я прижимаю ладонь ко рту. Стараюсь не шевелиться.
— А Лерка? — спрашивает Леха. — Что с женой твоей любимой?
Смех.
— Лера... — муж замолкает. Потом продолжает, и каждое слово, как удар по сердцу. — Лера была ошибкой. Самой большой ошибкой в моей жизни
Тишина. Потом голос мужа:
— Видел.
— Что будешь делать? — Леха хмыкает. — Я же знаю. Ты до сих пор по ней сохнешь. Все эти годы. Так вот он, твой шанс! Она вернулась!
— Лех, ты не представляешь... Я думал, что забуду. Думал, время лечит. Десять лет прошло. Но когда увидел её фото вчера... Эта дыра в груди... она никуда не делась.
— Ты её любишь. До сих пор.
— Люблю, — выдыхает мой муж, и в этом слове столько боли, столько тоски, что мне становится не хорошо. — Всегда любил. Каждый гребаный день в течение этих десяти лет.
Я прижимаю ладонь ко рту. Стараюсь не шевелиться.
— А Лерка? — спрашивает Леха. — Что с женой твоей любимой?
Смех.
— Лера... — муж замолкает. Потом продолжает, и каждое слово, как удар по сердцу. — Лера была ошибкой. Самой большой ошибкой в моей жизни
— Мы вчера… переспали?
— Ты действительно ничего не помнишь?
Вчера я застала своего мужчину с другой. А сегодня проснулась в постели собственного начальника.
И хуже всего даже не то, что я ничего не помню о прошлой ночи.
Хуже — мужчина, рядом с которым я проснулась.
Александр Воронцов. Главврач нашей клиники. Человек, которого за глаза называют Цербером.
Кажется, пора увольняться...
— Ты действительно ничего не помнишь?
Вчера я застала своего мужчину с другой. А сегодня проснулась в постели собственного начальника.
И хуже всего даже не то, что я ничего не помню о прошлой ночи.
Хуже — мужчина, рядом с которым я проснулась.
Александр Воронцов. Главврач нашей клиники. Человек, которого за глаза называют Цербером.
Кажется, пора увольняться...
Восемь лет я прятала от него нашего сына. Одна ночь — и тайны больше нет. Жрецы похитили ребенка, а гордый дракон прошёл через огонь, чтобы его вернуть.
Эрнер больше не отпустит ни сына, ни меня. Но он — чужой муж, лорд и правая рука короны, а я — простолюдинка, которой не место рядом с ним. За спиной — владыка жрецов, жаждущий крови моего мальчика. Впереди — столица, где бастарда с древней силой никто не ждёт.
Теперь всё зависит от того, какой выбор сделает Командор, и что останется от нас после него.
Эрнер больше не отпустит ни сына, ни меня. Но он — чужой муж, лорд и правая рука короны, а я — простолюдинка, которой не место рядом с ним. За спиной — владыка жрецов, жаждущий крови моего мальчика. Впереди — столица, где бастарда с древней силой никто не ждёт.
Теперь всё зависит от того, какой выбор сделает Командор, и что останется от нас после него.
— Эти все твои пироги, сад, скромность... Ты провинция, Алия! Деревня! — муж усмехается, глядя на меня сверху вниз. — Это так трогательно, прямо за душу берет.
Он хочет, чтобы я опустила глаза, покраснела, съёжилась, но этого не будет! Внутри меня щёлкает. Чувствую, как выпрямляется спина сама собой, плечи расправляются и я смотрю на него в упор.
— Я не просила этого брака, — говорю я твердо и спокойно. — Я не выбирала этот дом, не выбирала вашу фамилию, не выбирала вас!
Ратмир приподнимает бровь, его дед откладывает вилку и смотрит на меня с любопытством.
— Но я дочь своего отца, — продолжаю, чувствуя, как слова текут сами, без страха. — Меня учили не кланяться, когда на меня кричат и не съёживаться, когда унижают. Поэтому, Ратмир... — я впервые называю его по имени, и оно звучит странно, чужеродно на моём языке, — не нужно унижать меня при твоей семье.
Он хочет, чтобы я опустила глаза, покраснела, съёжилась, но этого не будет! Внутри меня щёлкает. Чувствую, как выпрямляется спина сама собой, плечи расправляются и я смотрю на него в упор.
— Я не просила этого брака, — говорю я твердо и спокойно. — Я не выбирала этот дом, не выбирала вашу фамилию, не выбирала вас!
Ратмир приподнимает бровь, его дед откладывает вилку и смотрит на меня с любопытством.
— Но я дочь своего отца, — продолжаю, чувствуя, как слова текут сами, без страха. — Меня учили не кланяться, когда на меня кричат и не съёживаться, когда унижают. Поэтому, Ратмир... — я впервые называю его по имени, и оно звучит странно, чужеродно на моём языке, — не нужно унижать меня при твоей семье.
Его молодая любовница откидывается на спинку стула.
— Ты сам говорил, что свою швабру терпеть не можешь. Что она старая, страшная, что смотреть не на что. А сейчас говоришь, что разводиться боишься?
Я перестаю дышать. Жду, что муж возмутится. Хотя бы скажет, что не говорил такого.
— Ну не заводись, — отвечает Вова. — Я же от тебя не отказываюсь.
Девушка подаётся вперёд.
— Тогда разводись. Ты же сам сказал: «Кобыла в плугу, а не женщина». Так зачем ты с ней живёшь? Пусть забирает детей и уходит. Квартира твоя.
Его рука передвигает чашку по блюдцу.
— Детей-то я люблю, Алиса.
— И что? Будешь по выходным к ним ездить. Все так живут! Ты хочешь со мной семью или нет? Ты говорил, что ты об этом мечтал.
— Я и сейчас мечтаю, милая, — мягко отвечает он.
— Ты сам говорил, что свою швабру терпеть не можешь. Что она старая, страшная, что смотреть не на что. А сейчас говоришь, что разводиться боишься?
Я перестаю дышать. Жду, что муж возмутится. Хотя бы скажет, что не говорил такого.
— Ну не заводись, — отвечает Вова. — Я же от тебя не отказываюсь.
Девушка подаётся вперёд.
— Тогда разводись. Ты же сам сказал: «Кобыла в плугу, а не женщина». Так зачем ты с ней живёшь? Пусть забирает детей и уходит. Квартира твоя.
Его рука передвигает чашку по блюдцу.
— Детей-то я люблю, Алиса.
— И что? Будешь по выходным к ним ездить. Все так живут! Ты хочешь со мной семью или нет? Ты говорил, что ты об этом мечтал.
— Я и сейчас мечтаю, милая, — мягко отвечает он.
🔥🔥САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ
— Посмотри на себя. — раздражённо бросает муж. — Ты годами ходишь в этом своём бабкином жакете, выглядишь как уставшая завучиха и удивляешься, что я посмотрел на другую?
— Значит, это я виновата в твоей измене?
— Я не говорил «виновата». Но ты уже давно себя запустила и будто перестала быть женщиной.
Двадцать два года брака. Любовница мужа. И семнадцатилетний сын, который знал обо всём раньше меня и спокойно решил остаться с папой.
Что ж. Пусть остаются.
Я снимаю кольцо, подаю на развод и впервые за много лет начинаю жить так, как хочется мне. Без мужа, которому нужна не жена, а бесплатный сервис в старом жакете.
Но потом сын вдруг приходит ко мне с чемоданом и неожиданно говорит:
— Мам… можно я теперь останусь с тобой?
— Посмотри на себя. — раздражённо бросает муж. — Ты годами ходишь в этом своём бабкином жакете, выглядишь как уставшая завучиха и удивляешься, что я посмотрел на другую?
— Значит, это я виновата в твоей измене?
— Я не говорил «виновата». Но ты уже давно себя запустила и будто перестала быть женщиной.
Двадцать два года брака. Любовница мужа. И семнадцатилетний сын, который знал обо всём раньше меня и спокойно решил остаться с папой.
Что ж. Пусть остаются.
Я снимаю кольцо, подаю на развод и впервые за много лет начинаю жить так, как хочется мне. Без мужа, которому нужна не жена, а бесплатный сервис в старом жакете.
Но потом сын вдруг приходит ко мне с чемоданом и неожиданно говорит:
— Мам… можно я теперь останусь с тобой?
Выберите полку для книги