Читать и слушать книги
— Под старость лет на молодняк потянуло? — плюнул ядом бывший муж. — Ему сколько лет, Алтана? Или ты паспорт на кассе не спрашиваешь?
Мы не виделись двадцать три года, и он принял нашего сына за моего эскортника.
Сына, о существовании которого, не подозревает.
— А вообще, я знал, что ты будешь вечно сохнуть по мне. Вон, даже пахарь твой — вылитый я в его годы.
Сказал, не скрывая торжества в голосе, но меня это больше не трогало.
Слишком много воды утекло, и я уже не влюблённая в него сопливая девчонка.
Так что просто согласилась с улыбкой:
— Да, вылитый ты, а теперь нам пора. Всего доброго, Вадим.
Обогнула по дуге и ушла. По пути сын спросил:
— Мам, а что это за левый мужик?
— Понятия не имею, мне всё равно.
А вот бывшему мужу, оказалось, не очень...
Мы не виделись двадцать три года, и он принял нашего сына за моего эскортника.
Сына, о существовании которого, не подозревает.
— А вообще, я знал, что ты будешь вечно сохнуть по мне. Вон, даже пахарь твой — вылитый я в его годы.
Сказал, не скрывая торжества в голосе, но меня это больше не трогало.
Слишком много воды утекло, и я уже не влюблённая в него сопливая девчонка.
Так что просто согласилась с улыбкой:
— Да, вылитый ты, а теперь нам пора. Всего доброго, Вадим.
Обогнула по дуге и ушла. По пути сын спросил:
— Мам, а что это за левый мужик?
— Понятия не имею, мне всё равно.
А вот бывшему мужу, оказалось, не очень...
– Понравилось, как я тебя развлекла? – женский смех просачивается сквозь приоткрытую дверь нашей с мужем спальни.
Толкаю дверь и перешагиваю через порог…
На кровати лежит моя родная младшая сестра. Из одежды на ней только шёлковая сорочка, которую Глеб подарил мне на годовщину свадьбы…
Рука сестры по-хозяйски покоится на груди моего супруга, а его ладонь – на её заднице.
– Я вам не помешала?!
Муж резко оборачивается и смотрит на меня диким взглядом. Лицо сестры искажается в довольной ухмылке.
Она упивается своей победой…
Когда мне было двадцать лет, а Алёне десять, наши родители погибли в автокатастрофе. Кроме меня у несовершеннолетней сестры никого не осталось.
Я вырастила Алёну, заменила ей мать и отца…
И сегодня, спустя десять лет, застала её в одной постели с моим мужем…
Я не простила мужа и развелась с ним, не сказав ни слова о беременности. Пять лет спустя он угодил в мою больницу в состоянии на грани жизни и смерти…
Толкаю дверь и перешагиваю через порог…
На кровати лежит моя родная младшая сестра. Из одежды на ней только шёлковая сорочка, которую Глеб подарил мне на годовщину свадьбы…
Рука сестры по-хозяйски покоится на груди моего супруга, а его ладонь – на её заднице.
– Я вам не помешала?!
Муж резко оборачивается и смотрит на меня диким взглядом. Лицо сестры искажается в довольной ухмылке.
Она упивается своей победой…
Когда мне было двадцать лет, а Алёне десять, наши родители погибли в автокатастрофе. Кроме меня у несовершеннолетней сестры никого не осталось.
Я вырастила Алёну, заменила ей мать и отца…
И сегодня, спустя десять лет, застала её в одной постели с моим мужем…
Я не простила мужа и развелась с ним, не сказав ни слова о беременности. Пять лет спустя он угодил в мою больницу в состоянии на грани жизни и смерти…
Свекровь отрывает от моей груди новорожденного сына. Я резко подрываюсь с кровати, но меня скрючивает боль - швы расходятся.
- Верните сына!
- Твоя роль выполнена, инкубатор. Мы больше не нуждаемся в твоих услугах! Альберт поехал сватать дочь Расуловых. Красавица, умница… Достойная ему жена. А ты… Вали, тварь гулящая!
- Что вы говорите?! Я никогда ему не изменяла! Я люблю его…
Но Альберт не поверил мне, и моя любовь ему была не нужна…
Прямо из палаты он вывез меня в лес, бросил в грязь и швырнул лопату.
- Копай!
Я копала себе могилу, истекая кровью после родов, пока мужчина, которого я любила больше жизни, смотрел на меня как на предательницу.
Потом он бросил мне пачку денег, прямо в грязь, с которой и смешал.
- Забудь о сыне. Если еще раз попадешься мне на пути - подохнешь, как собака. Уже не пощажу.
Он уехал, оставив меня умирать в лесу. На съедение волкам.
Только вот я не умерла.
Ты пожалеешь, Альберт, что оставил меня в живых.
С волкам жить - по- волчьи выть…
- Верните сына!
- Твоя роль выполнена, инкубатор. Мы больше не нуждаемся в твоих услугах! Альберт поехал сватать дочь Расуловых. Красавица, умница… Достойная ему жена. А ты… Вали, тварь гулящая!
- Что вы говорите?! Я никогда ему не изменяла! Я люблю его…
Но Альберт не поверил мне, и моя любовь ему была не нужна…
Прямо из палаты он вывез меня в лес, бросил в грязь и швырнул лопату.
- Копай!
Я копала себе могилу, истекая кровью после родов, пока мужчина, которого я любила больше жизни, смотрел на меня как на предательницу.
Потом он бросил мне пачку денег, прямо в грязь, с которой и смешал.
- Забудь о сыне. Если еще раз попадешься мне на пути - подохнешь, как собака. Уже не пощажу.
Он уехал, оставив меня умирать в лесу. На съедение волкам.
Только вот я не умерла.
Ты пожалеешь, Альберт, что оставил меня в живых.
С волкам жить - по- волчьи выть…
— Ты себе альфонса завела? Он же тебе в сыновья годится!
Двадцать три года назад я ушла от Олега и скрыла свою беременность. Теперь бывший ревнует меня к собственному сыну. Я могла бы рассмеяться ему в лицо. Только вскоре моего мальчика уводят в наручниках — и спасти его может человек, которому я больше не верю.
Двадцать три года назад я ушла от Олега и скрыла свою беременность. Теперь бывший ревнует меня к собственному сыну. Я могла бы рассмеяться ему в лицо. Только вскоре моего мальчика уводят в наручниках — и спасти его может человек, которому я больше не верю.
– Два экстренных пациента! Вражеский дрон отработал по машине, в которой ехали наши хирурги! – кричит врач приёмного и зачитывает имена пострадавших.
Внутри меня всё обрывается. Эти двое – мой муж и моя лучшая подруга. Обоих я любила до беспамятства, но сегодня утром узнала о том, что они любовники…
– Их надо срочно оперировать, но в больнице остался только один хирург, – обращается ко мне. – Оперировать придётся тебе. Выбирай кого!
Мужчину, которого я любила больше жизни и который предал меня самым жестоким образом из всех возможных? Или девушку, которую я считала своей лучшей подругой и которая вытерла об меня ноги?
Жизнь одного из них сейчас зависит только от меня… Но только чья?
Я была замужем за военным хирургом пять лет, из которых четыре он провёл в командировках. И все эти годы он изменял мне с моей лучшей подругой. Я ехала к нему в часть, чтобы сообщить о беременности, но не успела. Теперь жизнь предателя находится в моих руках…
Внутри меня всё обрывается. Эти двое – мой муж и моя лучшая подруга. Обоих я любила до беспамятства, но сегодня утром узнала о том, что они любовники…
– Их надо срочно оперировать, но в больнице остался только один хирург, – обращается ко мне. – Оперировать придётся тебе. Выбирай кого!
Мужчину, которого я любила больше жизни и который предал меня самым жестоким образом из всех возможных? Или девушку, которую я считала своей лучшей подругой и которая вытерла об меня ноги?
Жизнь одного из них сейчас зависит только от меня… Но только чья?
Я была замужем за военным хирургом пять лет, из которых четыре он провёл в командировках. И все эти годы он изменял мне с моей лучшей подругой. Я ехала к нему в часть, чтобы сообщить о беременности, но не успела. Теперь жизнь предателя находится в моих руках…
Банкетный зал гудит. Звон хрусталя, дорогие костюмы, вспышки камер. Десятилетие семейного агентства – наш общий триумф.
Муж берет микрофон, и зал мгновенно замолкает.
– А теперь я хочу представить вам презентацию нового этапа развития нашей компании!
Я улыбаюсь. Этот ролик монтировала я. Каждый кадр, каждая цифра – мои бессонные ночи.
Он нажимает пульт. Свет гаснет. Экран вспыхивает.
Но вместо графиков зал разрезает звонкий женский смех.
Смех Лики.
Сердце делает тяжёлый удар – и, кажется, останавливается.
На экране – её лицо, снятое на фронтальную камеру. Волосы растрёпаны, губы блестят, глаза горят торжеством.
– Ты точно скажешь ей, что уходишь? – мурлычет она в объектив. – Не сольёшься?
Камера дёргается.
В кадре появляется Илья. Мой муж. Он притягивает её к себе и жадно целует.
На заднем фоне – знакомый кожаный диван. Знакомые картины.
Мой кабинет!
Зал погружается в мёртвую, звенящую тишину.
Кто-то потрясенно ахает.
Муж берет микрофон, и зал мгновенно замолкает.
– А теперь я хочу представить вам презентацию нового этапа развития нашей компании!
Я улыбаюсь. Этот ролик монтировала я. Каждый кадр, каждая цифра – мои бессонные ночи.
Он нажимает пульт. Свет гаснет. Экран вспыхивает.
Но вместо графиков зал разрезает звонкий женский смех.
Смех Лики.
Сердце делает тяжёлый удар – и, кажется, останавливается.
На экране – её лицо, снятое на фронтальную камеру. Волосы растрёпаны, губы блестят, глаза горят торжеством.
– Ты точно скажешь ей, что уходишь? – мурлычет она в объектив. – Не сольёшься?
Камера дёргается.
В кадре появляется Илья. Мой муж. Он притягивает её к себе и жадно целует.
На заднем фоне – знакомый кожаный диван. Знакомые картины.
Мой кабинет!
Зал погружается в мёртвую, звенящую тишину.
Кто-то потрясенно ахает.
Выходя из любой двери, я по привычке трогаю левый внутренний карман. Там удостоверение майора уголовного розыска — и, как мне всегда казалось, вся моя жизнь.
Муж уходит к другой. Это больно, но это я бы пережила. Хуже другое: всё это время он носил мою форму как свою. А теперь, когда за его ошибки пора отвечать, ему нужно от меня совсем немного. Одна фраза под протокол.
— Тебе поверят, Вер. Тебе всегда верят.
Он говорит это так, будто просит забрать Полину с тренировки.
Соглашусь — и ему станет легче, а я перестану быть собой. Откажусь — и потеряю всё остальное: форму, дом, право быть матерью. Против меня будут его адвокат, его деньги, его слёзы. И дочь, которая заговорит со мной его голосом.
Я всю жизнь слушаю, как врут другие. Теперь врать предлагают мне.
Он уверен, что знает мой ответ.
В тексте есть: измена и развод, сильная героиня, дочь-подросток, служебная проверка, новая любовь, ХЭ.
Муж уходит к другой. Это больно, но это я бы пережила. Хуже другое: всё это время он носил мою форму как свою. А теперь, когда за его ошибки пора отвечать, ему нужно от меня совсем немного. Одна фраза под протокол.
— Тебе поверят, Вер. Тебе всегда верят.
Он говорит это так, будто просит забрать Полину с тренировки.
Соглашусь — и ему станет легче, а я перестану быть собой. Откажусь — и потеряю всё остальное: форму, дом, право быть матерью. Против меня будут его адвокат, его деньги, его слёзы. И дочь, которая заговорит со мной его голосом.
Я всю жизнь слушаю, как врут другие. Теперь врать предлагают мне.
Он уверен, что знает мой ответ.
В тексте есть: измена и развод, сильная героиня, дочь-подросток, служебная проверка, новая любовь, ХЭ.
Опытный фельдшер Вера Кукушкина точно знает две вещи: мужчины не стоят слез, а идеальный венозный катетер спасает жизнь гораздо надежнее романтических клятв. Строительный олигарх Артур Дорохов привык, что мир прогибается под его деньги и статус. Но после гипертонического криза он оказывается на больничной койке, а на его пути встает колючая и невозмутимая Вера, которая без капли чинопочитания ставит миллионера на место. Взбешенный ее прямотой, Дорохов решает проучить упрямого фельдшера. Однако попытка сломать недотрогу превращается в острый поединок характеров, где за дерзкими перепалками неожиданно вспыхивает глухое, неизбежное притяжение.
Сможет ли Вера довериться мужчине после предательства прошлого, и удастся ли Дорохову подобрать единственный верный «рецепт» к сердцу той, кто не продается ни за какие миллионы?
Сможет ли Вера довериться мужчине после предательства прошлого, и удастся ли Дорохову подобрать единственный верный «рецепт» к сердцу той, кто не продается ни за какие миллионы?
(4484)
Я — Полина Снегирь, строгий реабилитолог, мать-одиночка и женщина, которая давным-давно научилась никому не верить. Моя жизнь расписана по минутам: работа, сын, домашние заботы. Но всё меняется в день, когда в наш элитный алтайский центр привозят нового «особо важного» пациента.
Иван Антипов — властный, хамоватый нефтяной магнат из Москвы. Из-за тяжелой травмы он прикован к инвалидному креслу, но его жесткий характер не сломать. Зато он прекрасно ломает людей вокруг себя.
Я должна поставить его на ноги и не поддаться на его сумасшедший, первобытный напор. Но что делать, если за его наглой ухмылкой скрывается тот самый Настоящий Мужик, способный защитить меня от любых жизненных невзгод?
Иван Антипов — властный, хамоватый нефтяной магнат из Москвы. Из-за тяжелой травмы он прикован к инвалидному креслу, но его жесткий характер не сломать. Зато он прекрасно ломает людей вокруг себя.
Я должна поставить его на ноги и не поддаться на его сумасшедший, первобытный напор. Но что делать, если за его наглой ухмылкой скрывается тот самый Настоящий Мужик, способный защитить меня от любых жизненных невзгод?
Утром я стояла перед мужем на коленях — надевала ему носки. Он морщился: «Осторожнее, мне больно».
Вечером он нёс на руках другую. Чтобы не замочила туфли.
— Я тебя четыре года на ноги ставила…
— И я благодарен, Ир. Но я же не обязан теперь до смерти с тобой спать.
Мне сорок три. После его аварии я оставила работу, продала отцовскую дачу, училась поднимать мужа так, чтобы не причинить ему боли. Свою спину лечить было некогда.
А он уже мог ходить. Просто мне об этом не сказал.
Я поехала к дочери. Думала, хоть она меня обнимет.
— Мам, ну помоги ему после операции последний раз. А потом отпустишь. По-человечески.
Когда я всё-таки собрала сумку, свекровь загородила дверь. Толкнула. Я упала спиной на угол тумбочки — и перестала чувствовать ногу.
— Машенька, вызови скорую.
— Убери телефон, — сказал муж. — Она притворяется.
Дочь послушалась.
Теперь я на каталке. Хирург смотрит на снимки.
— Доктор… я буду ходить?
Вечером он нёс на руках другую. Чтобы не замочила туфли.
— Я тебя четыре года на ноги ставила…
— И я благодарен, Ир. Но я же не обязан теперь до смерти с тобой спать.
Мне сорок три. После его аварии я оставила работу, продала отцовскую дачу, училась поднимать мужа так, чтобы не причинить ему боли. Свою спину лечить было некогда.
А он уже мог ходить. Просто мне об этом не сказал.
Я поехала к дочери. Думала, хоть она меня обнимет.
— Мам, ну помоги ему после операции последний раз. А потом отпустишь. По-человечески.
Когда я всё-таки собрала сумку, свекровь загородила дверь. Толкнула. Я упала спиной на угол тумбочки — и перестала чувствовать ногу.
— Машенька, вызови скорую.
— Убери телефон, — сказал муж. — Она притворяется.
Дочь послушалась.
Теперь я на каталке. Хирург смотрит на снимки.
— Доктор… я буду ходить?
Выберите полку для книги