Читать и слушать книги

Корпоратив у мужа, зал наполнен светскими персонами…
– Я отойду на минуту, – шепчу я, касаясь губами его щеки. – Нужно проверить макияж.
– Не задерживайся, – говорит мне муж. – Скоро тост генерального.
Я отхожу в сторону, но не к дамской комнате, а к бару. Мне нужно передохнуть.
Взглянув на запястье, я хмурюсь. Мои часы остались дома. Оглянувшись, я вижу, что Станислав стоит в группе топ-менеджеров, его телефон лежит на барной стойке, которую он только что покинул.
Я подхожу и беру его телефон.
«Просто посмотрю время», – думаю я, нажимая кнопку.
Экран загорается. 22:47.
На экране всплывает сообщение.
«Элеонора»: Скучаю. Когда этот цирк закончится?
Мир не замирает.
Пальцы сами собой разблокируют телефон. Я открываю мессенджер. Чат с Элеонорой.
Станислав: Встреча в отеле в четверг была... божественной. Жаль, пришлось возвращаться к Еве.
Элеонора: Терпи, мой хороший. Скоро мы будем вместе…

Аннотация:

— Это Лариса. Она пока поживет у нас, — с порога произносит муж.
— В смысле поживет?
— В прямом. Ей сейчас негде жить.
Лариса осторожно касается его локтя.
— Вить, может, сначала объяснишь?
— Да, точно, — он смотрит мне прямо в лицо. — Забыл сказать. Лариса беременна от меня.
— Что?
— Ты слышала.
— Ты привел в наш дом беременную любовницу?
— Не надо этих базарных определений.
— А какое определение тебе нравится?
— Лариса ждет моего ребенка. И я намерен заботиться о них двоих, — твердо произносит муж. — Я больше двадцати лет хожу в плавания. Ты правда думаешь, что я обязан все это время хранить тебе верность?
— Да, — отвечаю я. — Думаю.
— Ну, значит, пора повзрослеть. Тем более, ты так и не родила мне ребенка.
Муж приводит домой беременную любовницу и обвиняет меня в том, что за двадцать три года брака так и не смогла родить ему детей. Я ухожу, не желая терпеть такое унижение. Но через пять лет мы с Виктором встречаемся вновь, и он видит меня с ребёнком.

– Папа! – по двору разносится детский крик.
Земля уходит из-под ног. Детский вскрик клеймом, выжигает на сердце слово «папа». Слеза течет по бесчувственному, онемевшему лицу.
Перед глазами все размыто, но я вижу, как с площадки к Яну срывается маленькая девочка. Ей годика три или меньше. Светлые волосы чуть ниже плеч развиваются легкими шелковыми нитями. Она спешит к… папе. В розовом милом платьице до колен. Боже… Опускаю глаза, проглатывая ком в горле.
Ян подхватывает крошку как пушинку, закручивая в вальсе и подбрасывая до небес. Задорный звонкий детский смех для меня как звук бьющегося тонкого стекла.
Так больно в груди… так больно. Кто же я теперь? Как меня назвать? Горько усмехаюсь.
– Ян! – она идет к моему… к Яну и машет рукой.
– Мама! – вскрикивает девочка. – Папа тут! – радостно кричит она на своем детском языке.
Мама, папа, дочь… В голове вихрем закручивается торнадо из мыслей, но все сводится к одному – они его семья. Настоящая! А я беременная, не пойми кто…

Меня наняли сиделкой к мужчине, у которого, кажется, нет ни единой причины улыбаться.
— Убирайтесь, — это первое, что он говорит мне, даже не взглянув в глаза. — Мне не нужна ваша жалость.
— А я и не жалею вас, — отвечаю я, вешая пальто на крючок так, будто это уже давно мой дом. — Жалеть буду, когда вы дадите повод. Пока что вы просто грубиян в инвалидном кресле.
Он замирает и впервые за весь разговор смотрит на меня по-настоящему.

Мне нужны были деньги. Ему сиделка, которая молча терпит и не задает лишних вопросов. Никто из нас не предполагал, что вместо этого мы найдем друг в друге единственную причину жить дальше.

Только вот прошлое не отпускает ни его, ни меня. И однажды нам придется выбирать: спрятаться от боли снова, или рискнуть всем ради любви, в которую оба перестали верить.

— А вам какое дело до моих успехов? Мы едва знакомы, и моя учеба — это исключительно мое личное дело.
Тимур, мой новоиспеченный отчим, медленно сократил расстояние, пока между нами не осталось меньше шага. Он наклонился чуть вперед, и его низкий, бархатный баритон опустился до опасного, почти интимного шепота, от которого у меня пересохло во рту:
— Теперь — ближайшее. Привыкай, Лёля. Теперь ты в моей власти.
Я вскинула подбородок, чтобы огрызнуться, но голос застрял в горле — потому что его потемневший взгляд скользнул по моим губам, задержался на секунду дольше, чем позволяли приличия, и в этом взгляде было столько неприкрытого, голодного обещания, что у меня подкосились колени.

Я согласилась переехать к будущему отчиму, чтобы защитить маму от холодного и властного кавказского бизнесмена, но не ожидала, что сама стану центром его опасного внимания…

— Кирилл — сын Родиона? — в груди ещё тлела глупая надежда, что сейчас всё это разрешится каким-то чудесным образом.
— Да, — моя сестра холодно улыбнулась.
— Господи, Марта, всё слишком запутано, — Родион схватился за голову.
— Запутался в двух сёстрах?! — едко спрашиваю.
— Ты и так долгие годы жила в шоколаде, — решительно вскинула голову Альбина. — Я заслужила своё счастье.
Я посмотрела на сестру и почувствовала лишь бесконечное омерзение.
— Каким же местом ты это заслужила, Альбина? — я рассмеялась ей прямо в лицо. — Наверное, тем же самым, которым ты заработала этот дом? Кстати, на кого он оформлен?
Я перевела взгляд с Альбины на Родиона. Они оба не спешили с ответом.
— Марта, какая разница... — пожал плечами мой муж. — Ты же знаешь, я всегда был щедр.
Я обвела взглядом новенький коттедж своей сестры, а потом вспомнила подаренный мне блендер.
— Да уж... — едко произнесла я. — Ну что же, посмотрим, какой ты будешь щедрый во время развода!

Делюсь с подругой, что фригидная, и брак трещит по швам.
Все это слышит мой харизматичный свекор и решает провести для меня радикальную терапию.

Меня отправляют на жаркий курорт в компании свекра и его южанина друга, чтобы «перевоспитать» в чувственную женщину.

Но разве так можно? Хотя, почему бы и нет! Если узнаёшь, что больше не нужна своему мужу.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 💚
МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА 💚

— Коля, чьи это красные сапоги?
Муж не отвечает.
Зато из нашей спальни доносятся звуки, после которых ответ мне уже не нужен.
Мой самолёт в Москву перенесли на завтра. Я возвращаюсь домой раньше и не предупреждаю Николая.
Я открываю дверь спальни — и замираю.
На нашей кровати лежит молодая женщина, а Николай находится между её раздвинутых ног. Его лицо скрыто у неё между бёдер.
Ошибиться в том, что происходит, невозможно.
— Лида… Ты же улетела.
Двадцать лет вместе. Двое взрослых детей. Тысячи дней, когда я была уверена, что знаю мужчину рядом со мной.
И в эту секунду я понимаю: домой вернулась жена, которую здесь совсем не ждали.

Двадцать лет я веду чужие разводы. Свой начался в пятницу, в шесть вечера, у меня в кабинете.

— Что послужило причиной? — спрашиваю я: это вопрос из анкеты.
— Я ухожу к другому, — Кристина кладёт на стол связку ключей. — К Сергею Корсакову. Квартиру на Набережной он мне уже продал.

Брелок на связке — латунный якорь. Я купила его в Анапе в две тысячи девятом за сто двадцать рублей и ещё торговалась.

Сергей Корсаков — мой муж. Полковник. Двадцать шесть лет брака.

У меня три дня, чтобы вернуть квартиру дочери, и вопрос, от которого не спится: почему из всех адвокатов города она пришла именно ко мне? Ответ лежит в моём собственном архиве. И он мне очень не понравится.

— Либо эта собака, либо я.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда уходи.
Он ждал слёз. Не дождался. И тогда выплеснул остальное: что у него давно появилась другая, что он целый год жил со мной из жалости, и что никчёмная жена, не сумевшая уберечь ребёнка, не имеет права на «либо». Что у него скоро родится сын. И что своим уходом он делает мне одолжение.
— От кого? — спросила я, глядя на фото на холодильнике, где наш Стёпа и его лучший друг Ромка стояли в одинаковых кепках.
— От Светы.

Год назад я потеряла сына. У меня остались только походный рюкзак, собака и нарисованная им карта: «Куда мы поедем с Лисом». Горы. Озеро. Палатка. И я отправилась туда. А они — муж, свекровь и бывшая подруга — остались в уверенности, что я окончательно сошла с ума и в Стёпиной комнате давно пора делать кабинет...