Читать и слушать книги
ЗАВЕРШЕНО!
- Я любила тебя, Никит. Всю свою чёртову жизнь любила. Так любила, что куда угодно за тобой шла. Даже когда ты не просил…
- Вот именно – не просил, - отвечает он безразлично.
- Но ты женился на мне, ты дал мне надежду..
- Но ничего не обещал. Ты знала, что я никогда не полюблю тебя так, как ее.
Она – его вечная, настоящая любовь. А я была временным пластырем. Который прослужил двенадцать лет, а теперь стал не нужен.
Усмехаюсь…
- Я думала, ты прозреешь, поймёшь, кто тебе нужен на самом деле...
- Я и понял. Мне нужна не ты. Мне нужна только Арина.
Арина.
Её имя – красной нитью прошло через всю мою жизнь. Её призрак всегда был третьим в моем браке.
- Что ж, не держу, - бросаю, отворачиваясь. – Смотри, не пожалей о своём выборе.
- Не пожалею, - отвечает уверенно.
Он ошибся.
Пожалел.
Пришёл обратно.
А я..
Что делать мне, если я всю жизнь хотела лишь одного – его любви?
Вот только осталось ли внутри хоть что-то после его предательства
- Я любила тебя, Никит. Всю свою чёртову жизнь любила. Так любила, что куда угодно за тобой шла. Даже когда ты не просил…
- Вот именно – не просил, - отвечает он безразлично.
- Но ты женился на мне, ты дал мне надежду..
- Но ничего не обещал. Ты знала, что я никогда не полюблю тебя так, как ее.
Она – его вечная, настоящая любовь. А я была временным пластырем. Который прослужил двенадцать лет, а теперь стал не нужен.
Усмехаюсь…
- Я думала, ты прозреешь, поймёшь, кто тебе нужен на самом деле...
- Я и понял. Мне нужна не ты. Мне нужна только Арина.
Арина.
Её имя – красной нитью прошло через всю мою жизнь. Её призрак всегда был третьим в моем браке.
- Что ж, не держу, - бросаю, отворачиваясь. – Смотри, не пожалей о своём выборе.
- Не пожалею, - отвечает уверенно.
Он ошибся.
Пожалел.
Пришёл обратно.
А я..
Что делать мне, если я всю жизнь хотела лишь одного – его любви?
Вот только осталось ли внутри хоть что-то после его предательства
-Я не хотел тебе врать, Маша. Да, у меня есть сын, ему два года, — голос моего горячо любимого мужа срывается на хрип.
-Ты два года смотрел мне в глаза, пока я сдавала кровь на гормоны и плакала в кабинете репродуктолога. А потом… ты шел к ней и вашему сыну, Артур.
-Он часть меня. Я не мог его бросить. И тебя я бросать не собираюсь. Ты моя жена, ребенок не помешает нашему браку, - твердо выговаривает, как и привык.
-Ты бросил меня, когда изменил. Только я об этом не знала. И я не стану терпеть твою вторую семью, — медленно стягиваю обручальное кольцо, и кладу перед предателем.
Я узнала горькую правду в самый счастливый момент, когда на тесте уже проявились две полоски. Беременность, которую мы так долго ждали...
Но радость обернулась пеплом.
Я не сказала ему ни слова. Исчезла из его жизни с его ребенком под сердцем.
Построила новую жизнь, собрала себя заново, воспитала дочь. Но однажды он ворвался в мой мир дерзко.
-Я знаю, что у меня есть дочь. Теперь я заберу вас обеих
-Ты два года смотрел мне в глаза, пока я сдавала кровь на гормоны и плакала в кабинете репродуктолога. А потом… ты шел к ней и вашему сыну, Артур.
-Он часть меня. Я не мог его бросить. И тебя я бросать не собираюсь. Ты моя жена, ребенок не помешает нашему браку, - твердо выговаривает, как и привык.
-Ты бросил меня, когда изменил. Только я об этом не знала. И я не стану терпеть твою вторую семью, — медленно стягиваю обручальное кольцо, и кладу перед предателем.
Я узнала горькую правду в самый счастливый момент, когда на тесте уже проявились две полоски. Беременность, которую мы так долго ждали...
Но радость обернулась пеплом.
Я не сказала ему ни слова. Исчезла из его жизни с его ребенком под сердцем.
Построила новую жизнь, собрала себя заново, воспитала дочь. Но однажды он ворвался в мой мир дерзко.
-Я знаю, что у меня есть дочь. Теперь я заберу вас обеих
- Красивые украшения, - проговорила я, едва держа себя в руках. – Муж подарил?
На моей подруге красовался, переливаясь в свете ламп, дорогостоящий ювелирный комплект: ожерелье, серьги, браслет и кольцо.
Она тонко улыбнулась:
- Это от любимого.
Я уловила смысл ее ремарки. Я видела этот комплект прежде…
На днях я нашла его, запрятанным среди вещей своего мужа, и думала, что это подарок на Новый год для меня…
Но мне муж подарил в итоге только измену.
На моей подруге красовался, переливаясь в свете ламп, дорогостоящий ювелирный комплект: ожерелье, серьги, браслет и кольцо.
Она тонко улыбнулась:
- Это от любимого.
Я уловила смысл ее ремарки. Я видела этот комплект прежде…
На днях я нашла его, запрятанным среди вещей своего мужа, и думала, что это подарок на Новый год для меня…
Но мне муж подарил в итоге только измену.
— Лен, скрывать я дальше не буду, хватит. Вовка — мой сын. И Оксана скоро родит второго. Я решил, что ты сейчас собираешься и едешь в хостел, который я тебе снял на время, дальше сама. Извини, эту квартиру тебе оставить не могу, ее я перепишу на детей наших с Оксаной. А мы переедем в дом, который я купил для нас.
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, еле держась.
— Не заставляй меня повторять по десять раз. Я и так слишком долго тянул.
— Нет, — шепчу я. — Нет, подожди…
Кладу сумку на стул. Я шла домой, где хотела сообщить ему новость, что жду его ребенка...
— Что «подожди», Лен? Я люблю Оксану! Или ты хотела, чтобы я еще пятнадцать лет врал тебе? Может, надо было жить с тобой из жалости?
— Из жалости?.. — задыхаюсь от боли.
— А как это назвать? — он разводит руками. — Ты давно для меня уже не жена. Ты хорошая женщина, я не спорю. Ты мне помогла в тяжелое время, это я не забуду. Но жизнь идет дальше, прими это!
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, еле держась.
— Не заставляй меня повторять по десять раз. Я и так слишком долго тянул.
— Нет, — шепчу я. — Нет, подожди…
Кладу сумку на стул. Я шла домой, где хотела сообщить ему новость, что жду его ребенка...
— Что «подожди», Лен? Я люблю Оксану! Или ты хотела, чтобы я еще пятнадцать лет врал тебе? Может, надо было жить с тобой из жалости?
— Из жалости?.. — задыхаюсь от боли.
— А как это назвать? — он разводит руками. — Ты давно для меня уже не жена. Ты хорошая женщина, я не спорю. Ты мне помогла в тяжелое время, это я не забуду. Но жизнь идет дальше, прими это!
Дверной проём занимает мужчина. Целиком. На сгибе его руки лежит красный от крика младенец. Серые глаза, усталые и цепкие, как наручники, сверяют меня с бейджем.
— «Полина. Администратор», — читает он. Не голос, а сталь. — Значит, ты и есть «мать».
— У меня нет детей! Я даже замужем не была!
— По документам есть.
Младенец снова заходится криком. Мужчина отступает в сторону и освобождает проход.
— Заходи. У нас тридцать дней, чтобы стать семьёй. Иначе его заберут.
Год назад у меня украли паспорт. Воровка родила под моим именем, подбросила сына случайному мужчине и исчезла. Мужчина оказался следователем.
Теперь у нас один диван на двоих, проверки опеки без звонка и тридцать дней, чтобы сыграть идеальную семью.
Он мне не верит. Я этому малышу не мать. Только почему он затихает лишь с моей косой в кулаке?
— «Полина. Администратор», — читает он. Не голос, а сталь. — Значит, ты и есть «мать».
— У меня нет детей! Я даже замужем не была!
— По документам есть.
Младенец снова заходится криком. Мужчина отступает в сторону и освобождает проход.
— Заходи. У нас тридцать дней, чтобы стать семьёй. Иначе его заберут.
Год назад у меня украли паспорт. Воровка родила под моим именем, подбросила сына случайному мужчине и исчезла. Мужчина оказался следователем.
Теперь у нас один диван на двоих, проверки опеки без звонка и тридцать дней, чтобы сыграть идеальную семью.
Он мне не верит. Я этому малышу не мать. Только почему он затихает лишь с моей косой в кулаке?
— Ника, я люблю тебя. И разводиться не собираюсь. У меня просто родилась дочь.
— От любовницы, у которой ты сегодня принимал роды?
— Я буду помогать ребёнку. А у нас с тобой всё останется по-прежнему.
— По-прежнему? Сеня, а ты не забыл, что сегодня двадцать лет нашему браку?
Вместо ресторана на годовщину свадьбы я поехала к родителям мужа — и там увидела на телефоне свекрови фотографию мужа с новорождённой дочерью от любовницы.
Золовка уже выбрала на подарок коляску. Свёкор помог купить квартиру. Даже наша дочь знала правду — и боялась мне сказать. А Арсений уверен, что я смогу жить с этим дальше.
Вот только любовница тоже не собирается уступать. И скоро Арсений узнает, чего ему будет стоить желание сохранить две семьи.
— От любовницы, у которой ты сегодня принимал роды?
— Я буду помогать ребёнку. А у нас с тобой всё останется по-прежнему.
— По-прежнему? Сеня, а ты не забыл, что сегодня двадцать лет нашему браку?
Вместо ресторана на годовщину свадьбы я поехала к родителям мужа — и там увидела на телефоне свекрови фотографию мужа с новорождённой дочерью от любовницы.
Золовка уже выбрала на подарок коляску. Свёкор помог купить квартиру. Даже наша дочь знала правду — и боялась мне сказать. А Арсений уверен, что я смогу жить с этим дальше.
Вот только любовница тоже не собирается уступать. И скоро Арсений узнает, чего ему будет стоить желание сохранить две семьи.
— Познакомься, это Василиса. Я тебе изменяю.
На губах моего мужа блестит чужая помада.
А рядом, в коротком леопардовом платье, стоит она. И ухмыляется.
— Вот так ты со мной, Суворов, да?
— Обойдёмся без сцен. Если захочешь развод — пожалуйста. Но запомни, и я скажу это один раз: если однажды передумаешь, я к тебе не вернусь. Соскучишься, прибежишь через год, через пять, через десять, я тебя не приму. Я на коленях ползать не стану!
— А если я прощу? — спросила я тихо. — Если проглочу?
— Тогда в следующий раз буду аккуратнее…
Я выпрямилась. Посмотрела ему в глаза — синие, суровые, как лёд. И сказала:
— У мужчины должна быть одна жена и одна семья. Третьего не дано. Развод!
— Что ж, это твой выбор, маленькая. Только потом не жалей. Не найдёшь ты больше никогда такого мужика, как я.
На следующий день он высаживает меня на вокзале.
С дырявым чемоданом и разбитым сердцем.
Машина отдаляется. Слёзы текут по щекам.
А потом происходит то, что меняет всё...
На губах моего мужа блестит чужая помада.
А рядом, в коротком леопардовом платье, стоит она. И ухмыляется.
— Вот так ты со мной, Суворов, да?
— Обойдёмся без сцен. Если захочешь развод — пожалуйста. Но запомни, и я скажу это один раз: если однажды передумаешь, я к тебе не вернусь. Соскучишься, прибежишь через год, через пять, через десять, я тебя не приму. Я на коленях ползать не стану!
— А если я прощу? — спросила я тихо. — Если проглочу?
— Тогда в следующий раз буду аккуратнее…
Я выпрямилась. Посмотрела ему в глаза — синие, суровые, как лёд. И сказала:
— У мужчины должна быть одна жена и одна семья. Третьего не дано. Развод!
— Что ж, это твой выбор, маленькая. Только потом не жалей. Не найдёшь ты больше никогда такого мужика, как я.
На следующий день он высаживает меня на вокзале.
С дырявым чемоданом и разбитым сердцем.
Машина отдаляется. Слёзы текут по щекам.
А потом происходит то, что меняет всё...
- Аня?! Ты что здесь делаешь?! - муж судорожно натягивает простыню.
- За сахаром пришла, дорогой.
- За каким ещё сахаром?!
- За тем самым, который ты у соседки в кровати ищешь голышом.
Мой муж отправился к соседке этажом выше за сахаром. И, кажется, так увлёкся поисками, что забыл надеть одежду. А я, наивная, думала, у нас семья!
Что ж, Денис, сладкой жизни больше не будет. Твои вещи - за дверью, замки - под замену, а я подаю на развод. Только бывший почему-то уверен, что я ещё приползу обратно.
Вот только он не учёл одного: у меня на работе появился новый заведующий травматологией. Невыносимый, самоуверенный красавец, который умеет не только доводить меня до белого каления, но и смотреть так, что сердце забывает, как биться.
И кто теперь пожалеет о разводе, дорогой?
- За сахаром пришла, дорогой.
- За каким ещё сахаром?!
- За тем самым, который ты у соседки в кровати ищешь голышом.
Мой муж отправился к соседке этажом выше за сахаром. И, кажется, так увлёкся поисками, что забыл надеть одежду. А я, наивная, думала, у нас семья!
Что ж, Денис, сладкой жизни больше не будет. Твои вещи - за дверью, замки - под замену, а я подаю на развод. Только бывший почему-то уверен, что я ещё приползу обратно.
Вот только он не учёл одного: у меня на работе появился новый заведующий травматологией. Невыносимый, самоуверенный красавец, который умеет не только доводить меня до белого каления, но и смотреть так, что сердце забывает, как биться.
И кто теперь пожалеет о разводе, дорогой?
Делюсь с подругой, что фригидная, и брак трещит по швам.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.
Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.
Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.
Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.
Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.
Я слышу в динамике женский голос:
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
Выберите полку для книги